Андрей Десницкий – Библия: что было «на самом деле»? (страница 5)

Кстати, это очень характерный пример: хорошо сохраняется то, что лежит под землей. Иерусалим многократно переходил из рук в руки, разрушался и перестраивался, и рассчитывать, что до наших дней дойдет дворец Соломона, было бы просто нереально. К тому же трудно проводить раскопки в населенном городе, особенно если множество зданий и территорий в нем считаются священными и неприкосновенными и любая попытка нарушить этот статус ведет к серьезным последствиям.

Или возьмем город Иерихон: он явно существовал до появления израильтян в Ханаане, но древние стены не сохранились. Значит, археология подтверждает рассказ Книги Иисуса Навина о том, как они чудесным образом рухнули? Вовсе нет. Например, стены могли быть разобраны или разрушены, а камни или кирпичи, из которых они были сложены, местные жители могли использовать для собственных построек – такое происходило довольно часто. Археология, увы, сама по себе не дает однозначных ответов на вопрос, «как оно было».

Казалось бы, все должно быть просто: в библейском тексте описана некоторая история, а археологические находки позволяют уточнить, где, когда и как происходили эти события и происходили ли вообще или это вымысел. Но крайне редко бывает так, что археологи предоставляют в наше распоряжение некий точный аналог библейских повествований – текст, который описывает ту же самую историю, но «с другой стороны».

Например, в середине XIX в. в современной Иордании был обнаружен так называемый Моавитский камень, на котором царь Моава Меша (IX в. до н. э.) рассказывал о своих войнах с Израилем. Вот отрывок из этого текста (квадратные скобки обозначают предположительное прочтение):

Я – Меша, сын Кемош[хана], царь Моава, дайвонитянин. Отец мой царствовал над Моавом тридцать лет, и я воцарился после отца моего. Сделал я высоту эту для Кемоша в Кархо. Вы[сота спа]сения, потому что он спас меня от всех царей и потому что он дал мне смотреть на всех ненавидящих меня. Омри правил Израилем, притеснял Моав дни многие, ибо прогневался Кемош на страну свою. Сменил его сын его, сказал также и он: «Буду притеснять Моав»…

Для тех, кто читал Книгу Судей, это очень знакомое повествование, не так ли? Только там постоянно рассказывается, как угнетали израильтян соседи, в том числе моавитяне, потому что Господь прогневался на Свой народ, и как потом Господь посылал героев, чтобы они избавили народ от угнетателей. Понятно, что в истории межэтнических конфликтов каждая сторона выставляет себя одновременно и пострадавшей, и победительницей и 3000 лет назад все выглядело примерно так же у обеих сторон.

Читаем дальше:

Сказал мне Кемош: «Иди, возьми Нево у Израиля». Пошел я ночью и воевал против него от ранней зари до полудня. Захватил я его и убил всех: семь тысяч жителей и пришельцев. А также женщин, и [прише]лиц, и рабынь. Ибо ради Аштар-Кемоша заклял я его. Взял оттуда [со]суды Яхве и принес их пред лице Кемоша. А царь Израиля построил Йахац и жил в нем, пока воевал со мной. Изгнал его Кемош от лица [моего].

А вот эта история очень напоминает то, как предавались заклятию и полностью уничтожались языческие города при завоевании Ханаана. Например: «В тот же день взял Иисус Макед, и поразил его мечом и царя его, и предал заклятию их и все дышащее, что находилось в нем: никого не оставил, кто бы уцелел» (Нав. 10:28, Син. пер.).

Обычно археологи находят не тексты, а артефакты, это уже совсем другое дело. Текст говорит за себя, но он субъективен – отражает чью-то точку зрения (например, моавского царя), с которой наверняка согласятся не все остальные участники событий (например, израильтяне). Артефакт совершенно объективен, ни в чем не пытается нас убедить, но он – молчалив. Даже если на нем написано, к примеру, имя хозяина или изготовителя, это еще ничего не говорит нам о том, как, зачем, кем и когда он использовался, при каких обстоятельствах выброшен или потерян.

Если криминалист извлекает пулю из тела убитого, он может определить, из какого оружия тот убит. Но он еще не может сказать наверняка, было это убийство, самоубийство или результат неосторожного обращения с оружием. Еще меньше он может сказать о мотивах и обстоятельствах предполагаемого убийства. А если археолог находит наконечник стрелы, которому 3000 лет? Бесспорно, что 3000 лет назад в этой местности люди изготавливали стрелы и пользовались ими. Но где – на охоте, на войне или в состязаниях по стрельбе из лука? А может, эта стрела использовалась в ритуальных целях и ею никогда не стреляли?

Все это будут интерпретации, то есть наши домыслы о том, что могло когда-то происходить. И они тоже будут в значительной мере субъективными. Этим, к сожалению, широко пользуются фальсификаторы, которые навязывают совершенно фантастические интерпретации под видом равновероятных. Нет, не всякая реконструкция реалистична, но и в реалистичной обычно бывают свои варианты – библейский материал дает множество подобных примеров.

Происходит порой и так, что археологи открывают нечто, не упомянутое в Библии и на первый взгляд ей противоречащее, но только на первый. Примером служит храм в городе Арад, не упомянутый ни в каких текстах[5]. А ведь по сути, это единственное раскопанное на сей день святилище в Иудее, оно действовало с XI по VIII в. до н. э. Полноценные раскопки на Храмовой горе в Иерусалиме невозможны по политическим и религиозным причинам, поэтому роль арадского святилища огромна.

Казалось бы, само его существование есть явное нарушение принципа, согласно которому должно было существовать только одно место поклонения Господу – сначала переносная Скиния, а затем иерусалимский Храм. С другой стороны, если даже не упомянут данный конкретный храм, мы видим примеры того, как израильтяне приносили жертвы практически где угодно. К примеру, Самуил приносил жертву в некоем безымянном городе «на высоте» (1 Цар. 9:12–13). Как сформулировал это Иоэл Песахович Вейнберг, до некоторого момента не просто приемлемой, но правильной считалась концепция «один бог – много храмов»[6]. К этому мы еще вернемся в разделе 5.3. «Яхвизм как идеология».

Наивные представления заключаются в том, что археолог может с применением соответствующих методик точно установить, как оно происходило на самом деле. Но он скорее подсказывает нам, как это могло происходить, и вариантов обычно больше одного, хотя и не бесконечно много. И выбор варианта часто бывает связан с конфликтом интересов самых разных групп, ведь к прошлому обращаются и в религии, и в политике, и в науке, и во многих других областях жизни. Например, когда и как в Ханаане появились израильтяне? И как вообще называть эту территорию – Палестина или земля Израиля? Каждое из двух названий сегодня якобы «подтверждает» права одного из двух народов на эту страну, а Ханаан… это ведь исключительно библейское слово, оно сразу переводит разговор в плоскость религии!

И ветхозаветная археология крайне редко может опереться на информацию из других источников, вроде того самого Моавитского камня. Потому большие проблемы возникают с датировкой, с отождествлением библейских топонимов (географических названий) и этнонимов (названий народов и племен). Как соотносятся между собой письменный текст и материальные свидетельства – это вечная проблема для всех историков. Но в случае с Библией эта задача иногда понимается так: подтвердить или опровергнуть библейский текст.

Археология библейских стран во многом выросла именно из этого желания. Ее начало часто связывают с именем Уильяма Олбрайта (1891–1971), который был не только археологом, но и крупным специалистом по западно-семитским языкам и текстам. Его рабочая гипотеза выглядела примерно следующим образом: все случилось именно так, как описано в Библии, и археология может это подтвердить.

Самый интересный пример принадлежит не самому Олбрайту, а его ученикам. Они взяли за основу сообщение 3 Цар. 9:15: «Вот какие общественные работы предпринял царь Соломон: построил Храм Господень, свой дворец, Милло, городскую стену в Иерусалиме, укрепления в Хацоре, Мегиддо, Гезере». Что такое Милло, точно не известно. Игорь Романович Тантлевский[7] связывает его с дворцом Давида и обнаруженными при раскопках так называемыми «ступенчатыми строениями из камней» (Stepped Stone Structure) и расположенными рядом «строениями из больших камней» (Large Stone Structure). В любом случае текст говорит о строительстве в столице. И вот рядом с царской столицей упомянуты три города: Хацор, Гезер (в Синодальном переводе – Гацор и Газер) и Мегиддо.

В трех городах были проведены раскопки и обнаружены очень похожие оборонительные сооружения, прежде всего городские ворота с тремя парами комнат по правую и левую стороны, построены они в этих городах практически одновременно. Подобные ворота также были обнаружены в Лахише и филистимском Ашдоде. Израильский археолог Йигаэль Ядин интерпретировал эту находку как доказательство строительной программы Соломона. Он мотивировал свой вывод так: «Наше решение приписать этот слой Соломону базировалось прежде всего на отрывке из Третьей книги Царств, стратиграфии и керамике. Но когда мы вдобавок нашли ворота с шестью комнатами и двумя башнями, соединенные с казематной стеной, по плану и размерам идентичные воротам в Мегиддо, мы поняли, что надежно идентифицировали город Соломона»[8].