Андрей Добрый – Лабиринт Времени (страница 2)

Она села на стул и уставилась в одну точку.

— Может, сначала найдём остальных? — предложил Джо-Джо. — Пусика, Бублика.

Гизмо подняла голову.

— Пусик, наверное, опять под лестницей, — сказала она. — Но сначала я хочу проверить одну гипотезу.

— Какую?

— Тесто. — Она встала. — Если в пекарне братьев Блинчиков оно не поднимается уже час, значит, время влияет на живые процессы. Если поднимается слишком быстро — что-то локальное. Пошли.

Они спустились вниз. На углу Джо-Джо увидел Пусика — привидение сидело на скамейке, держа банку с «нестрашными звуками». Банка молчала.

— Пусик, ты чего?

— Я позвал эхо, — тихо сказал Пусик. — Сначала крикнул «Привет!», и оно вернулось через пять секунд. Потом «Как дела?» — через десять. А потом я решил пошутить, крикнул «Страшный призрак!» — и оно вообще не вернулось. Я испугался. И стал невидимым на целых три минуты.

— Три минуты? — переспросила Гизмо. — Это много.

— Это ужасно много, — согласился Пусик. — Я думал, что растворюсь навсегда. Там, в тишине, как будто кто-то ждал.

Он замолчал, и никто не спросил, кто именно, — потому что ответа всё равно не было бы.

На лестнице соседнего дома сидел Бублик и держал в зубах свою лупу, разглядывая её так, точно она только что его предала.

— Я нашёл след, — сказал он, увидев остальных.

— Какой след? — спросил Джо-Джо.

— Времени. — Бублик ткнул носом в мостовую. — Ведёт в пекарню. Но я не уверен.

— Почему?

— Потому что нашёл его три раза подряд. Один и тот же след. Иду, дохожу до пекарни, возвращаюсь — и снова тот же след.

— Может, это просто другой след?

— Нет, — уверенно сказал Бублик. — Я нюхал. Пахнет одинаково. Как вчера. И как сегодня. И как завтра.

— Что значит «как завтра»?

— Не знаю, — честно признался Бублик. — Но пахнет именно так. Ты бы понял, если б у тебя был нос.

— У меня есть нос. Идём с нами, — сказал Джо-Джо, и Бублик тут же пристроился рядом, деловито принюхиваясь на ходу.

У пекарни братьев Блинчиков толпился народ. Внутри пахло горелым тестом — не тем приятным запахом свежей выпечки, от которого текут слюнки, а горьким и резким, будто кто-то сжёг целую буханку.

— Четвёртый раз! — кричал старший Блинчик, стоя у печи с лопатой в руках. — Я его ставлю, он поднимается, я закрываю дверцу, а через пять минут — снова сырое тесто!

— Может, ты забыл дрожжи? — спросила его жена, стоявшая с другой стороны прилавка. Видно было, что она не спала всю ночь.

— Не забываю! Кладу их дважды, трижды! И ничего не меняется!

Он открыл дверцу печи и вытащил противень. На нём лежал комок сырого теста — липкий, бледный, совсем не похожий на хлеб.

— А у меня вишня, — сказала его жена, отходя от прилавка. — Та, что лежала в сахаре с прошлого года, вдруг стала свежей. Красная, твёрдая, свежая, словно только что сорвали.

Она протянула руку. На ладони лежала горсть вишен — ярких, упругих, с капельками воды.

— Я заглядывала в банку вчера, — сказала она. — А сегодня открыла — а там свежие ягоды.

Джо-Джо переглянулся с Гизмо.

— Это не локально, — тихо сказала она. — Это везде.

— Три раза одно письмо, четыре раза одно тесто, свежая вишня из варенья, — перечислила она. — Это не совпадения. Время сломалось.

— Время не может сломаться, — возразил Джо-Джо. — Оно всегда идёт.

— Оно всегда шло, — поправила Гизмо. — А теперь, может быть, перестало.

Они вышли на площадь, к Фонтану Сюрпризов. Вода в нём вела себя странно: поднималась вверх, застывала на мгновение, а потом снова падала, но некоторые струи вообще не опускались — висели в воздухе, прозрачные и неподвижные, как стеклянные сосульки. У пруда застыли мармеладные лягушки — одна на середине прыжка, другая с высунутым языком, — а над головой, вместо того чтобы носиться туда-сюда, как обычно, замер в воздухе чей-то велосипед с раскрытыми, но неподвижными крыльями. У края площади маленькая девочка снова и снова отпускала воздушный шарик, и он снова и снова возвращался в её руку через несколько секунд, хотя она была уверена, что прошло пять минут, не меньше. Рядом женщина с пустой коляской в третий раз пыталась перейти дорогу и в третий раз оказывалась там же, откуда начала. Когда Джо-Джо спросил её про ребёнка, она долго смотрела на коляску. Наконец сказала, что уже не помнит, был ли он вообще.

В старом квартале, за площадью, сидел на скамейке старик и смотрел на свои руки — так, будто видел их впервые. Кожа на ладонях висела складками, которых, наверное, утром ещё не было.

— Я старею, — сказал он. — Каждую минуту. А вон тот мальчик, — он кивнул в сторону переулка, — молодеет. Час назад был выше меня. Сейчас — ниже.

В переулке действительно стоял растерянный мальчик лет десяти и смотрел на собственные ладони так, точно они становились всё меньше.

— Это всё объясняет, — тихо сказала Гизмо. — Время не просто остановилось. Оно сломалось по-разному. Где-то застыло. Где-то ускорилось. Где-то пошло назад. А где-то, — она показала на сад за оградой, где на одной и той же ветке яблони одновременно висели цветы, зелёные яблоки и спелые плоды, — смешалось совсем.

Ворчун долго молчал, разглядывая яблоню. Потом стукнул посохом о мостовую.

— Я такое слышал, — сказал он наконец. — Дед рассказывал ещё моему деду. О месте, где рождаются секунды. Часовой Лабиринт. Или Лабиринт Времени. Как хотите, смысл один. Если он ломается — время ломается везде. Даже здесь.

— Ты знаешь, где он? — спросил Джо-Джо.

— Знаю только легенду. Нужно искать мастерскую Великого Часовщика. Там, если повезёт, будет вход. Или карта. Или ничего не будет, я не уверен.

— Башня на холме, — вдруг сказал Бублик, который всё это время принюхивался к воздуху, задрав нос. — Я туда никогда не ходил. Но оттуда пахнет старыми книгами. И временем. Очень старым временем.

Все посмотрели на холм, где среди деревьев виднелись очертания заброшенной башни.

— Мы должны туда пойти, — сказал Джо-Джо.

— Сейчас? — переспросил Пусик, и голос его дрогнул.

— Да. Сейчас.

Ворчун перехватил посох и первым зашагал в сторону холма — так решительно, что никто не рискнул спорить.

— Борщ мой пропадает, — ворчал он на ходу, ни к кому конкретно не обращаясь. — Три часа варился. Три часа! А теперь что — выключать не пришлось, дом сгорит — хоть какая-то польза. Идём уже, нечего рассусоливать.

Лирик на его плече встряхнулся, зевнул и покрепче вцепился в жилетку когтями.

Джо-Джо сунул руку в карман. Тихон лежал там и почти не тикал — только едва слышное «тик» раз в несколько секунд.

— Ты со мной? — тихо спросил он.

Будильник не ответил. Но Джо-Джо на мгновение почувствовал тепло — такое же, как в тот день, когда мама впервые вложила Тихона ему в руки.

Он убрал будильник обратно в карман и посмотрел на башню.

— Пошли, — сказал он и зашагал следом за Ворчуном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.