Андрей Дугинец – Тропами Яношика (страница 56)

В час ночи под звездным небом на лысой макушке горной вершины выстроилась партизанская армия перед отправкой на штурм будущей столицы повстанческой республики.

Комбриг Егоров выступил с короткой речью, пожелал победы, и отряды отправились на исходный рубеж, в Гядельскую долину.

Здесь бывший жандармский начальник Куня помог с транспортом. Переодев двух партизан в жандармскую форму, он выслал их на дорогу. За полдня эти «жандармы» остановили больше двадцати грузовиков и отправили их к леснику Фримлю, возле домика которого расположилась партизанская армия.

Прибывшие в назначенное время представители командования словацкой армии на вопрос, выступят ли они на стороне партизан, ответили уклончиво. Видимо, одинаково боялись как немцев, так и партизан. Тогда партизанское командование потребовало нейтралитета. Этот нейтралитет представители подполковника Гольяна обещали.

Перед рассветом всегда хочется спать, особенно молодым. Но в ту ночь триста двадцать воинов не могли уснуть — предстояло дело, к которому очень долго готовились. Для словаков, шедших ныне в рядах партизан, это было не только изгнание ненавистных фашистов, это была борьба за новую Чехословакию. Так воспринимал поход Эрнест Белик, так на него смотрел неудержимый Вацлав Сенько, так думали Ежо и Рудо, уже забывшие разницу между чехами и словаками.

Егорову, Мыльникову и Ржецкому сегодня тоже было не до сна. Накопилось множество дел, которые надо было завершить до выступления на Банска-Бистрицу. И самым неотложным они считали то, о чем перед уходом в Мартин попросил их Густав Гусак — помочь партизанам, защищавшим Турец от наседающих с севера гитлеровцев.

В полночь вызвали Ивана Волошина, командира батальона, освободившего накануне железнодорожную станцию на подступах к Банска-Бистрице.

Боевой комбат Волошин был уверен, что именно его батальон первым ворвется в Банска-Бистрицу. Но командование решило послать его на помощь бригаде Величко, которой не под силу сдерживать натиск моторизованных немецких частей со стороны Жилины.

— После взятия станции тебе соснуть бы часок, — сочувственно сказал Егоров. — Но предстоит еще одна «прогулочка», не менее веселая, чем вчерашняя.

Усталый, позеленевший от бессонной ночи, Волошин при слове «прогулочка» улыбнулся. Без дела этот человек не мог посидеть и одного часа. Бесстрашный, находчивый, Иван Волошин был одним из тех закаленных партизан, кто жил по закону песни: «Партизанское дело такое — и во сне не бросаешь ружья, и себе ни минуты покоя и врагу ни секунды житья».

— Прямо на своей станции сажай батальон на поезд и — на Турчанский Мартин. — Развивая приказ командира, начальник штаба показал на карте село, в котором надо выгрузиться батальону.

— Я поеду с тобой, — заявил комиссар бригады, — возьмем еще взвод бронебойщиков. — И Мыльников подозвал сидевшего в углу здоровенного партизана, у которого кубанка была крест-накрест перепоясана широкой ярко-красной лентой. — Мельниченко, собирай своих пэтээровцев и — на станцию! Учти, в пути батальон Волошина должен отоспаться, тут несколько часов езды. А мы с тобой за все в ответе. Так и орлов своих настрой. Давай, Дарданелл, жми!

За успешные бои в Склабине и под Мартином подпоручику Жоржу де Ланурье словацкое партизанское командование присвоило звание капитана. Сам Ланурье считал, что этого еще не заслужил и рвался в бой за освобождение Банска-Бистрицы или другого большого города. Однако его убедили оставаться в своем районе и держать под контролем шоссе и железную дорогу, по которым со стороны Жилины могли прорваться гитлеровцы, спешно подтягивающие силы.

Оставив небольшую группу автоматчиков в Склабине, капитан Ланурье вывел отряд в горы, поближе к шоссе и железной дороге.

Расположились французы на небольшой голе, в туристском доме и в палатках, окружавших его, как грибы старый пень. С неделю жили настороженно. А потом высоко над этим домом подняли свой национальный флаг, пели «Марсельезу» под гитару, с которой весельчак пулеметчик Жан не расставался даже в плену. Маленькая французская республика в Татрах праздновала встречу со своими земляками, вырвавшимися из лагеря военнопленных под Жилиной.

Праздник этот был боевым, деловитым. Ветераны отряда занимались чисткой добытого в последнем бою оружия: пулеметов, автоматов и четырех малокалиберных пушек. Новички делали то, с чего начинал свою партизанскую жизнь каждый француз, приходивший в отряд Жоржа де Ланурье — нашивали трехцветные ленточки на словацкую форму, мастерили береты из всего, что ни попадало под руки в большом уже хозяйстве отряда. А хозяйка отряда, как теперь называли Белу Пани, повела группу бойцов к заброшенной водяной мельнице ловить раков. Ей хотелось побаловать партизан уже забытым деликатесом — супом из раков.

Но пиршества в тот день не получилось. В полдень к капитану Ланурье прибыл Демко, постоянный представитель бригады Величко, с просьбой принять участие в обороне партизанского города Турчанского Мартина от наступающих со стороны Жилины гитлеровцев. Немецкий моторизованный батальон уже вышел из Жилины на Врутки и укрепился в маленьком стратегически выгодном селении. По данным партизанской разведки, немцы завтра утром получат подкрепление и выступят.

— В селе мирных жителей нет, все убежали в горы, — говорил Демко. — Хотелось бы гитлеровцев накрыть прямо на месте. Но это невозможно. Долиной подойти к немцам нельзя, там мост через Ваг заминирован. Напрямик через скалистый хребет даже турист налегке может перевалить только за восемь часов.

— Туристу спешить некуда, — сурово насупился капитан. — А воин должен пройти этот путь за шесть часов.

— В полном боевом это невозможно! — категорически заявил видавший виды Демко.

— Не только с полной нагрузкой, но возьмем и пушки. Сегодня к нам прибыло восемьдесят два француза. Они такое видели в плену у немцев, что на руках понесут орудия через любые горы, только бы мстить за все, что пережили!

— Жорж, это невозможно! — настаивал на своем Демко. — Твоя задача — устроить засаду на пути и разбить, или хотя бы ненадолго задержать этот батальон.

— Русским возможно, а нам нет?

— Русские отряды находятся с той стороны, они еще раньше прошли по долине.

— Я не об этих русских! — отмахнулся капитан. — Я о Суворове. По козьим тропам перешел через Альпы…

И командир отряда подал команду готовиться к выступлению в полном боевом, со всеми запасами.

Немцев разбудила артиллерийская канонада. Партизанские пушки стреляли с вершины горного хребта, под которым, как под естественной надежной стеной, располагались в небольшом уютном селе гитлеровцы.

Сверху французские партизаны видели каждый дом, поэтому пристреливались выборочно. Их орудия били по дворам, в которых стояли танки и бронетранспортеры. На то, чтобы уничтожить танки из легких пушек, артиллеристы мало надеялись. Но важно было не допустить немецких танкистов к машинам, выгнать их из села. И это французам удалось. При первых выстрелах полураздетые эсэсовцы начали выбегать из домов, устремляясь к машинам. Однако частые разрывы снарядов, сплошной дым и начавшийся пожар остановил их. Прячась за домами, гитлеровцы стали уходить к реке, где располагался батальон хорошо окопавшейся пехоты. Там у пехотинцев с одной стороны была водная преграда, а с другой — совершенно отвесная скала стометровой высоты.

В полдень, когда по берегу Вага к немцам пришло из Жилины подкрепление, они двинулись в атаку против французов, занявших деревню и соединившихся со словацким отрядом, присланным комбригом Величко.

И тут ожила скала, на которую гитлеровцы смотрели как на свою самую надежную крепость. Откуда-то из-под голой верхушки гранитного утеса, не то из гнездовья орлов, не то из пещеры ударил крупнокалиберный шкодовскйй пулемет.

Атака захлебнулась. Очень многие гитлеровцы не сумели вернуться в свои окопы. Партизанский пулеметчик не спеша, расчетливо стрелял со своей орлиной высоты.

Немцы начали бить по скале из миномета…

…Бела Пани так и не отказалась от своей затеи. С богатым уловом раков она догнала отряд и хотя с запозданием, но угостила партизан супом из раков. Еды досталось понемногу каждому, но она была такой вкусной и столь необычной в суровой боевой обстановке, что настроение у бойцов после обеда стало праздничным.

Трудней всего было доставить обед Жану, который еще ночью забрался в пещеру на скале, нависавшей над позицией гитлеровцев.

Партизаны шутили, что Жана орлы подняли на крыльях в свое гнездовье.

Наверное, тем же способом проникла туда и Бела Пани с котелком горячего супа. В ловкости и находчивости эта хрупкая женщина не уступала опытным воякам. И вот теперь она пробралась в пулеметное гнездо в момент, когда немецкие мины беспрерывно крошили скалу.

Увидев ее рядом с собой, пулеметчик сначала даже растерялся.

— Мадам, вы не привидение? — спросил он, сияя от радости.

— Как видите, нет, — поставив перед ним котелок с едой, ответила та.

— Но на чем все же вы прибыли сюда?

— Ешьте, Жан, пока суп не остыл, а я расскажу.

— Это невероятно! Под таким обстрелом…

— Именно обстрел мне и помог. Пока дым от разорвавшейся мины рассеивался, я перебиралась за следующий выступ. Самое страшное было, когда летевший сверху камень чуть не выбил из руки мой котелок. На счастье он плотно закрывается, суп не разлился…