Андрей Деткин – Фазерботы (страница 3)

Сержант загнул третий палец и распахнул дверь. Словно шухер на стреме, пискнули петли. Фаза шагнул к раковине, повернул вентиль на кране. Тонкой струей полилась вода. Звуки за стеной стихли.

– Кто там? – из «сральни» послышался громкий шепот.

Сержант набрал в пригоршню воды, плеснул на лицо, проговорил, сипя и отдуваясь:

– Я это. Сон – говно, одни жмуры.

В тему со стороны гнилого леса донесся протяжный, с клокотанием вой, переходящий на визг и хохот.

– Иди глянь, кто там, – снова шепот.

Отражаясь от кафеля, по стене запрыгал луч фонаря. Седой остановился у склонившегося над раковиной стрелка, открыл рот для вопроса, как тот вдруг повернулся. Яркий луч резанул по глазам. Ослепленный блатарь, сощурился, поднял руку:

– Ты свет…

Он недоговорил. Сержант бил в неподвижную физиономию все равно, что по груше. В подбородок саданул так, что Седого развернуло. Он не успел вскрикнуть, на ватных ногах пошел винтом и вниз. Фаза подхватил тело, поволок к заколоченному окну. Сланцы слетели с босых ног блатаря, мозолистые пятки заскользили по плитке.

– Эй, – послышался громкий шепот из-за стены, – Ты чего там, провалился?

Ответом ему была тишина.

– Стой здесь, – угрожающие предупреждение кому-то, затем тапочки захлопали по голым стопам.

Вырубить Раму ни с первого, ни со второго удара Фаза не рассчитывал. Мозгов в голове у амбала с кукиш и те желейные. Но все равно, с ним одним как-нибудь справится.

Удар в челюсть обескуражил верзилу, колено в пах согнуло пополам, подножка повалила на пол, а удушающий со спины завершил спарринг в одну калитку. Рама хрипел, выкатывал глаза, брызгал слюной, пытался вывернуться, разжать зажим. В какой-то момент веки его затрепетали, сопротивление стало ослабевать, а глаза закатываться.

– Вы, уроды, – зло зашипел Фаза, напрягаясь и багровея, – решили, что лучше знать, с кем в зону ходить? Не много ли на себя берете, ванилины гребаные? – он ослабил зажим, давая возможность качку дослушать мысль, – я вас, дуболомов, научу…

– Отпусти, – захрипел Рама, обеими руками цепляясь за мускулистое предплечье, которое сдавливало горло подобно петле на виселице, – я поня-я-л…л.

Спецназовец обмяк, его безвольная кисть стукнулась костяшками о кафель. Еще несколько секунд Фаза удерживал здоровяка в капкане, затем отпустил, поднялся, посветил в лицо – глаза закрыты, спокойное дыхание, безмятежное выражение. «Везет же некоторым», – мысленно позавидовал сержант. В последнее время испытывал проблемы со сном. Он не соврал, когда упомянул про жмуров. Уже, как с месяц ночные сеансы заполонили мертвецы.

Заправляя футболку в брюки, Фаза зашел в «сральню». Увидел того, кого, собственно, и ожидал там увидеть. У окна, стоял худосочный, в черной футболке, в трениках, босой Пижон и щурился на яркий свет.

– Топай спать, – буркнул сержант.

Наутро Седой с Рамой стояли перед звеньевым и старались не пересекаться с ним взглядами. Зато Фаза очень даже в них всматривался. Говорил зло и с оттяжкой:

– Что, сучье вымя, никак не успокоитесь? – заложив руки за спину, прошелся менторским шагом вправо, развернулся на каблуках, взглядом из-под брови окатил потупившиеся физиономии. «Синяков нет – хорошо», вслух сказал:

– Я вам, дебилам грешным, русским по белому объяснил, что к чему. Нет, блин, не прошло и несколько часов, они уже порешали по-своему. Они, копать – хоронить, лучше знают, кому уйти, а кому остаться. Воспитатели – педагоги нашлись здесь. – Сержант завершил проходку влево, крутанулся на каблуках. «С этой стороны хари тоже в порядке». – Это же надо, протеже Нагибауэра прессуют. В какой толчок, черебумы клятые, вы свои мозги слили? Или решили меня подставить? Подумали на досуге, мол, сержант наш что-то давно не траханный, угрюмый какой-то, слова от него ласкового не дождешься. Давай-ка мы его взбодрим, дерним кукуя за я-я, а он уже клюнет кого надо. Гы-гы-гы, смешно блин, – сержант остановился перед провинившимися, резко развернулся, подался вперед и выкатывая глаза загы-гыкал.

Седой сморщился, отпрянул:

– Мы его только припугнуть хотели. Пару раз в прессуху двинули, никаких следов. Кто ему поверит?

– Нет, нет, – Фаза сильнее вытянул шею, не моргая, уставился полусумасшедшими глазами на альбиноса, вкрадчиво прошелестел, – это кто ТЕБЕ поверит? Это, придурки конченые, залет. Вот что это. Если станок снашальный вызовет меня на ковер, загремите вы психологи – аналоги к патологу-анатому. Как пить дать загремите. А сейчас вон на трена'жку! – гаркнул сержант, заставляя Седого отклониться сильнее, и отступить. Рама, как стоял горой безмолвной, также ею развернулся и зашагал на выход.

– Я в сартир выбежал, а фонарь, падла, с башки слетел и прямо в очко, – говорил Кишлак Чилиму. Стрелки стояли под козырьком подъезда, курили, смотрели на то, как сосиска и сарделька дергаются на перекладине. Перед ними, широко расставив ноги, стоял наместник «святой» инквизиции и зычно подбадривал: «Еще разок, психологи-анатомы. Еще чутка. Что такое восемнадцать подъемов для таких педа…гогов. Включили бицепс, отключили мозги. Давай, напрягаемся, напрягаемся. Седой, еще пяток и вали, а с этим черебумом придется поработать, вон какую жопу с титьками нажрал…».

– Поднимаюсь уже обратно по лестнице, – продолжал вещать Кишлак, – со ступеней вижу на двери в умывальню пятно в позе притаившегося медведя. Я замер, меня за лестницей не видно. Пригляделся, стоит наш Фаза, ухо к двери прилепил, слушает, значит, и пальцы загибает. Потом шасть туда, в умывальню, то есть. Слышу, вода потекла. Я без задней мысли в койку потопал, а сзади бац, бац. Я уже не стал возвращаться. А в кубрике увидел пустые койки Седого, Рамы и Пижона, все стало понятно. Одного не догоняю, чего он пальцы загибал, а не сразу вмешался?

– Да все просто, – Чилим сделал последнюю затяжку, окурок полетел в урну, – ждал повода. А пальцы загибал – это он тумаки считал. Заявись раньше, придурки в один голос заверещали бы, что покурить вышли, а Пижон бы подтвердил, ведь ему еще не вломили. Лови потом их с поличным. Все будет, то в дерево врезался, то с лестницы упал. А если Нагибауэр узнает – кранты. Нашли, блин, кого щемить, дебилы. Я им говорил.

– Так это, я не понял, если Пижон приблатненный, зачем его в спецуру сунули? Места поспокойнее, что ли, не нашлось?

– Не знаю, – ответил Чилим не сразу, – говорит, сам напросился. Мечта, типа у него давняя по Зоне побродить. Романтика – херантика там всякая. Не верю я ему. Здесь что-то другое, может, перед девчулей решил красануться, может, папаня попросил на путь наставить. Фиг поймешь, в общем.

Глава 3. Тревожный маршрут

Сержант открыл дверь в процедурный кабинет.

– Стучаться не учили? – тощая, крашеная блондинка с отросшими корнями, наспех перекраивая похотливую мину на протокольную, поднялась с колен Пижона, одернула халат. Раскрасневшийся «салажий зелепан» сидел на кушетке для осмотра и блестящими сальными глазами взирал на командира. Вид при этом у него был наитупейший.

Фаза увидел на шее парня золотую цепочку. Блестящая, она сразу кидалась в глаза, а расстегнутый на две пуговицы, свежеподшитый воротничок был для нее, словно приоткрытый футляр. Начищенные берца сияли, будто лакированные. Зализанные, как у мажора назад волосы – понятно, но "муховская" армейка?! Откуда?! Кроме того, в воздухе улавливался запах одеколона.

Сержант сморгнул и еще раз, пристальнее всмотрелся в «фартового», словно убеждался Пижон ли это.

– Я того, – сипло промямлил парень, – откашлялся, продолжил уже мужественнее, – у меня натертыш, тьфу ты, – сконфузился он, – натоптыш. Да, точно, натоптыш на правой ноге. Вот здесь, – Пижон вывернул стопу, пальцем указал на пятку.

Черт подери, каблук с толстой набойкой сточен под «рюмочку». Глаза у Фазы полезли на лоб.

– Вам, собственно, чего надо? – прогнусавила медсестра, усаживаясь за стол.

– Мне собственно, его надо, – Фаза подбородком указал на Пижона, – а заодно, узнать, где Шиша'к, вернее, Шишков, график медосмотра для личного состава глянуть хочу.

– Товарищ прапорщик на складе, график на стенде у входа справа, – с плохо скрываемой неприязнью процедила медсестра.

– Чего сидим? – сержант зыркнул на Пижона, – подъем и шагом марш.

– Я того… Не могу прямо сейчас, – стрелок глубоко втянул воздух, поджал губы и выразительно посмотрел на командира, – у меня натоптыш. Нужна помощь… медицинская.

Фаза переместил строгий взгляд в область гульфика. Складка на брюках парня топорщились Джомолунгмой.

– Две минуты. Пока срисовываю, чтобы спустился.

Чуть раньше, чем через две минуты Пижон уже стоял рядом, а еще через три качал спину с амплитудой и в той позе, на которую вряд ли рассчитывал, подкатывая к медичке. На самом деле, мышцы Пижон качал не в результате своих плотских устремлений, а за то, что сачконул в парко-хозяйственный день. По пятницам, как известно, личный состав «сульфосолит» «центряк» и вылизывает кубрики.

Фаза отсчитывал молодому раскрасневшемуся телу, уложенному в пояснице на бревно лицом вниз, с пятками, зацепленными за трубу, с руками на затылке.

– Тридцать один, тридцать два…

– Товарищ сержант, – сбоку подбежал «зелепа'н» с веснушчатым личиком. Не поворачивая головы, Фаза взглянул на него, спросил:

– Чего?