Андрей Дивьяу – Талвин Осколки странствий (страница 1)
Андрей Дивьяу
Талвин Осколки странствий
Глава
ДИСКЛЕЙМЕР
Привет, дорогой читатель! Прежде чем ты отправишься в увлекательное путешествие по страницам этой книги, давай на пару минут остановимся и проясним коечто — просто чтобы между нами не возникло недопониманий.
Да, всё это — выдумка от начала и до конца. Никаких скрытых посланий, тайных намёков на реальные события или зашифрованных портретов известных личностей. Если вдруг тебе покажется, что какойто персонаж подозрительно похож на твоего начальника, соседа или даже на тебя самого — это просто совпадение (и, возможно, твоя богатая фантазия немного разыгралась).
Разберём по пунктам:
События, места и герои? Придуманы с нуля. Ни одна планета, страна или улица из книги не найдётся на карте — даже если очень долго искать с лупой.
Магические ритуалы, загадочные кристаллы и системы перевоспитания душ? Действуют исключительно на бумаге. В реальной жизни попытка повторить чтото из этого может привести лишь к тому, что на вас посмотрят с недоумением.
Взгляды и убеждения персонажей? Часть их роли в истории. Не стоит воспринимать их слова как руководство к действию или манифест. Они просто играют свои роли в этой сказке.
Социальные модели и философские концепции? Элементы художественного мира. Они не продвигают никакие реальные идеологии — это всего лишь декорации для сюжета.
Коротко и ясно:
Всё, что ты прочтёшь, — это история для удовольствия, вдохновения и, может быть, пары бессонных ночей (в хорошем смысле!).
Любые совпадения с реальностью — чистая случайность. Вселенная иногда любит пошутить, но автор тут ни при чём.
Ты волен воспринимать эту историю как хочешь: как притчу, как фантастическое приключение, как метафору или просто как способ приятно провести вечер.
Так что устраивайся поудобнее, отложи все заботы и погружайся в мир фантазии. Приятного чтения.
Талвин
Осколки странствий.
Талвин стоял на самом острие горного пика, там, где разряженный воздух обжигал легкие ледяной чистотой. Далеко внизу, словно бескрайнее море, клубились белые тучи, скрывая от взора бескрайнюю бездну. А впереди, за пеленой тумана, величественно возвышалась Другая Гора. Её вершина возносилась в небеса так высоко, что казалась пронзала саму вечность.
«Вот бы оказаться там» — прошептал он про себя, и эта сокровенная мысль, родившаяся, где-то в глубине души, мгновенно затмила все остальные желания.
Ответ Вселенной последовал незамедлительно. Чудовищный удар ветра в спину — невидимый, яростный толчок — и Талвин сорвался с места. Секунда страха сменилась пьянящим восторгом. Он не падал, он летел. Свобода, о которой он всегда мечтал. Адреналин обжигал изнутри, а счастью не было предела.
Но сон всегда следовал своей жестокой логике. Поток воздуха внезапно иссякал, и восторг сменялся ледяным ужасом. Земля, скалы и острые как бритвы камни начинали приближаться с чудовищной быстротой. За миг до того, как его тело должно было разбиться об эти камни, следовал резкий, спасительный рывок.
Талвин вздрогнул всем телом и резко распахнул глаза, возвращаясь из мрачных глубин сновидения в реальность. Он лежал неподвижно в своей постели, ощущая, как липкий холодный пот стекает по спине, а сердце бьётся часто и неровно — словно загнанная птица, отчаянно рвущаяся на свободу.
«Это всего лишь сон» — хрипло выдохнул он в пустоту комнаты, судорожно вцепившись пальцами в край одеяла. Дрожь не унималась, пробегая по телу ледяными волнами. — Снова этот кошмар Почему он не оставит меня в покое? Почему снова и снова возвращает туда, где я не хочу быть?
Он зажмурился, пытаясь удержать ускользающие образы и додумать, что же там, под облаками. Но туман во сне был непреклонен. Тайна эта оставалась закрытой, как и далекая гора, к которой он летел.
Сон не шел. За окном уже брезжил рассвет — если это можно было назвать рассветом. Две кружки зелья, выпитые залпом, наполнили тело свежестью. Он неторопливо, но уверенно оделся, стараясь унять лёгкое волнение и мысленно готовясь к предстоящему дню.
«Спорт — наше всё», — безрадостно констатировал он. Для него спорт не был простым хобби или способом поддержать физическую форму — он превратился в особый ритуал и можно сказать, являлся лекарством, так как редкая болезнь, природу которой не могли разгадать, требовала от него постоянного изнурения. И только через физические нагрузки он чувствовал себя нормальным.
Талвин жил на искусственном острове — величественном творении древних мастеров, которых давно никто не видел. Сокрытый от посторонних глаз под пеленой вечных туманов, этот исполинский плавучий мир чем-то напоминал затерянный континент, неподвижно зависший в безмолвной бездне космоса.
Далеко в глубинах вселенной, неподалёку от центральной звезды галактики, остров парил, словно драгоценный камень, подвешенный на невидимых нитях мироздания. Его специально создали в незапамятные времена как особое место испытания души и тела — место, где каждый шаг проверял на прочность волю, а каждое испытание раскрывало истинную сущность того, кто осмелился сюда ступить.
Поверхность острова переливалась в лучах центральной звезды. Гравитационные аномалии мягко колыхали его, создавая едва заметное покачивание, но он неизменно сохранял своё положение — будто сам космос оберегал это место, предназначенное для избранных.
Попасть на остров было непросто: не каждый мог преодолеть барьеры, охранявшие его границы. Древние заклинания, сплетённые с космической энергией, создавали иллюзорные лабиринты, где искажалось само восприятие реальности. Пространственные ловушки меняли расстояния и направления, заставляя путников блуждать по кругу. Испытания на прочность духа проверяли решимость и веру — они вызывали видения прошлого, искушали обещаниями лёгкого пути и пытались сломить волю призраками сомнений.
Лишь немногие, чьи сердца горели стремлением к познанию, чья воля была закалена испытаниями судьбы, получали шанс ступить на эту священную землю. Те, кому удавалось пройти сквозь все преграды, сталкивались с чередой продуманных до мельчайших деталей испытаний.
Каждый этап проверял не только способности, но и чистоту намерений, способность сохранять человечность и сострадание даже в самых тяжёлых условиях. Испытания были устроены так, что успех зависел не от грубой силы, а от гармонии внутреннего мира: от умения слушать своё сердце, доверять интуиции и оставаться верным своим принципам.
Тот, кто с честью проходил все испытания, получал особый дар — не просто материальный приз, а нечто большее: возможность переместиться ближе к центру вселенной. Туда, где потоки космической энергии текли мощными реками, где свет звёзд был ярче, а гармония мироздания ощущалась каждой клеточкой тела.
В этих благословенных местах энергии звёзд дарили особое состояние — не просто силу или могущество, а глубокое, всеобъемлющее счастье. Оно рождалось из единения с космосом, из осознания своего места во вселенной. Здесь можно было:
ощутить прилив жизненной энергии, который исцелял раны и продлевал годы;
пробудить скрытые способности, дремавшие в глубинах души;
обрести ясность мысли и глубину понимания законов мироздания;
почувствовать, как душа наполняется светом, а сердце — покоем и радостью.
Утро на искусственном острове было поистине невероятным. Над головой, переливаясь волнами, сияло фиолетовым цветом северное сияние. «Почему северное? — размышлял Талвин — Ведь здесь нет никакого севера». Видимо, это отголоски забытого прошлого.
Местная звезда излучала мягкий голубой свет. Её лучи не просто освещали — они ласкали, смывая ночные кошмары. Высоко в небе, на фоне первых оттенков зари, двигались причудливые спрайты. Полупрозрачные, с едва уловимым голубоватым свечением, они медленно плыли, меняя очертания — то вытягиваясь в длинные ленты, то собираясь в округлые сгустки света, и чем-то напоминали светящихся существ, плавно скользящих по невидимым течениям воздушных потоков. Под ногами зашевелился золотистый песок. Он поднялся облаком и мягко коснулся ладоней Талвина, словно преданный пес, ищущий ласки. Песок был теплым и живым, он приветствовал его.
В разных местах острова стали появляться высокие столбы света. Они стояли неподвижно, а затем таяли, рассыпаясь искрами и медленно оседая на траву. Здесь всё — от могучих деревьев до самых скромных травинок — было наделено живой душой. Стоило сосредоточиться и вслушаться в едва уловимые звуки природы, как открывалась удивительная возможность: можно было вступить в безмолвный диалог с растениями, от чего их сияние усиливалось.
Рядом неспешно текла удивительная река, которую все тут называли молочной. Её воды отливали перламутровой белизной, словно в них растворили самое чистое утреннее молоко. Лёгкие волны перекатывались плавно, почти неслышно, а на поверхности играли нежные блики. По берегам росли пушистые травы с серебристыми листьями, склонявшиеся к воде, словно желая коснуться её волшебной глади.
Талвин, завершив привычный круг пробежки, неторопливо добежал до спортивной площадки. Вокруг царила удивительная тишина: в радиусе трёх километров не было ни души — лишь лёгкий ветерок шелестел листвой. Он посмотрел в сторону большого дома, небольшие башни мягко вырисовывались на фоне светлеющего неба. Там, за толстыми каменными стенами, всё ещё мирно спали те, кто был ему дорог: его подруга и отец.