Андрей Дорофеев – Так и есть. Книга вторая (страница 5)

Он неизмеримо прекраснее всего, что когда-либо доводилось видеть. В нем много людей и машин. В нем есть солнечный свет и зелень деревьев.

И в нем тоже есть твари.

Навстречу друг за другом несутся два черных автомобиля, набитых вооруженными целями. Встроенный детектор мгновенно определяет угрозу и уровень агрессии пассажиров.

Рефлекс срабатывает мгновенно.

Ствол гранатомета взлетает на отметку цели и маленький снаряд со свистом уходит навстречу идущей первой машине. Отличное останавливающее действие.

Взрыв. Такой силы, что стрелок сам отлетает на асфальт.

Это необычно. Даже в коридорах ударная волна не была такой сильной.

Второй автомобиль успевает затормозить и лишь на излете траектории с хрустом и жестяным звоном влетает в пылающие останки первого.

Один из новых врагов, оглушенный, пытается выбраться из горящего транспорта.

Где-то неподалеку мелькает маленькая, но пронзительная голубовато-белая вспышка. Кажется, в руках у гражданского.

Стрелок уже на ногах. Гранатомет заброшен за плечи, в руках пулемет. Оружие извергает шквал свинца, и остатки автомобиля вместе со всей его начинкой разлетаются в клочья…

Раздается грохот и вдруг над головой смыкаются привычные холодные каменные своды. Прошло десять секунд от силы, и все вернулось на круги своя.

Снова неимоверно тяжело дышать. На плечи давят центнеры боевого снаряжения

Но надо бежать.

На кону – само существование человечества.

***

Мое самое любимое время суток – рассвет.

Ранний летний рассвет, когда все еще спят и, кажется, картинка нового дня только-только загрузилась в оперативную память нашего мира, но еще не подгружены функции, подпрограммы и библиотеки, превращающие эту картинку в динамичное кино или компьютерную игру.

Когда нет еще ничего.

«Вчера» ушло в никуда, «сегодня» еще не наступило.

Есть только розовый свет на стенах верхних этажей домов и прекрасный запах утра, немного затхлый подворотнями, но при этом на удивление свежий. Да прохладный ветерок, еще не решивший: окрепнуть ли до холодного норд-веста или незаметно уйти, оставив место для надвигающегося мертвого летнего зноя.

Особенно приятно эстетствовать на эту тему, когда ты гостишь в Санкт-Петербурге и, выбравшись с дядей Сережей покурить из паба на улицу, вы вдруг обнаруживаете – рассвело.

Нам весело и интересно. Мы изрядно набрались. Оно и неудивительно – я бываю в Питере наездами, но всегда останавливаюсь на улице Чайковского и всегда иду в паб «Шерлок», где становлюсь сюрпризом (надеюсь, приятным) для бармена Андрея и легендарного завсегдатая заведения – того самого «дядьСережи». Его так зовут там все, кто с ним знаком дольше пяти минут – и персонал, и всякие разные гости.

В этот раз я здесь всего на три дня, потому спешу исполнить обязательный и самый любимый ритуал. Пройтись по Чайковского, торжественно спуститься в «Шерлок», увидеть радостное изумление в глазах бармена Андрея (все верно, мы тезки) и, приметив широкую спину дядьСережи (он всегда сидит у барной стойки, разговаривая с Андреем и соседями), ловко примоститься рядом.

ДядьСережа – питерский художник. Но не битник, не бич, не полупризнанный в местных богемно-маргинальных кругах алкоголик-творец. Он не носит темные очки, черный берет и водолазку. Не стремится всем своим видом продемонстрировать образчик бунтарского духа, воспитанного на контркультуре. Он работает в сфере своего живого интереса, не спекулируя на абстрактном концепт-арте. Иллюстрирует фэнтези-романы, создает графических персонажей для компьютерных игр, пишет картины и просто наслаждается жизнью. В памяти его огромного смартфона хранятся изображения созданных им фантастических существ, карты государств из иных миров и что-то еще, рожденное его воображением и твердой рукой. Приходите в паб «Шерлок» и убедитесь воочию – если вы понравитесь ему, он разговорится с вами и даже собственноручно продемонстрирует электронные репродукции своих картин. Если окажется, что вы способны придумать какую-то интересную идею и сформулировать ее в печатном виде, этого будет ему достаточно – дядьСережа возьмет в руки краски и вдохнет в нее жизнь. А вы будете с восторгом смотреть на визуализацию и диву даваться: неужели, мол, штука, которую я придумал, может выглядеть настолько круто?

Он старше меня лет на пять-десять, но я ощущаю себя легкомысленным подростком рядом с ним.

В школе дипломатов дядьСережу охарактеризовали бы не иначе как «тучная личность». Это не про пикнический тип телосложения. Это про какую-то убедительную внутреннюю солидность. Когда ты говоришь с таким человеком и чувствуешь себя юнцом. Не потому, что он слишком ироничен или чрезмерно обстоятелен в речах. Просто он большой. И ты ощущаешь себя Магометом в тени огромной горы. Поэтому я всегда прибегаю к маленькой психологической хитрости, которую выдумал сам себе в коммуникативную помощь: в разговоре с дядьСережей я периодически полушутя говорю о том, как трепещу при осознании величия его духа и при соприкосновении с оным, что является правдой, но, будучи озвученным вслух, выглядит уже как тонкая добрая ирония. ДядьСережа добродушно улыбается, я шутя имитирую подобострастное хихиканье, под которым скрываю не что иное, как действительно подобострастное хихиканье. ДядьСережа, кажется, все прекрасно понимает и даже немного по-отцовски подыгрывает.

Мы видимся в среднем раз в полгода, три-четыре часа. Я просто захожу в паб и вижу знакомый бритый затылок у барной стойки. Каждый раз это случайность, ведь мы не договариваемся о встречах заранее, но без них для меня невозможна ни одна поездка в любимый город. Как водится, мы продолжаем разговор с того места, на котором закончили несколько месяцев назад, словно расстались только вчера. Неспешно ведем беседы и переходим к новым темам. И каждый раз я увожу с собой что-то новое. Эти несколько часов в чужом, но таком родном для меня городе дают мне очень интересные импульсы. В такие моменты я дышу полной грудью и впитываю энергетику северной столицы через одно из его живых воплощений – своего большого и немного загадочного собеседника.

Поэтому я так люблю Питер. И, конечно, дядьСережу.

Сегодня мы с ним особенно постарались. Видимо, оба понимая, что на этот раз свиданьице выпало только на один вечер и нам надо успеть обменяться впечатлениями, эмоциями и энергетическими зарядами в течение считанных часов.

Я знаю, что почему-то пользуюсь у дядьСережи какими-то особыми привилегиями. И потому от меня он воспринимает исключительно обращение «Сергей». А я, в свою очередь, сразу расслабляюсь и начинаю рассказывать ему все, что придет в голову, ничуть не боясь быть понятым неправильно или высмеянным.

Пожалуй, для меня одно из главных его качеств – именно способность всегда правильно понимать.

Даже если я сам уже не очень понимаю, что говорю.

Как, например, сейчас – мы стоим на Чайковского возле входа в паб и что-то обсуждаем. Я изрядно захмелел и вдруг понимаю, что уже минут пять говорю о забавной истории, которая случилась не со мной и только в моей голове. А он серьезно и очень внимательно слушает, не перебивая. Выпитый ли алкоголь тому виной, атмосфера ли любимого города, но вдруг мне начинает казаться, что рассказать об этой истории – действительно очень важно. Тем временем моя речь льется дальше, а я постепенно возвращаюсь к реальности и начинаю вникать в то, что говорю. Видимо, меня прорвало на полную откровенность, так как я слышу свою жаркую тираду:

– …и, понимаешь, я в тот момент только закончил бауманку, а начало «нулевых» – отвратительное время с точки зрения перспективы устроиться работать по специальности. Нас, конечно, ждали в ЦУПе, в разных интересных КБ, даже зарплаты предлагали в полтора-два раза выше, чем работающим там трудовым ветеранам – только бы пришли молодые, подхватили, переняли. Но даже это означало долларов 70—100 в пересчете на самую конвертируемую тогда валюту, а это было меньше, чем просто стоимость аренды квартиры в Москве. И потому мы шли в бизнес, коммерцию, торговлю – кому как повезет и куда кривая вынесет. Хотелось если не богатства, то хотя бы нормальной жизни. После общежития с макаронной диетой в виде двухразового питания (утром разогреваешь вчерашние, вечером варишь сегодняшние) хотелось не думать о том, что будешь есть вечером и где сможешь поспать…

– Понимаю, – Сергей кивает.

Внутренне улыбаюсь, ибо каждый раз, слушая его, не могу не отметить про себя его своеобразную манеру говорить – во время коротких комментариев он всегда словно бы немного бубнит себе куда-то в бороду, оттого некоторые гласные сглатываются и в этот раз его ответ звучит как «Пунимаю», но в том, наверное, и заключается одна из частиц его шарма.

– И вот, только-только защитив диплом, я устраиваюсь менеджером по продажам в какую-то контору. Работаю с 9 утра до 18, живу в Подмосковье и каждый день мотаюсь туда-сюда. Продавец из меня, прямо скажем, не ахти, но я стараюсь. И вот однажды после непростого трудового дня дежурно возвращаюсь домой на автобусе. Час езды с ВДНХ – и ты почти на месте, надо только пройти немного. Начало октября, но довольно тепло. Это время, когда лето уже закончилось, а холодная осень еще не наступила. У меня меланхоличное настроение и я выхожу, не доехав одной остановки. Это означает плюс три минуты к дороге домой, но зато я иду через сосновый лес и дышу удивительно чистым и легким воздухом. Довольно тепло, над травой сгущается туман, а где-то сбоку, там, где шоссе, проплывают фары автомобилей. И вдруг у меня что-то щелкает в голове. Я переключаюсь в какую-то инфернальную реальность и сам себе начинаю верить, что нахожусь в другом месте и времени. И никто в этот момент не сможет доказать мне, что за деревьями не военные «полуторки» медленно ползут в сторону линии фронта. Я вижу ночной лес, туман и дежурное движение на дороге и вдруг явственно ощущаю, что я не «здесь» и не «сейчас».