Андрей Дай – Выход Силой (страница 5)
- Спасибо, - вяло выдохнул я, устраиваясь в кресле у стола. Жаль, что Варгов не умеет читать мысли. Узнал бы несколько новых способов по применению этих пирожков.
- Чем думаешь заняться?
- Душ, столовая, немного сети и спать. Завтра трудный день, - не стал скрывать своих планов.
- Добавь туда еще посещение куратора, - серьезно посоветовал опекун. – Лучше это сделать сегодня. Он обязан завтра представить тебя классу, а до этого должен будет составить о тебе свое какое-то представление.
- Вот как? Не знал.
- Да уж…
Пару минут посидели молча. Как на похоронах. Когда надо бы о чем-то говорить, но все темы кажутся неуместными.
- Ну, я, пожалуй, поеду, - хлопнул себя по коленям подполковник. – Дела еще, знаешь ли.
- Хорошо, - снова ноль эмоций. – Рад был познакомиться лично.
- Да-да. Мне тоже, - покивал опекун, которого я видел второй раз в жизни. – Поеду.
И уже у двери, словно решившись, остановился и выдал:
- Не держи обиды на свою маму. Ладно? Она славная женщина, и пытается забыть… Понимаешь? Твой отец, при всем моем к нему уважении, был… тяжелым человеком.
- Был? – вскинул я брови. – Вам что-то о нем известно?
- Нет-нет, - взмахнул руками тот. – Не более остальных. Не более…
- Жаль, - искренне огорчился я и даже попробовал улыбнуться. Получился какой-то волчий оскал. Еще зарычать не хватало.
- Все, - отрезал сам себе пути отступления Варгов. – Уехал. Нужно чего будет – звони. Приятно оставаться и успехов в учебе.
Кивнул. И подумал о том, что такие вот, общепринятые словоформы – они настоящее спасение для людей, не знающих как поддержать разговор ни о чем. Для чужих друг другу. Для тех, с кем молчать неуютно.
- Сурово, - пропищал кто-то сзади, когда Варгов уже вышел, и я захлопнул за ним дверь в общий на две спальни коридор. – Прости, у тебя дверь была приоткрыта, а слышимость здесь ого-го.
- Буду иметь в виду, - хмыкнул я. С уходом опекуна настроение начало понемногу ползти вверх. – Здравствуй, неведомый сосед.
- Это, как неведома зверушка, что ли?
- Ну почему зверушка? – сделал вид, словно удивился я. И заглянул мальчишке за спину. – Хвоста нет. Значит – соседушка*.
/* принятое у славян иносказание, обобщенное название дивного народца/
- Я человек, - обиделся малыш.
Нужно было признать, на ниссе парнишка совсем не походил. Да, маленький. Ну, так, а чего еще ждать от мальчишки десяти или одиннадцати лет? Опять же, представители дивного народца в большинстве своем вид имеют маленьких, сухоньких, часто даже сутулых старичков. А этот щекастый карапуз. Да еще и в очках, чего у волшебных существ быть не могло.
- У людей есть имена. У тебя есть?
- Добружко я, Утячич, - с готовностью улыбнулся сосед. Старший класс начальной ступени. А ты?
- Антон Летов, - тоже чуточку растянул губы я.
- Я тебя раньше у нас не видел, - тут же, решив, что на этом приличия соблюдены, затарахтел малыш. – Перевелся?
- Дома учился. Теперь вот пришлось поступить, чтоб экзамены сдать на аттестат.
- Дома? Болел что ли?
- Вроде того, Добружко. Вроде того.
- Ну, выздоровел, и Слава Богам, - звонко, так что по ушам резануло, засмеялся парнишка. – Выздоровел же? Да?
- Да-да, выздоровел, - чуточку поморщился я. – Ты шумный? В смысле, ругаться будем, если ты не будешь спать давать?
- Не, не шумный. Чтоб шуметь, одного человека мало. А ко мне никто не ходит.
- Чего так? Друзей нету, что ли?
- Есть, друзья, - с вызовом бросил сосед. – Как без друзей жить? Мы в клубе шумим. Я в клуб шуметь хожу. Там не запрещают.
- Хорошо, - сказал, чтоб что-то сказать, я. – Ну, будь здоров, Добружко Утячич. Мне еще вещи по полкам разложить нужно. И к куратору сходить.
- Могу проводить, - неожиданно для мелкого, деловым тоном заявил тот. – У нас один.
- В каком смысле – один?
- Ну, раз тебя ко мне подселили, значит у наших классов куратор один и тот же, - вытаращил он кругленькие глазки, показавшиеся и вовсе огромными за толстыми стеклами очков. – Нешто он будет по этажам бегать за каждым?
- А зачем ему вообще сюда бегать?
- Ну а вдруг ты драться станешь? А младших нельзя обижать. О нас нужно заботиться. Мы ваша смена и память. Вот получишь ты свой аттестат и уедешь. Кто-то же должен будет о тебе помнить.
- Вон оно что? – я удивился, теперь уже по-настоящему. – А зачем?
- Чего зачем?
- Помнить зачем? Я уехал, ты уедешь. Так жизнь и устроена.
- Так просто? А Момшанский говорит, что пока тебя здесь помнят, Лицей остается твоим отчим домом и родительским гнездом. Иных вот и по сто лет помнят…
- Момшанский – это у нас кто?
- Это наш куратор. Растопша Жданович Момшанский.
- И как он? Суровый?
- Не. Хороший. Добрый. Только говорит сложно и быстро. Поначалу половину не понимаешь. Потом – ниче. Привык.
- Ясно. Ну, тогда – договорились. Как соберусь идти, постучусь. Пойдем, познакомимся с твоим Момшанским. Ты меня, прям, заинтриговал.
- Да не стучись, - пухлой ладошкой отмахнулся сосед. – Я и так услышу.
Я хмыкнул, подумав, что шпион из соседа совершенно никакой бы вышел. Сам не замечает, как все секреты мне выболтает. Потрепал малыша по голове, и пошел раскладывать вещи. Хотя бы для того, чтоб убрать, наконец, с глаз долой ненавистные чемоданы.
2.Руна Асс
Сразу после праздника середины зимы. 1148 год
Конец месяца Ianuarius ю.к.
Мою комнату обыскали. Боги! Как только смог сдержать ядро Силы, когда заметил вторжение чужаков – сам себе поражаюсь! Но справился как-то. Сумел сжать зубы и не выть от обиды и ярости. И не потерял контроль, что самое главное. В общем, все остались живы, стены общежития не обратились обугленными развалинами, а я получил повод хорошенько задуматься.
С первого же дня, сразу после недолгого общения с куратором своего класса, осознал, что никому я здесь в лицее особенно не нужен. Ну, может быть, бухгалтерия была совсем чуть-чуть заинтересована в поступлении средств. Все-таки плата за полгода обучения – вполне приличная сумма. Большинство жителей Империи столько и за год жалованием не получают. Ну и все. Для остальных, включая директора Малковица, я был не более чем досадной помехой.
Для одноклассников, кстати, тоже. Все у них было хорошо. Большая часть класса в Лицее с младшей школы. Отлично все друг друга знают. Изучили, притерлись за столько-то лет. А тут я, весь такой красивый. И не разговорчивый. Провинциал еще больший, чем все они. Что от меня ждать? Как я могу проявиться во внутренней политике класса? Каково мое место в негласной, но всем понятной и давно устоявшейся иерархии? Скоро государственные экзамены, а тут я – отвлекающий фактор. Что, конечно же, не добавляло мне симпатий.
Всем было на меня наплевать. А мне плевать на всех. Ни одного знакомого. Ни единого человека, с мнением которого стоило бы считаться. Что еще нужно чтоб тихонько досидеть за партой до лета, сдать эти тролльи испытания, получить документы и, наконец, заняться настоящим делом. Идеальный план. И это мне очень нравилось.