Андрей Дорофеев – Так и есть. Книга вторая (страница 19)
Она не знает что ответить.
Но каждая секунда бездействия понемногу возвращает в реальность. Теперь уже можно разглядеть человека, неожиданно пришедшего ей на помощь. Здоровый, нет – здоровенный мужчина. Словно небрежно вырубленный гениальным скульптором Ренессанса из гранита. Широченные предплечья, толстенная бычья шея и очень простое лицо. Лицо крестьянина или солдата-рядового.
Да, это солдат.
Увешанный с ног до головы каким-то огромным страшным оружием.
Ее спас не пойми откуда здесь взявшийся боец.
Хотя почему «не пойми откуда»? Она и сама тут оказалась непонятно почему. И что вообще происходит?
Ее немного смущает, что те же вопросы ей задает этот человек, явно абсолютно уверенный в себе и своих действиях.
– Ты сам-то кто?
– Я? – человек неожиданно теряется.
Почему-то именно его растерянность кажется самым необычным во всём происходящем сейчас. Юнона сама вдруг ощущает смущение. Слишком уж неожиданная реакция у ее неожиданного спасителя, даже на фоне только что разыгравшегося здесь театра абсурда.
– Да, ты! Не видишь – девушка в беде? – машинально развивает она успех. Надо додавить, иначе можно совсем слететь с катушек.
– Я – Рейнджер… – кажется, что даже свое то ли имя, то ли прозвище этот человек произносит с ощутимым усилием. – Мне некогда, прыгай сюда!
И толкает ее в какой-то светящийся бело-оранжевым проем.
Вдруг становится очень светло. Свет растворяет весь мир вокруг. Абсолютно бесшумно и холодно, точно стерильная жидкость мощной струей враз смывает все.
Или будто режиссер блокбастера ловко переключил кадр.
Звон в ушах почти затих.
Тепло ударяет во все ее тело.
– Подъем, тыц-пердыц, ты спасина нафик!
Голос настолько знакомый, что Юнона вздрагивает и открывает наконец-то глаза, вынырнув в настоящую реальность. Над ней склонилось лицо африканского людоеда… да нет, просто Тимошки.
– Ты с кем там ваивала, уж не с Раскроем и Мордастиком? – хохочет неунывающий мавр.
– А… э… что это было? Ты откуда знаешь?
Молодец, что разбудил, неприятно было бы проснуться утром, обнаружив, что простыня и одело, например, почему-то мокрые.
Но откуда он знает про Раскроя?
– Я твой эмиссар детачка, – вновь хохочет Тимошка, но Юнона чувствует, что ему не так уж и весело.
Она вообще очень хорошо умеет чувствовать.
– А кто был тот, здоровенный, с оружием?
– А там был здоровенный? – вдруг раздается из-за спины Тимошки недовольный голос Барта. – Ты точно уверена?
– Точно. Рейнджером звать. И эти ваши… мордастики…
– Они не наши, – Барт хмурится.
Только теперь Юнона осознает, что в ее комнате двое малознакомых взрослых мужчин и тут же реагирует:
– Вы чего в моей комнате делаете?!
Барт не успевает и рта раскрыть, как Тимошка снова хохочет:
– Ты ж ва сне кричаль, мы к тибе пабижаль!
Юнона хмурится. Ничего не попишешь, это правда. Только ей няньки не нужны.
– Ну и что, что кричала? Мне няньки не нужны!
Барт вдруг бросает на Тимошку едва уловимый взгляд и тот кивает, моментально посерьезнев, и опрометью бросается из комнаты.
Барт задерживается в дверях:
– Вставай, Юнона. Одевайся, уже надо выдвигаться. Сбор в гостиной через пять минут.
И исчезает следом за Тимошкой.
Юнона, на следах только что пережитого сна, еще не пришедшая окончательно в реальность, периодически вздрагивает, но садится и начинает одеваться.
Вчера они приехали сюда и мужчины пошли решать вопрос с заселением. Какой-то то ли хостел, то ли мини-отель квартирного типа. С кухней, санузлом и несколькими комнатами.
Они сказали, что ближайшие дни безопаснее всего будет держаться вместе. Еще и пообещали, что скучать не придется.
Ей выделили отдельное помещение, пусть самое маленькое, но зато – свое. Остальные как-то разместились в двух других комнатах.
***
Фармазон катился по проспекту на прекрасной черной «трешке» БМВ в кузове Е91.
Подведенные холодными светодиодами габаритные огни, официально называемые «ангельскими глазками», призывно отражались в лужах ночного черного асфальта Алтуфьевского шоссе.
Лох ехал в центр.
Барбос и Князь выкупили ситуацию на раз.
Это был сладкий клиент.
Модель и марку машины они точно не идентифицировали, это было немного за гранью их экспертной оценки, но даже с расстояния в несколько сотен метров при взгляде на приближающуюся тачку волчий инстинкт безошибочно подсказал: пора!
Барбос просто вышел из-под навеса автобусной остановки на дорогу и шагнул на проезжую часть.
Точка была выбрана неслучайно. Продуманные ребята вообще ничего не делают случайно. Место и время были определены точно.
На сто метров назад и вперед дорога ремонтировалась, стояли какие-то пластиковые барьеры, разные дорожные знаки, асфальт был частично раздроблен, но все это, по большому счету, было неважно. Важно было лишь то, что здесь, точно напротив автобусной остановки, дорога сужалась до одной полосы.
И когда худой небритый человек вышел на шоссе в два часа ночи, единственная дорогая иномарка, несущаяся в сторону центра, была вынуждена притормозить.
Барбос деланно-нетрезво, но как-то добродушно-наивно поднял руку.
Машина остановилась.
Водитель не смог бы, при всем желании, проехать мимо. Нелепая растерянная фигурка в свете его фар как-то ненароком заслонила всю дорогу. Поди, догадайся, что происходит на самом деле.
Барбос дождался, когда тачка тормознула, едва качнув краем капота в метре перед ним, а затем, хромовато-вперевалку бросился к водительской двери.
– Шеф, выручай!
В голосе Барбоса звенела растерянность и хорошо отработанная искренность якобы попавшего в неприятную ситуацию случайного прохожего.
Стекло опустилось ровно на десять сантиметров – казалось бы, безопасная для короткой беседы со случайным прохожим щель, но чуть большая, чем действительно нужно для такого разговора.
Это не прошло мимо внимания Барбоса.
Значит, лох почти готов.
Как по нотам.
– Что с-случилось?