Андрей Дорогов – Мнемоны. Продавцы памяти. Часть первая. Ника (страница 1)
Андрей Дорогов
Мнемоны. Продавцы памяти. Часть первая. Ника
Мнемоны. Продавцы памяти.
Часть 1. Ника
1
Ничего этого не произошло. Если бы я, по своей всегдашней привычке, не влез не в своё дело. Есть у меня такая странность – делать чужие неприятности своими. Ввязаться в драку, где пятеро бьют одного, заступится за девчонку, к которой нагло пристают быковатые ребята, попросить вести себя потише, горстку удалых горских парней. Ну и всякое такое по мелочи. Пока всё обходилось без далеко идущих последствий. Пара шрамов на башке, один вертикальный, слегка заходящий на лоб от бейсбольной биты какого-то авто хама, и косой на затылке от обрезка трубы – это меня фашик отоварил, когда я в метро сорвал с его куртки фашисткий крест. Несколько сломанных рёбер, не помню уже, в каком замесе, мне их поломали, их, в смысле замесов, было много, я же говорю – неприятности любят меня. И три длинных пореза на животе, это меня
Я чапал по размокшему снегу в ближайшую «Копеечку». С намерением затариться пивом для себя, и вином для Таши. Мечтая при этом о бочонке крафтового пива и бутылке хорошего итальянского. А не о бурде, на которую у меня едва-едва хватало денег. И чтобы вместо самых дешёвых чипсов и сухариков, купить вяленого омуля и ассорти изо всяческих морских гадов.
Дорога становилась всё более скользкой, к вечеру начало подмораживать, и мокрое месиво под ногами медленно, но верно покрывалось ледяной коркой. Перед аркой, ведущей со двора, я поскользнулся на ледяном крошеве и влетел на полной скорости в полутьму арки. Чтобы не упасть, я взмахнул руками, ловя равновесие, и правой задел человека, стоявшего около стены.
– Пардон, – буркнул я невысокому парню с рыжей чёлкой, торчащей из-под вязаной шапочки.
– Придурок, смотри, куда прёшь. – Не замедлил тот откликнуться.
– Хайло завали. – Тут уже я не остался в долгу.
Я не планировал останавливаться и затевать спор, но следующие слова заставили меня притормозить и повернуться к оппоненту.
– Дрочила грёбаный.
– Ты чё сказал, пёс?
Я двинул к парню. Вот не понимаю, как при моём росте метр восемьдесят пять, весе далеко за девяносто килограммов, и это, заметьте, не жира или там пустого мяса, наращённого в качалке, а зверских таких мышц – функциональных, взрывных и быстрых. И весьма устрашающей – бандитской, как сказала когда-то одна из сокурсниц внешности – не слишком высоком лбе, полном отсутствии растительности на голове, но не потому, что я плешивый, а потому, что стригусь аля Котовский, мощной челюсти и квадратном подбородке, покрытыми белёсой щетиной, на меня умудряются наезжать такие задохлики.
– Слышь, братан, – вперёд выступила вторая фигура, до этого мною незамеченная, голос сиплый и глухой, лица не видать за низко надвинутым капюшоном, – мы сказали, ты ответил, давай теперь краями разойдёмся.
– Твой дружбан пускай повторит мне, что он там вякнул. – Я чуть качнулся в сторону рыжего. – Я пну его пару раз, и мы разойдёмся… краями.
– Он извиняется, – сиплый сделал шаг ко мне, – не подумавши брякнул.
– Чего? – возмущённо возопил товарищ сиплого.
– Поддувало захлопни, – рявкнул корешу сиплый.
– А ты, паря, иди своей дорогой, не лезь не в своё дело.
Я хмыкнул и, решив, что конфликт исчерпан, пошёл, как и предложил сиплый, своей дорогой. Если бы я мог не лезть не в свои дела. Если бы мог, то всего дальнейшего, конечно, не произошло.
Из магазина я возвращался тем же путём, до моего дома он самый короткий. И думать забыл о парочке, с которой закусился под аркой старого дома. Однако они всё ещё торчали там, теперь уже в компании третьего человека, в темноте было трудно разглядеть кого, но, кажется, девушки.
Сиплый, покачиваясь из стороны в сторону, что-то тихо бубнил ей. Подойдя ближе, я разглядел, что это была именно девушка – худая и невысокая, с растрёпанными тёмными волосами и бледным лицом.
Его товарищ размахивал руками и что-то шипел ей в лицо, временами пытаясь ухватить за рукав короткой куртки, та стряхивала его руку, что-то негромко отвечая.
Разговаривали они тихо, и разобрать слов было совершенно невозможно.
Только обрывки возгласов, да два имени – Кай и Саня, повторяемые девушкой из раза в раз. Каем был сиплый. Потому что, произнося Кай, она смотрела именно на него. Забавное имя для такого субъекта. Родители сказки любили? Или это погремуха такая?
Ситуация мне не понравилась. Девушка, лет семнадцати, едва ли старше, и два, откровенно наркоманского вида, субъекта.
– Здорово бродяги, – гаркнул я, подходя к троице, – все воруете?
– Опять ты, – простонал Саня. – Да вали уже подобру-поздорову.
– Правда, парень, иди, куда шёл, не лезь не в своё дело. – Сиплый махнул рукой в сторону выхода из арки, и я заметил зоновские партаки на пальцах и тыльной стороне ладони.
– А может, это вы свалите куда подальше, а? – Поинтересовался я, весело скаля зубы и накручивая себя на драку.
– Б…ь! – смачно выматерился Саня и вытянул из кармана пуховика дешёвую китайскую выкидушку.
А вот это он зря. Батя ещё по малолетству выучил меня, можно сказать, на уровень рефлекса ввёл, не задумываясь, вырубать оппонента, схватившегося за нож.
Хрясь!
Левая рука, правая, была занята пакетом, словно поршень врезалась Сане в лицо. От удара его развернуло на месте, и он кулём осел на грязный асфальт арки. Удар левой у меня что надо, как-никак две двухпудовки выжимаю десять раз. Удар правой, конечно, посильнее, правой рукой я жму две двухпудовые гири целых двенадцать раз. А вот стреляю я лучше с левой, это Семёныча благодарить надо, он всё заставлял меня лепить левой рукой. Теория у него такая: слабую сторону тренировать усиленно, а сильная, мол, сама подтянется.
– Да что за день сегодня такой. – Простонал сиплый, делая шаг назад и суя руку в карман пуховика, но не так, как Саня за ножом, а немного по-другому – словно за стволом лез.
Я шагнул вслед за ним.
Хрясь!
Не мешкая, я отоварил и сиплого. Его ноги подогнулись, и он улёгся рядом с напарником.
– Чё, стоим? – Я ухватил девушку за рукав: в отличие от Сани, у меня это получилось. Она вяло и как-то сонно хлопала ресницами, глядя на побоище, мною устроенное . – Руки в ноги и ходу, ходу.
Крепко держа за рукав, я потянул её за собой.
– Давай, родная, быстрей. Чего стоим, кого ждём?
Она не вырывалась, но особо не торопилась, так что всю дорогу мне пришлось практически тащить девушку за собой.
Уже у самого дома, девушка поинтересовалась:
– Куда ты меня ведёшь?
– К себе?
– Зачем?
– Обсохнешь, отогреешься, а после я провожу тебя до остановки. Не волнуйся, моя подруга не будет против.
– Да? Хорошо. – Выглядела девушка заторможенной, но явно не наркоманка – зрачки нормального размера и отсутствовала характерная одутловатость кистей, выдающая нарика со стажем.
Она была словно отрешена от мира и погружена куда-то вглубь себя. Может, начинающая? Плевать. Красть у нас нечего, да и не будет нас завтра здесь – съезжаем.
– Заходи, всё пучком будет. – Я втолкнул её в тепло квартиры.
В помещение была жарко, и даже очень, теплолюбивая Таша, как обычно, включила обогреватель на полную мощность, и тот, не жалея масла, прожаривал воздух в квартире. Я моментально взмок, и, поспешив сбросить куртку, начал помогать раздеваться девушке. Под коротким пуховиком у гостьи оказались тонкая маечка с депрессивным принтом, и какой-то куцый, затейливо повязанный шарфик. Я повесил пуховик на вешалку и крикнул:
– Таш, у нас гости.
В ответ тишина. Ну, понятно, Таша, как обычно, врубила
Я заглянул в комнату – ну точно, как я и думал. Таша, отклячив зад в одних тонких трусиках, хорошо, что не стрингах, облокотившись на стол, что-то быстро отбивала на клавиатуре ноута. Была у подруги такая фишка, безо всякого смущения разгуливать по квартире в одном белье, причём в нижней его половине. Я всегда подозревал, что общение с психами заразно, и внешность моей девушки тому подтверждение. Косая, антрацитного цвета чёлка, спадающая на левый глаз, коротко стриженный затылок, десять серёжек в правом ухе и пять в левом, пирсинг в бровях, носе и языке, колечко в пупке и маленький чёртик с газонокосилкой, искусно набитый на бритом лобке – вот так выглядела Таша. Тётушка моя, когда впервые её увидела, не татуировку, конечно, а подругу, – побледнела и первые минут пятнадцать общения слегка заикалась.
– Погоди секунду, ладно? – Бросил я девушке, возившейся с мокрыми шнурками кроссовок, узлы которых никак не хотели развязываться, и прошёл в комнату.
На голове Таши красовались огромные наушники, и за электронным шумом, который кто-то по недоразумению назвал музыкой, она, конечно, ничего не слышала.
Я постучал пальцами по здоровенному полушарию наушника.
– А? Чего? – Таша оторвала затуманенный взгляд от экрана и спустила наушники на шею.
– Гости у нас милая, так что оденься, ладно?
– Сейчас консультацию закончу.