Андрей Дорофеев – Шахматы (страница 18)

Оказалось, что опасения земного руководства Скунсов были не напрасны. Слои обработки электричеством вкупе с искажённой информацией, которым подвергалось существо при помещении на планету, оказались непрочны и сходили со ссыльных Леммингов, как кожура с луковицы. Нескольких десятков лет и пары повторных рождений хватало, чтобы Лемминг, сонный как медведь в берлоге, вдруг начинал смотреть на мир свежими глазами и задаваться глупыми вопросами, что он здесь делает и как он здесь появился.

Комиссия приняла меры по срочнейшему улаживанию ситуации – были организованы Первая и Вторая Мировые войны, призванные переключить внимание человечества на банальное выживание и отвлечь от философских вопросов интеллигенции. Завезённый с Магеллановых Облаков ЛСД, популяризация идеи «жизнь всего одна, проживи её для себя», холодная война и ряд других мероприятий продолжили дело. Опасность побега и бунтов была предотвращена.

Одной из мер было также создание Института СМЕРТИ, призванного найти более совершенные методы управления населением, создать технологии, позволяющие укреплять обработку сознания и разума, а также внедрить всё вышеупомянутое в бытовую и культурную жизнь простого хомо сапиенс.

Главкон, маленький пухлый человечек в вечно нескладно одетом костюме и спадающих с носа очках, работал над капсулой два десятилетия, тестируя её терпеливо, усидчиво и не позволяя себе преждевременных восторгов.

Тесты, проведённые бессонными ночами со всей тщательностью сначала над некоторыми пациентами психлечебниц, затем над сонмом пожизненно заключённых, а в итоге и над хаотично выбранными за стенами Института гражданами, устойчиво говорили – один час облучения позволяет снизить ошибочную социальную направленность человека в среднем на 0.64 пункта.

Стая, рассмотрев изобретение, осталась довольна и, соблюдя все правила поощрения собственных сотрудников, вверила Главкону честь и далее оставаться достойным доверия и работать на благо Великого Волка, отметив в поздравительной грамоте, присланной с Гранто, из резиденции Верховного, что материальное поощрение было бы недостойным столь великого изобретения.

Изделие в глубочайшей секретности размножили, упаковали в грубые деревянные коробки со стружкой внутри, и сотни любопытных кораблей-разведчиков, под покровом ли ночи, в боевой ли схватке, аккуратно посеяли семена смерти на звёздных полях terra cognita.

База Леммингов в это время жужжала слухами, как растревоженный улей. Окольными путями, неизвестными даже вездесущей почтовой службе, в ряды техников проникали сведения о книгах. Об Экваторианском корабле. Но Лиза воли не давала – атмосфера секретности окутывала командный центр, и стоящие у входа бесстрастные воины с бластерами у бедра свято хранили молчание, скупо и нехотя впуская внешних только по личному распоряжению коммандера Амина.

– Что? – Нильгано, вспаренный как загнанная лошадь, бегал от одного компьютера к другому, – Орбиты небесных тел коэффициента семнадцать как минимум за восемнадцать световых лет по перпендикуляру от траектории должны быть учтены!

– Полковник Нильгано, сэр!

Нильгано поспешил в дальний конец зала.

– Учитывать пространственно-временные искажения?

– А какова скорость корабля?

– Если верить книге, при дальности такого масштаба средняя скорость не должна превышать 0.98 световой, но насчёт отдельных участков я не уверен.

– А какова будет погрешность?

– Погрешность? Дайте мне пятнадцать минут.

Полковник продолжил свой обход и консультации.

Лиза, для которой прямо сейчас работы не нашлось, отыскала профессора Барнса и болтала с ним, развалившись на своей любимой белой софе в зале под куполом. Профессор увлечённо рассказывал о жизни, временами подскакивая и рубя рукой воздух.

– Ты вот, барышня моя, уже не застала, а ведь какой ерундой мы считали эту теорию о возможности жизни на других планетах! Я когда увидел в семьдесят седьмом году эту посудину со спейсером, чуть рассудка не лишился!

Лиза улыбнулась, глядя на старика.

– Профессор, не сокрушайтесь. Я бы тоже в обморок упала на месте, но у меня была хорошая подготовка! – и она рассказала Барнсу о книжках в овраге.

– Надо же! – прижав руки к сердцу, воскликнул профессор, – В СССР были такие книги?

– СССР уже не было, профессор, – подколола его Лиза, – историю надо знать!

– Ох, ох, барышня… – повздыхал тот, – Время летит, всё меняется, куда нам поспеть…

– Тогда слушайте краткий экскурс в историю мира, профессор. Знаете, почему тут сейчас такая головомойка на базе?

Профессор посерьёзнел и подался вперед. У него была какая-то странная и редкая способность – точно знать границу, где можно и нужно шутить, а где уже не стоит.

– Слушаю тебя, дорогая.

Лиза ввела Барнса в курс дела. В книгах была масса информации. Культура Экваторианцев поражала своей неординарностью, и Ролексом было высказано мнение, что не скоро ещё она будет воспринята затуманенным взором человека современного, запутавшегося в липких сетях проблем настоящего времени.

Оружие – то, что так живо и трепетно интересовало Скунсов, – обнаружило свой истинный потенциал разрушения, превзошедший самые смелые ожидания, и именно поэтому было обойдено вниманием, поскольку удел лишь сумасшедших – разрушать, если можно улучшить.

История Экваты была настолько велика, так глубоко в древность простирались события, что разум человеческий просто отказывался понимать те количества лет назад и те метаморфозы и приключения, что происходили с единственным общим, что было известно и человеку тамошнему, и человеку нынешнему, – с живыми человеческими существами.

Такие описания, как операции с семнадцатимерными пространствами или вселенными, не состоящими из материи и энергии, были полулегендами даже для Экваторианцев, и разум, пытавшийся синтезировать эти данные с уже известными, начинал пахнуть горелым маслом, подшипники его летели во мгновение ока, и человек пасовал. Этого нельзя было понять, и это нельзя было, с точки зрения Лизы и руководства базы, использовать в борьбе против засилия Скунсов.

И применимой мерой было уж точно не оружие. Это был бы полный и мгновенный конец существующего мира, без последующего Великого Потопа и Страшного Суда.

Но сколько в течение нескольких дней ни листали ридеры пожелтевшие страницы чужой, но ведь и нашей тоже, истории, сколько ни сидели они со слезящимися глазами, зевая и стараясь не впасть в нервную истерику от материала, который читали, – не могли они найти ни одного упоминания о средстве, способном остановить падение умственной способности. Либо это было в других книгах, либо…

Либо этого средства не было вообще. И Лиза с Ролексом и коммандером склонялись к последнему, иначе почему Экваты больше нет? Самоубийство цивилизации – не признак просветления сознания её граждан.

– Но, профессор, – продолжала Лиза, – мы нашли упоминание об одном инциденте, который представляет огромную важность для нас, и тем более, – она показала кивком головы на себя и Барнса, – для нас.

Огромный корабль вылетел с Экваты непосредственно перед её уничтожением. Спейсером он по каким-то причинам снабжен не был, и прокладывал свой путь через межзвёздное пространство. Знаете, куда он направлялся?

Профессор всплеснул руками.

– Господи, неужели… неужели к нашей локальной группе?

Лиза не успела ответить. В дверь ворвался Нильгано.

– Лиза, дорогая, ты вот здесь сидишь, а у нас расчёты показали кое-что интересное! По расчётам… – он вдруг заметил Барнса.

– Рассказывай, всё нормально, Макс, – успокоила его Лиза, рукой подзывая присесть.

– По расчётам – четырнадцать тысяч лет назад.

– Вот это да, – только и сказала Лиза. Она опустила голову и посидела немного, ни на кого не обращая внимания. Макс и Барнс тихо ждали, не желая нарушать субординацию.

– Так вот, профессор, – вдруг очнулась Лиза, – это многое меняет. В худшую сторону. Но объяснять не буду, авось пронесёт.

– Но, Макс, – теперь Лиза смотрела уже на Нильгано, – наш план остаётся в силе.

Нильгано кивнул и, извинившись, вышел из зала.

Лиза, словно постаревшая на десять лет, несколько секунд молча смотрела на Барнса.

– Профессор, тот корабль… Он летел более, чем просто к локальной группе Млечного Пути. Он летел на Землю. И, судя по сообщению полковника, он туда-таки прилетел.

Приключение второе, глава 11

– Ролекс? – Это сказал Магараджа.

– Что-то вроде берега широкой реки, много деревьев, Солнце на юге.

– Полковник?

– Сами видите. Я в космосе, без тела – определенно не Земля четырнадцать тысяч лет назад.

– Ник? – Магараджа, видимо, хотел поговорить, иначе зачем спрашивать о том, что и так видно на экране?

– Я почему-то тоже на берегу, собираю ракушки. Здесь очень тепло и влажно, и знаете – Солнце прямо надо мной. Я думаю, это где-то возле экватора, на Земле.

Лиза лишь формально сидела в кресле меморизатора – она точно знала, где была четырнадцать тысяч лет назад.

Например, это был город кипренов, редких разумных существ змееобразного вида, выстроенный на запрудах голубых речных долин Кипры, планеты в том же рукаве Млечного Пути, что и Земля, только более старой и близкой к центру галактики.

Того, кто стал впоследствии Ментором, тогда очень интересовало, как прожить столько же, сколько кипрены, пока он не выяснил, что те жили долго за счёт поедания своих сородичей ещё живыми, с бьющимися сердцами и напрягшимися мускулами.