Андрей Дай – Выход Силой (страница 44)
Казавшаяся тем вьюжным вечером серая громада вокзала, оказалась выкрашенной в светло-горчичный. Обычно этим цветом отмечали государственные присутственные места, так что уже это о многом говорило. Ну и, конечно, качество недавнего ремонта: когда даже не потрудились замазать по новой места с отвалившейся штукатуркой, а просто тщательно и густо замалевали проблемные места. Бывшие когда-то что-то значащими каменные узоры – выделили белым, остальное – чиновничьим. Вот только насест для Худина с Мунином из-за бесконечных окрашиваний стал похож на неопрятную двузубую вилку, а сами птицы – откормленными пингвинами с далекого южного материка.
- Вышата! – пришлось оторвать здоровяка от парадных дверей, дабы он не оторвал давным-давно запертые створки. – Вход с другой стороны. Идем.
- И правда бывал тут? – все-таки удивилась девушка.
- На половину, - признался я.
- Это как?
- Дальше коморки сторожа не проходил.
- Не пустили? – округлила глаза Баженова.
- Некогда было, - лаконично пояснил я, пытаясь вспомнить, как же, троллья отрыжка, зовут хромоногого сторожа и его малолетнего родственника. Потому что он, племянник, как раз выворачивал из-за угла бывшего вокзала.
- Я Ведька, - радостно заорал тот сразу, как нас увидел. Чем в один миг решил половину моей беды. – Ведислав! Помните меня? Я тогда, пока вы с мертвяками бились, окнами вам светил! Помните?
Улыбнулся мальчишке и протянул руку для пожатия. По-взрослому. Парнишка притормозил за сажень, степенно подошел и пожал. Как равный. И тут же, словно вновь кто-то включил в нем ребенка, снова затараторил:
- Дядька Тихомир-то с ночи отсыпается. Да сказывал, что вы должны сегодня прибыть. Наказывал, чтоб встретил, да показал тут все. Все у лодочного сарая. Там грек лекцию читает. Ну и ладью к воде готовят. Скоро же река вскроется. Дядька говорит, птицы раньше обычного прилетели – верная примета…
- Вышеслав, отдай топор Ведиславу, - велел я, и после того, как здоровяк передал бесформенный сверток парнишке, обратился уже к тому:
- Отнеси, пожалуйста, оружие в арсенал. Мы пока к сараю пойдем. Потом нас догонишь.
- Да я быстро, - легко согласился Ведька и исчез. И пока мы дошли до угла, он уже тяжеленной дверью хлопнул. Метеор, а не парень!
И правда, Ведька догнал нас на полдороги к лодочному сараю.
- Там, - махнул парень чуть в сторону. – Хускарлы на мечах бьются. А в сарае грек лекцию читает. Куда пойдем?
И выразительно посмотрел в сторону непонятных пока «хускарлов». А я понял, что если бы не наказ старого одноногого Тихомира нас встретить и проводить, мальчишка уже был бы там, где раздавались воинственные возгласы, и звенела сталь. Жаль только, что пришлось Ведьку расстроить. Вспышками «огней Одина»* и пением хорошо заточенного железа меня было не удивить, а вот лекция, читаемая греком, в клубе любителей скандинавского средневековья – это было любопытно.
/*Огонь Одина – кеннинг (иносказание) на слово «меч» в скандинавской традиции./
Греком, конечно же и вполне ожидаемо, оказался небезызвестный всем нам лицейский учитель гимнастики Аполлон Рашидович Иоаллиадис. Ворота в лодочный сарай были приоткрыты, так что даже его еще не увидев, отлично услышали знакомый бас:
- …Так богатые стремятся к богатым, тако же и сильные должны объединяться с сильным, - грохотала в не особенно большом помещении греко-татарская философия Апполона Рашидовича. – Потому что деньги – это пыль и ничто. И только сила и воинская удача имеют значение. Только они, в нашем жестоком мире, верная дорога к уважению и власти. Ибо сказано великими предками: Сила – это власть!
- Курносый, что? – негромко хихикнула Ксения. – У «медоведа» конспект лекций стащил?
- Не, - в полный голос гаркнул Вышата. – Это послание к клубам принца Хэльварда. В газетах сегодня пропечатали. Оне на мидсумар* всеимперский фестиваль объявили.
/*мидсумар (midsommar) – праздник середины лета. Празднуется в самый длинный день в году./
- Все верно, - грохнуло из-за ворот горловой трубой Иоаллиадиса. – Слышу глас Ромашевича. Входите, молодой человек.
Вышата одной рукой, словно бы это была форточка, а не тяжеленная створка ворот, открыл дверь пошире, и посторонился, давая войти первым нам с Ксенией. И прежде чем предстать, перед черными, как волосы трэля, очами грека, успел еще подумать, что составители текстов для младшего, моего одногодки, кстати, сына императора и мои старцы-воспитатели явно с одного поля ягодки. Сомневался я, что молодой парень мог бы выдумать эти «ибо» и «тако же».
- Будете участвовать в фестивале? – поинтересовался я у светлого контура лицейского учителя гимнастики. Все равно, больше – со светлого дня в семерки сарая – я ничего пока не видел.
- В этом году – нет, - с явным сожалением в голосе, отозвался быстро проявляющийся греко-татарин. – Здравствуй, Антон. И вы, ребята… О, да с нами дама!
И тут же гаркнул так, что у меня непроизвольно ноги подогнулись:
- Вот он, наш герой! Отважный воитель, отбивший клуб от восставших мертвецов!
- Какие интересные подробности из твоей личной жизни я тут узнаю, - проворковала, сквозь звон в ушах, Баженова.
Но я уже ее не слушал. Ни ее, ни Аполлона, зачем-то взявшегося рассказывать: почему именно в этом году их клуб в объявленном принцем Хэльвардом фестивале участвовать не будет. Будто бы мне было до этого дело.
Я смотрел на судно.
Испокон веков скандинавы любили свои корабли. Тщательно за ними ухаживали, украшали витиеватой резьбой, затейливыми носовыми и кормовыми фигурами, раскрашивали яркими красками. И, за века совместного проживания, привили свою любовь славянам. Иначе в огромной стране и нельзя было. Конечно, проще было день плыть, чем три дня продираться через чащу в соседнее селение. А уж у нас на юге Сибири и подавно.
Русы умели строить корабли множества видов и назначений. Грузовые, рыболовецкие, для перевозки лесоматериала и боевые. Или смешанного типа, вроде того карви, что хранился на моем озере в усадьбе. На нем и в бой можно было пойти и грузы возить.
Но, сооружение, что предстало перед моими глазами, кораблем не было. Старый, судя по сколам – видавший виды большой рыболовецкий баркас, к которому зачем-то приделали высокий форштевень с головой, отдаленно напоминающей какое-то чудище.
- Нравится? – воодушевленно гаркнул прямо мне в ухо грек. – После ледохода будем спускать на воду. Парни всю зиму готовились. Грести учились…
Боги! Они хотели продолжить издеваться над трупом заслуженного ветерана!
- Разбираешься в мореходстве? – с затаенной гордостью спросил белобрысый парень на пару лет меня старше.
- Всегда считал, что нет. Теперь думаю, что – да, - искренне выдал я.
- Что? И по веслам пробежать сможешь?
- Пробежать сможет даже Вышата, - дернул я головой в строну большого, но не выглядевшего ловким, Ромашевича. – Стоять гораздо сложнее.
Парень фыркнул носом, и продолжил какой-то, на мой взгляд, детский допрос:
- Что? И грести умеешь?
- Да, - снова согласился я, вспоминая бесчисленные версты, пройденные на веслах.
- Скажи еще, что и драугры тут действительно бродили, как Тихомир с Ведиславом говорят, - оскалился незнакомец.
- Да, - слегка поморщился я, прикасаясь самыми кончиками пальцев к здоровенной, замазанной смолой и краской, выщерблине в киле лодки. Как раз в том месте, которым судно встречает волну. След, который мог остаться только после столкновения баркаса с чем-нибудь очень твердым.
- По телеку говорят, их тут видели, - вдруг согласился парень. – А ты чего на них полез? Вызвал бы полицию, да и все.
- С перепугу, наверное, - равнодушно ответил я. Состояние несущего каркаса лодки занимало меня куда больше, чем обсуждение того сумбурного вечера.
- Уже познакомились? – прогудел физрук. – Это Антон Летов. Я о нем рассказывал. А это Йорген Магниссон, наш стирсман*. Он из семьи потомственных судостроителей. Известный в наших краях род…
/*стирсман (др.-сканд.
- Да-да, знаю, - по-новому взглянул я на Магниссона, и протянул руку. – Будем знакомы?
Мой карви тоже был построен шестьсот лет назад потомками Магни, и, при должном присмотре и заботе, прекрасно пережил все эти века. За одно это стоило начать уважать непутевого потомка прославленного рода.
Пожали друг другу руки. Я назвал свое имя, представил спутников.
- Что? Парни выбрали, - продолжил, сопроводив фразу пожиманием плеч, Йорген. – Я в клуб пришел, потому что хотел научиться сражаться. А меня в стирсманы только потому, что знал, с какой стороны правило к ладье крепится. Без шуток…
- Вы чего? К баркасу рулевое весло приделали? – фыркнул я. – За что вы так со старичком-то?
- Что? У тебя, поди, и такого нет, - улыбнулся потомок известных в наших краях кораблестроителей и подмигнул.
- Нет, такого нет. Я рыбу ловить не люблю. Скучно.
- Нравится наша ладья? А, Антон? Ребята? Хотите подняться на борт? – соткался из сумрака черноволосый грек. – Правда, у нас не принято до посвящения в «Воины Ветра»… Но вы ведь уже с нами. Правда?
- Мальчишки, - хмыкнула Ксения и отвернулась. А потом и вовсе вышла из сарая.
- Как-нибудь в другой раз, - вежливо отказался я. Пока, все что удалось увидеть, не нравилось. Кроме Йоргена. Этот парень сразу показался каким-то настоящим. Цельным. Такого хотелось иметь в друзьях.