Андрей Дугинец – Тропами Яношика (страница 19)
— Маричка! — окликнул ее Шагат.
— Яно? — тихо спросила девушка и синими глазами сверкнула на медсестру. — О-о!
Наташа приветливо кивнула ей. А та заторопилась, когда подошли остальные партизаны:
— Идите, гардисты ушли. Они сделали обыск — боялись, что где-то прячутся партизаны… Заказали большой обед, потом примчался весь запаренный мотоциклист и доложил: по соседству партизаны перебили всех жандармов. Так они уехали, даже не выпив по рюмке сливовички. Хорошо, вы подоспели! Обед не пропадет. Спускайтесь, а я буду смотреть на дорогу.
— Чтобы вам не было скучно, мы оставим с вами самого красивого парня! — весело сказал девушке Зайцев и направил к ней Вацлава Сенько.
Лишь после этого партизаны пошли за Шагатом к дому мельника.
Только спустились во двор, как вышел хозяин, маленький, смуглый, с густыми пепельными бровями. Он сильно хромал — вместо правой ноги у него была деревяшка, в колене обмотанная тряпьем, — но ходил очень быстро.
— Ондро Крчмаж, друг юности бачи Лонгавера, — представил мельника Шагат-старший.
Постукивая деревяшкой, хозяин быстро повел гостей в дом. А Шагат поднялся на пригорок. Он так и не вернулся потом в дом, даже ужинал под деревом. Видимо, охрану отряда полностью доверял только самому себе.
— Солнце заходит. Гардисты уже не приедут, особенно после того, что произошло в Модре Гори, — сказал мельник, открывая дверь и приглашая партизан следовать за ним. — Можно пообедать и отдохнуть.
— Ну, а если другие явятся? — настороженно спросил Ржецкий.
— За час раньше будем знать. У нас березка — сосенке, сосенка — елочке передают новости. И сразу знает весь лес.
Егоров пропустил своих товарищей вперед, а сам шепнул Шагату-младшему:
— Очень уж все у него предусмотрено…
— Не бойся, командир, — ответил сын проводника и гордо добавил: — У нас весь народ предусмотрителен.
В доме еще пахло серой. Хозяйка, худая и тонкая, как девочка, женщина в синем платье и черном из искусственного шелка передничке уже разливала в тарелки вкусно пахнущий суп. Она приветливо поздоровалась, предложила снимать рюкзаки, а сама все хлопотала, бегала от печки к столу. Остановилась, лишь когда гости принялись за еду. И то, постояв минутку, вдруг спохватилась, о чем-то тихо спросила мужа и скрылась в другой комнате. Вышла оттуда со свертком старой одежды.
А хозяин тем временем спросил, у кого носки порвались, кому надо сменить портянки.
— Труднее узнать, у кого целые, — усмехнулся Березин. — Видно, хозяин был солдатом, раз вспомнил о портянках.
Тот пощелкал пальцем по своей деревяшке:
— Габсбургам Россию «завоевывал»… — посмотрел на Егорова и коротко рассказал о своих мытарствах в составе чехословацкого корпуса, о расправе деникинцев над теми, кто отказался воевать против советской России. — Саблей деникинец отхватил мне ногу… — Он глянул на жену и закончил со вздохом: — Если бы не Наташа, лежал бы сейчас в сибирской земле. Она спасла меня, а потом с родиной ради меня рассталась.
— Так вы… русская? — вырвалось у Егорова.
Хозяйка подошла и, молча положив руки на его плечи, заплакала.
— Вот так второй год обнимает только русских, а меня совсем забыла, — пошутил хозяин. — Когда в прошлом году зашел первый русский пленный, думал, что с ним убежит назад в советскую Россию…
— Он все шутит, — вытирая слезы и уже улыбаясь, промолвила хозяйка. — А мне бы хоть раз пройтись по тропинке вдоль Иртыша, где на высокой голе… Нет, нет, — поправилась она тут же, — на высокой круче стоял наш дом.
После обеда партизаны сразу же начали собираться. Но хозяин остановил их.
— Думаю, что теперь самое время предложить вам свою помощь, — обратился он к Егорову.
— Да нам больше ничего не надо, мы благодарны вам бесконечно! — возразил тот.
— Товарищи, я знаю, что идти вам некуда, — убежденно проговорил мельник.
— Почему? — удивился Ржецкий. — Нам сказали, что вы проведете нас в старую горарню.
— Так вы же целую ночь не спали. Придете в горарню к полуночи, еще больше устанете и сразу повалитесь спать. А вдруг тревога? Спросонья-то и стрелять не сможете! Ложитесь-ка, поспите, а мы будем охранять дом. Ну выставьте нам в помощь посменный караул… — И он открыл дверь в большую комнату, которая напоминала образцовую палату в больнице. На двух, составленных вместе кроватях, на диване, на раскладушках белели приготовленные постели.
— Да что вы! — отмахнулся Егоров. — Так-то мы с самого начала войны не спали! Вот если постелите на полу что-нибудь старенькое.
Но хозяев уговорить на это было невозможно.
— Сколько минут вам надо, чтобы одеться, если ляжете в постель по-человечески? — спросил хозяин.
— Три-четыре! — ответил Егоров.
— Ну так ложитесь! При любом наскоке гардистов я продержу их в лесу двадцать минут. Ложитесь!
И, быстро постукивая деревяшкой об пол, мельник ушел.
Уснули партизаны сразу же. Не спал только Березин, назначенный сегодня разводящим. Он лежал на раскладушке одетый и думал о необычных событиях второй половины дня. Только сегодня он почувствовал, что вокруг их отряда растет, вооружается и крепнет большая дружная армия людей, готовящихся к смертельной схватке с фашизмом. Больше всего удивляли его женщины, с таким усердием помогавшие невесть откуда взявшимся людям.
Жена и дочь мельника вот уже второй час стирали, сушили, гладили, чинили одежду лесных хлопцев. Из темной комнаты он смотрел в щель неплотно прикрытой двери на кухню, где все делалось дружно и бесшумно.
Однако сон все же брал свое. Едва Березин стал погружаться в забытье, как тихо приоткрылась дверь и в комнату проскользнула Маричка.
Легко, бесшумно, как тень, она метнулась к дивану, на котором лежал Егоров. Повесила на спинку стула пахнущее теплом утюга белье. Потом приблизилась к раскладушке, где дремал он, Березин. Остановилась у изголовья. Застыла. Затаила дыхание. И осторожно погладила ремень его портупеи.
Березин окончательно проснулся. Но он не пошевелился. Сердце забилось тревожно в сладкой истоме.
А девушка наклонилась. Горячо, одним дыханием прошептала: «Витязний си!»
Она обожгла его сухие, обветренные губы поцелуем. И убежала.
«Витязный! — мысленно повторил Березин. — Это что ж значит? Храбрый? Отважный? За что она меня так? Ведь ничего обо мне не знает».
Посмотрев на часы со светящимся циферблатом, он поспешно встал. Было двенадцать. А легли в восемь. Пора уходить.
В кухне, стоя с двух сторон возле печки, мать и дочь бросали в кипящую воду галушки. Каждая держала в руках дощечку с тестом, тупым кончиком ножа быстро отрубала маленькие кусочки и сталкивала в кастрюлю.
Маричка, покосившись на Березина, зарделась, склонила голову набок и еще быстрее зачастила ножом. Очистив от теста свою дощечку, она робко сказала, что приходил отец и велел разбудить партизан, накормить и вывести в сосновый лес.
— А чего ж вы не будите? — встревожился Березин.
— Едну минутку еще нех поспят, — ответила хозяйка, мешая русские и словацкие слова. — Когда еще придется в тепле отпочевать?
Умывшись, Иван вернулся в спальню, скомандовал подъем.
За четыре минуты отряд был в полной готовности.
— Я хотела сначала приготовить поесть, а потом будить, — поднимая дымящуюся кастрюлю, сказала хозяйка. — Уж знаю, как солдаты одеваются: раз-раз и готов!
Маричка быстро, словно играючи, расставила тарелки и стала накладывать в них маленькие, аппетитно пахнущие галушки.
— Можно было и не будить нас! — воскликнул Сенько. — Достаточно было поставить на стол эти галушки, и мы сразу проснулись бы!
Мать и дочь счастливо улыбались.
Только сели есть, появился хозяин. Видя, что все тревожно обернулись к нему, он сказал: все пока спокойно. Однако утром могут нагрянуть гардисты. В местечко приехало несколько машин. Прибыли даже эсэсовцы с собаками.
— След! — бросил ложку Егоров. — К вам придут по нашему следу с гор, от последней стоянки.
Мельник лукаво улыбнулся.
— В мою сторону следа вашего нет. Собаки на полпути начнут чихать от махорки. Те четверо, что вас встретили в лесу, дело свое знают…
— Спасибо, товарищ! — Егоров крепко пожал руку мельника. — Я вижу, вы между собою — как солдаты в одном окопе.
— Скоро мы будем с вами вместе, — заверил мельник. — Недолго ждать осталось… Ну, собирайтесь в колибу.
— А в колибу нас поведет Маричка? — заинтересованно спросил Березин.
— Она выведет только в лес. А там вас уже ждут старые знакомые. — И не ожидая новых вопросов, хозяин ушел на свой пост.
Голодными партизаны себя не чувствовали, но все же ели. Когда еще придется вот так в семейном уюте посидеть за столом? Поужинав и простившись с хозяйкой, они вышли во двор, где Маричка уже стояла на горке.
Березин тут же подошел к ней. И понял, что девушка этого ждала, потому что она прошептала: