Андрей Дёмин – Приключения Тишки (страница 2)

Тишка как раз проснулся, потянулся всеми четырьмя лапками, зевнул и прислушался.

– Мам, а почему птички не поют? – спросил он, вылезая из-под одеяла из сухих листьев.

Мама Зайчиха замесила тесто и тоже навострила уши.

– И правда, странно… – протянула она.

За завтраком обсуждали только это. Пушок предполагал, что птицы улетели на юг пораньше. Шустрик думал, что они просто охрипли после вчерашнего концерта. А Рваное Ухо заявил, что ему всё равно, потому что от птичек шум один.

– Нехорошо, – покачала головой бабушка Фёкла. – Без птичьего пения и лес не лес. Надо бы сходить, проведать.

Тишка доел морковку быстрее всех и выскочил из норы. Он побежал не куда-нибудь, а к большому дубу, где жила его знакомая птичка – та самая, с Золотым пёрышком. Её звали Зинька.

– Зинька! – крикнул Тишка, задрав голову. – Ты тут?

Из гнезда показалась знакомая серая головка. Зинька открыла клювик, но оттуда вырвался только тихий хрип.

– Кхе… кхе… – попыталась она сказать, но ничего не получилось.

– Ты чего? Заболела? – испугался Тишка.

Зинька замотала головой, спустилась пониже на ветку и жестами начала объяснять (лапками и крыльями показывать). Тишка смотрел очень внимательно и пытался понять. Сначала он подумал, что Зинька показывает, будто кто-то украл у них голоса. Потом – что они утонули в ручье. Но в конце концов разобрался: оказывается, все птицы в лесу потеряли голоса! И не просто так, а потому что перепили холодной росы утром с замёрзших листьев. Горлышки замёрзли, и теперь никто не мог спеть ни ноты.

– Ой-ой-ой, – сказал Тишка. – А как же вы теперь? Без песен?

Зинька грустно пожала плечиками.

Тишка задумался. Он знал, что в лесу есть один зверь, который умеет лечить горло. Это был старый филин Филимон, который жил в дупле на самой высокой сосне и знал тысячу секретов про травы и корешки. Но Филимон был очень сердитый и не любил, когда его беспокоили днём, потому что днём он спал.

– Ладно, – сказал Тишка Зиньке. – Я придумаю.

И он побежал к Бобровичу.

– Бобрович! Беда! – закричал он ещё издалека.

Бобрович как раз чистил свою плотину от лишних веток.

– Какая беда? Вода уходит? – насторожился он.

– Нет, хуже! Птицы не поют! – выпалил Тишка.

Бобрович удивился. Для него, конечно, плотина была важнее, но он знал, что если Тишка говорит "беда", значит, действительно беда.

– И чего делать? – спросил он, отложив ветку.

– Надо к Филимону. Но он днём спит. А если его разбудить, он сердится и клюётся.

Бобрович почесал за ухом.

– А ты его не буди. Ты ему записку оставь.

– Какую записку? Я писать не умею, – вздохнул Тишка.

– А зачем писать? «Можно нарисовать», —сказал Бобрович. – Давай вместе нарисуем.

И они принялись рисовать. На большом листе лопуха Тишка нацарапал палочкой птичку с открытым клювом, а из клюва нарисовал ноту. Потом зачеркнул ноту – значит, не поёт. А рядом нарисовал вопросительный знак (Бобрович показал, как он выглядит).

Получилось очень понятно.

Они отнесли листок к высокой сосне, прижали камешком у самого входа в дупло и убежали подальше, чтобы не разбудить филина.

Весь день Тишка места себе не находил. А вечером, когда солнце село и лес потемнел, они с Бобровичем снова пришли к сосне.

Из дупла высунулась круглая голова с огромными жёлтыми глазами. Филимон Филимонович (так его звали полным именем) посмотрел на зайчонка и бобрёнка сверху вниз. В клюве у него был пучок сухой травы.

– Угу-мгу, – сказал он басом. – Это кто тут рисовать мастак?

Тишка оробел, но Бобрович подтолкнул его вперёд.

– Я, – пискнул Тишка. – Дяденька Филимон, птички заболели. Горлышки замёрзли. Помогите, пожалуйста.

Филимон посмотрел на него долгим взглядом, потом угукнул и бросил пучок травы вниз.

– Тимьян это. Болотная мята. Велите птицам жевать по листочку три раза в день и спать в гнёздах, носы не высовывать. К утру запоют.

И снова спрятался в дупло.

Тишка схватил пучок и помчался к Зиньке. А Зинька уже разбудила всех птиц в округе. Вместе они разобрали травку, и каждый унёс по листочку в своё гнездо.

А наутро… Лес просто взорвался песнями! Птицы заливали на все голоса – звонко, радостно, так, что даже папа Зайцевич, который любил утром поспать подольше, проснулся и улыбнулся.

К гнезду Зиньки прилетела Сойка-Златокрылка – та самая, что обронила Золотое пёрышко. Она покружилась над норой зайчат и что-то уронила.

Тишка выбежал на улицу и нашёл на траве маленький мешочек из берёзовой коры. Внутри были три ягодки – не простые, а лесные изюминки, сладкие-пресладкие.

– Это тебе от всех птиц, – прощебетала Зинька, сидя на ветке. – Спасибо, Тишка!

В этот день Тишка угостил ягодками всех: Заечку, братьев, Бобровича, маму Зайчиху, папу Зайцевича и бабушку Фёклу. А одну ягодку оставил – положил в коробочку, рядом с Золотым пёрышком. На память о том, как важно помогать тем, у кого нет голоса.

Тишка и Непрошеный гость

Однажды в Большом Лесу случилось происшествие, которое взбудоражило всех от мала до велика.

Всё началось с того, что Шустрик прибежал домой завтракать с выпученными глазами.

– Там! Там! – кричал он, запыхавшись. – Чудовище!

– Где? – подскочил Рваное Ухо, сразу готовый к драке.

– У старого пня! Зелёное! Страшное! С хвостом!

Папа Зайцевич нахмурил брови.

– Прекрати выдумывать, Шустрик. В нашем лесу нет чудовищ.

– Но я видел! – не унимался Шустрик. – Оно сидело и дышало!

– Наверное, показалось, – сказала мама Зайчиха, разливая по мискам суп из одуванчиков.

Но Тишка задумался. Он знал Шустрика – тот, конечно, любил приврать, но, чтобы так испугаться… Надо было проверить.

После завтрака он позвал с собой Топотуна (самого спокойного из братьев), и они отправились к старому пню.

И правда – там кто-то сидел. Зелёный. С хвостом. И дышал, громко так, с присвистом.

Тишка и Топотун спрятались за кустом и стали наблюдать. А через минуту подошёл Бобрович (ему сорока на хвосте принесла новости про чудовище).

– Ну и кто это? – шепнул Бобрович.

– Не знаю, – так же шёпотом ответил Тишка. – Но на чудовище не похож. Маленький какой-то.

И правда, зелёный зверь был не больше самого Тишки. Он сидел, привалившись к пню, и тяжело дышал, высунув язык.

– По-моему, ему плохо, – сказал Топотун.

Тишка набрался храбрости и вышел из-за куста.

– Эй… – осторожно позвал он. – Ты кто?