Андрей Дорофеев – Так и есть. Книга вторая (страница 18)
Почему-то она знает, что ей надо идти вперед и даже мысли развернуться в голову не приходит.
Коридор плавно изгибается вправо, а потому она старается идти так, чтобы левая нога делала чуть более длинный шаг. Тогда не собьешься с хода и будешь описывать правильную дугу вдоль коридора, не приближаясь к стенам. К ним лучше не приближаться, Юнона почему-то знает и это.
Она идет по странному коридору, слыша только многократно усиленные непонятным физическим эффектом звуки своих шагов.
Пахнет чем-то едким и желтым. Будто бы химическое соединение, созданное для того, чтобы выжигать все мелкие формы жизни в подземных помещениях.
Глаза начинают слезиться, и потому она упускает момент, когда коридор вдруг заканчивается круглым ярко освещенным залом.
В центре зала стоит человек и ему плохо.
Юнона сразу понимает, как человеку плохо. Он еле держится на ногах. Вся его поза, неестественно прямая, словно кричит о том, что он вот-вот рухнет.
Она бросается к нему, забыв обо всем.
И тогда человек поворачивается к ней и улыбается четырьмя ртами.
Вернее даже пятью, но это она скорее понимает, чем видит.
Потому что это существо – не человек или не совсем человек.
На лице его нет глаз. Вместо глаз – две уменьшенные копии рта.
И ушей нет. Вместо ушей – еще два рта. И хотя она не видит правого «уха», но понимает, что там тоже окажется рот, так же, как и есть он на том видном ей месте, где должно было бы быть левое ухо.
Он улыбается.
Юнона пронзительно кричит. Привычка. Это может отпугнуть. На улицах такое срабатывает.
А человек шагает к ней.
Ноздри его жадно раздуваются, и он безошибочно определяет куда следует двигаться. Прямо на Юнону.
Крик не сработал.
Тогда она начинает пятиться назад, попутно прикидывая, что же можно сделать в данной ситуации. Она не испытывает чувства паники. Она просто пытается выиграть немного времени, чтобы успеть придумать что-то и предпринять нужные шаги. Убегать в ужасе – не в ее правилах.
Но сейчас, похоже, это будет самым верным решением.
Однако, как-то не хочется выпускать из поля зрения это отвратительное человекоподобное создание ни на миг, поэтому она пятится, не в силах отвести взгляд от это урода.
– Кто ты, мразь? – шепчет она на ходу.
И, неожиданно, звук собственного голоса возвращает ей ощущение реальности.
Урод движется достаточно медленно, чтобы Юнона поняла – можно выкрутиться.
Выкручиваться она умеет лучше всего на свете.
– Не бойся, это Раскрой, – раздается вдруг сзади.
– Не бойся, это Раскрой!
– Не бойся, это Раскрой…
– Не бойся, это Раскрой.
Четыре голоса хором.
Почти одного тембра и высоты, но все-таки, чуть-чуть, совсем немного разные.
И в тот же миг Юнона утыкается спиной в кого-то высокого и теплого.
Невольно оглядывается.
И ее начинает тошнить.
Хотя это всего лишь еще один урод.
Он немного сутулится. Скорее всего, чтобы разглядеть ее одновременно всеми глазами.
Его руки вдруг почти смыкаются вокруг нее, от него разит козлятиной. Но плохо не это.
Просто голова его обтянута маской из четырех сшитых вместе лиц-близнецов, немного, впрочем, отличающихся по размеру – посередине обычное лицо нормального человека, по краям лица поменьше, а на макушке – самое маленькое.
Все эти лица стараются увидеть ее. Четырьмя парами мертвых выцветше-серых глаз.
И все опять одновременно открывают рты, но Юнона вдруг делает резкое движение в сторону, сдержав болезненное «Ох!» от сильного удара плечом о стену коридора, и чудом проскальзывает между каменной кладкой и высоким теплым мутантом.
Тот не успевает еще развернуться, как Раскрой врезается в него.
И почему-то, поддавшись внутреннему порыву, Юнона от всей души отвешивает ногой крепкого пинка под зад многоликому.
А тот, утратив равновесие, нелепо взмахивает руками, и с негромким шлепком падает на каменный пол, глухо припечатав Раскроя под собой.
Девять ртов двух уродов почти одновременно издают жуткий вопль, полный боли. Полный девяти болей. По одному на каждое ротовое отверстие, но Юнона уже почти не слышит этого.
Бежит со всех ног по коридору, сворачивая в какие-то ответвления. Плохо дело, она не ориентируется здесь. А этим тварям наверняка ведом каждый закоулочек. Как знать, не мчится ли Юнона прямо сейчас им навстречу?
Что это вообще, как это случилось?
Неужели она в аду?
Впереди ярко вспыхивает пламя, и голову отшибает оглушительный взрыв. В следующую секунду Юнона обнаруживает себя сидящей на полу и пытается как-то разобраться с ослепшими глазами и оглушающим звоном в ушах.
«Контузия», – мелькает не вполне уместная мысль. Откуда ей знать, что такое настоящая контузия?
Нет, теперь она знает.
Вот это – точно контузия.
Голова словно не ее, девушка оглушена и почти ничего не видит.
Глаза различают только свет и темноту, ничего больше.
И свет вдруг меркнет, точно какая-то широкая фигура надвигается на нее.
Юнона сжимается в маленький комочек и не знает, как защититься.
Смутно различимый силуэт закрывает весь мир, и она слышит хрипловатый мужской голос:
– Ты кто? Почему здесь?
Сперва Юнона понимает, что страшные существа уже не придут.
Потом она чувствует силу, исходящую от этого человека.
А еще вдруг замечает, что зрение и слух постепенно, но возвращаются к ней.
Тогда она всматривается в нависший над ней силуэт и начинает различать какие-то детали.
– Девочка? Как ты сюда попала? Кто это был?
Юнона собирается с силами и пытается встать.
Человек склоняется над ней и очень легко, как пушинку поднимает ее на ноги.
– Что за чертовщина здесь началась?