Андрей Дорогов – Нечестивым покоя не будет (страница 5)
– Трубой по затылку – херакс, и тело в подвал, Уборщикам на радость.
– Справитесь? – насмешливо произнёс пацан. Слева и справа от Лёхи глумливо загоготали его приятели.
Белобрысый щёлкнул крышкой зажигалки, гася огонёк и явно собираясь уходить, чем очень обрадовал Лёху.
– Ну… – приободрившейся «Плешак» задорно и как ему показалось – круто, произнёс. – А, чё, в подъезде лампочку выкрутим, в темноте и отоварим, вариант отработанный. Он хоть и рыжий, но не бессмертный.
– Рыжий, говоришь? – пацан, почти отвернувшийся от Вована, вновь развернулся и вперил в него ставший внезапно внимательным взгляд карих глаз.
Какая-то неправильность была в его взгляде, но какая Вован, куцым своим мозгом, способным думать только о бабах и бухле, понять не мог, и это его испугало. Он лихорадочно затянулся пересохшим от страха ртом и закивал.
– А, баба твоя, где живёт? – пацан вновь сунул руку в карман.
– На… на… Стачек… – «Плешак» вдруг осознал, что не понравилось ему в глазах пацана – их цвет. Ещё несколько секунд назад они были серыми, равнодушными и бессмысленными, словно лужа на асфальте. Сейчас же на него смотрели карие, умные и предельно внимательные глаза.
И это знание заставило его начать заикаться от страха.
– Дом пять? – пацан сузил глаза.
«Плешаку» вдруг показалось, что лицо пацана покрылось мелкой рябью, потекло и на мгновенье изменилось. Вместо плоского лица и поломанной переносицы Вован увидел острые скулы, длинный прямой нос и подбородок с ямочкой.
А потом, что-то мелькнуло перед его глазами, больно ударив по уже подбитому глазу, и свет в глазах «Плешака» погас.
4
Глеб осторожно выглянул в коридор, тот был пуст.
– Да, Сонь. Что случилось? Опять этот приходил?
Та замотала головой и после паузы разродилась длинной, почти без пауз фразой.
– Нет, я готовить начала… Сунулась, соль кончилась… В магазин идти – денег нет… пособие только через неделю. А, без соли никак…
– Тебе соли одолжить?
Соседка быстро словно курица, клюющая крошки, закивала.
– Да не вопрос, Сонь, сейчас. Ты подожди здесь, а то у нас там такой бардак… – Глеб подмигнул. – Сама понимаешь двое мужиков в съёмной хате. Хорошо?
И не дожидаясь ответа, прикрыл дверь.
Глеб рванул на кухню, грохнул кухонным шкафом, схватил полупустой пакет соли, помедлив, уцепил за край початую пачку муки, сложил всё аккуратно в пакет.
На шум выглянул Степан, вытирая катившийся по лицу пот.
– Ты, чего здесь гремишь?
Не ответив, Глеб открыл холодильник, заполненный ячейками с яйцами, оставшиеся им от предыдущих жильцов, присоединил к муке и соли два десятка яиц. Подумав, скрежетнул примёрзшей дверцей морозилки, кинул в пакет твёрдую до окаменелости пачку масла.
– Соседке гуманитарку оказываешь? – ухмыльнулся подельник.
– Типа того.
– Зачем? Она же страшная, дурочка, да ещё и беременная? Даже не присунешь.
Глеб ожог товарища взглядом.
– Поэтому и помогаю.
– А-а, грехи отмаливаешь?
Слова сослуживца заставили Глеба на миг замереть. Память нехорошо ворохнулась, подкинула перед мысленный взор его первое предательство – похожую на Соню русскую девушку, закинутую неизвестно каким ветром в глухую приднестровскую деревушку. Вышедшую замуж за местного и счастливо жившую, пока в её жизнь не пришла братоубийственная война. А вместе с лихой годиной на порог её хутора занесло Глеба с бойцами. Он уже не помнил её лица, только узкие, всегда улыбающиеся губы и чуть неровные, белые, как сахар-рафинад, зубы. Помнил её большой живот огурцом. Он тогда, помнится, пошутил – мол, такое пузо, верный признак, что пацан будет, и это правильно – сейчас стране нужны воины. Помнил, как от неё вкусно пахло свежим хлебом и молоком.
Не помнил имени.
Помнил только…
Как она висела, прибитая гвоздями сотками за ладони и лодыжки к неструганому створу ворот, помнил выколотые глаза и вспоротый живот, под которым на куче влажно ещё блестевших внутренностей лежал обезглавленный трупик младенца.
Помнил…
Как клялся найти уродов.
И помнил, как не выполнил клятву.
Глеб привычно отбросил от себя воспоминание и, молча отодвинув плечом Степана, вышел в коридор. Он сам не знал, почему заботится о соседке и её детях. Может, потому, что в своё время не смог отомстить за ту беременную девчонку, хотя и торжественно клялся. Чёрт их тогда дёрнул завернуть на этот хутор. Возможно, ничего бы с ней и не случилось, не реши они тогда отдохнуть. И сейчас, испытывая стыд от невыполненного зарока, он откупался подачками от гложущей нутро совести. А, может, просто хотел бросить хоть один камушек добра на чашу весов, в противовес той тонне грехов, что скопилась на противоположной чаше.
– Держи, Сонь, – он сунул пакет ей в руки.
– Зачем? – соседка заглянула в пакет. – Я… только… соли…
– Да бери. Детям блинов сделаешь. У нас всё равно заваляется, мушки заведутся.
– Спасибо… – Соня прижала пакет к животу.
– Да, ладно. Так что насчёт брата – не появлялся?
– Нет… Его избили… Сильно…
– Что? Где?
– Около кафе… на выезде… с района… В больничке лежит…
– Кто?
Соня пожала плечами.
– Не знаю… Кто угодно… Он постоянно… нарывался.
– Ясно. Ладно, Вовке с Люсей привет передавай.
Соседка кивнула.
5
Глеб стоял, привалившись плечом к раме окна. Крутя в пальцах последнюю сигарету, он бессмысленно таращился на уныло-безрадостный двор. За прошедший час в нём ровным счётом ничего не изменилось.
Обшарпанная дверь, обрамлённая серым бетоном стен, ржавые контейнеры, переполненные мерзотным мусором, погнутые ограждения палисадника и не менее серые голые кусты и чахлые стволы тополей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.