Андрей Дай – Выход Силой (страница 46)
- Не только. Еще и информационный задел. В любой момент можно напомнить о себе, рассказав о чем-нибудь из жизни клубов.
- Логично.
- Ну да. У того, кто подсказал принцу эту идею, золотая голова.
- А у того, кто решил к этой идее примазаться – гнилое сердце.
- Что ты, прям как мальчик маленький, твоя милость, - сморщила носик Ксения. – Просто честолюбие. Не специально же он отправил парней под твою палку! Думаю, планировался прямо противоположный процесс.
Грек убежал за медиком, который, как оказалось, постоянно присутствовал в клубе во время тренировок. Так что надевал пиджак я в полной тишине. Знал бы, что Аполлон управится за минуту, и я бы поторопился. Не знаю, что именно он там успел проконтролировать, какую помощь кому оказать, но пальто натягивал уже под его восторженные вопли.
- Вот бы пригласить твоего учителя потренировать наших ребят! – закончил он свою бестолковую речь. – На следующем фестивале мы бы всех порвали просто.
Я сделал вид, что не понимаю намеков. Нет, ну правда! Как объяснить этому человеку, который, кстати, и сам когда-то занимался спортом, что воином, как и чемпионом, можно стать, только когда хочешь этого сам. Действительно хочешь. Отдаешь всего себя этому. Выкладываешься по полной каждый день, утром перешагиваешь через боль в мышцах, и снова идешь заниматься. Хороший учитель – это тоже очень важно. Но, все-таки вторично.
- Я узнавал, - не унимался Иоаллиадис. – В других княжествах клубам местная власть помогает. И финансово, и вообще…
- Обратитесь в канцелярию княжества, - почти равнодушно выговорил я. – Но думаю, вам откажут.
- Почему? – удивился грек. – Это же не прихоть. Это же его императорское высочество для молодых людей…
- Вот именно, - дернул я бровью. – Хэльвард. Ваш клуб принадлежит ему. Причем тут княжество?
Учитель гимнастики не нашелся чего еще сказать, и мы засобирались уходить. До вечера мне нужно было попасть в кампус – дракона кормить, а ведь хотелось еще в кафе посидеть, мороженного поесть. В столовой лицея кормили вкусно и обильно, но довольно однообразно. Себя же нужно любить, и иногда даже баловать.
Серьезных травм не оказалось, а синяки и ушибы - раны не настолько серьезные, чтоб уложить молодой и здоровый организм на больничную койку. Тем не менее, когда увидел небольшую толпу ребят на пути к выходу из клубного тренировочного городка, удивился. А Баженова вообще тут же встала слева, готовясь вновь призвать щит.
- Антон! – вышел из группы парней клубный стирсман. – Так что ты решил? Останешься у нас?
- Извини, нет, - качнул я головой. – Рад был знакомству, но здесь я не научусь, ни чему новому.
- Да уж, - выкрикнул кто-то из-за спины Йоргена. – Тебе и старого хватило, чтоб нас повалять.
- Я долго этому учился. Много лет.
- А зачем? – все тот же молодой задорный голос.
- Зачем? – я задумался. Действительно, зачем? Чтоб быть готовым ко всему, что меня ждет в жестоком мире аристократов, как говорили мне старики? Так мир изменился. Это же очевидно! Я слежу за новостями в Сети, и не встречал еще ни одного сообщения о начале войны между старыми магическими родами. Этот подал в суд на того. Тот выиграл тяжбу у иного. Главы родов договорились о том-то. Этого полно. А чтоб кровь, огонь и кишки на деревьях во славу Богов – нет этого. Отошло в прошлое. Считается анахронизмом и варварством. Дуэли – да. Дуэли еще случаются. А вот полномасштабных войн кланов –давно уже нет. Так что: самый лучший клановый боец теперь – это адвокат!
Так зачем я истязал собственный организм много лет? Что я шептал себе, до крови прокусывая губу от напряжения? Что поднимало с земли, куда меня раз за разом опрокидывал древний, но крепкий как дуб, старик-воевода?
- Зачем? – крикнул я так, чтобы все точно меня услышали. – Затем, что в Вальхалле полно свободных мест! Нужно только быть готовым, и не упустить момент, когда Небесные Девы станут отбирать кандидатов. И я твердо намерен попасть в эйнхерии*! Заставить Небо запомнить мое имя!
/ Эйнхе́рии (ориг.
- Да ты просто псих, и не лечишься, - протянул чей-то вальяжный голос.
- А по мне, так вы все – тоже ненормальные, - скривил губы я. – Нормальные дома сидят, перед телевизором. Пиво пьют. А не сражаются тут, и не получают синяки и ссадины.
- Так это увлечение. Хобби. Не всерьез. Вроде игры в викингов, - возразили мне.
- Этим мы с вами отличаемся, - согласился я. – Все, что я делаю, стараюсь делать хорошо. И не считаю это игрой. Удачи, парни. Успехов вам… И все такое.
Пожал руку задумчивому Йоргену, и мы вышли на яркое солнце площадки перед парадными дверьми бывшего речного вокзала. Такси было уже вызвано, и должно было подъехать с минуты на минуту.
Сказать, будто я был разочарован – это как ничего не сказать. Я был раздавлен. Крушение надежды обзавестись в клубе верными хирдманами, друзьями и соратниками, оказалось довольно болезненным. Даже там, в единственном на многомиллионный город месте, где собирались поклонники эпохи великой руских героев, не нашлось ни единого человека с горящим сердцем! Означало ли это, что и во всей стране я не найду единомышленников? Что из миллионов потомков завоевателей я последний, кто стремится занять место на скамьях вокруг очага у подножия трона Отца Богов?
Конечно, дружину можно было просто нанять. За приличное жалование всегда найдется сотня – другая желающих сразиться хоть с самим Ёрмунгандом*. Но это же означало, что их верность будет зависеть от величины оплаты. Допускать же в ближний круг людей, способных предать – это ли не глупость?! И хуже всего, что не было ни единой идеи, где еще можно было поискать достойных свиты людей.
/*Ёрмунганд, (др.-сканд.
О, конечно. Воспитатели легко нашли бы несколько десятков бойцов из той, прежней, еще отцовой дружины. Тех, кто, подобно Кнуту Ормссону, были как бы во временном отпуске, дожидаясь того момента, как у правила встанет новый князь Летов, и их служение снова будет востребовано. Но ведь им всем сейчас уже под сорок. Старики, которые вряд ли поймут и примут мои чаянья и устремления. Которые постоянно будут сравнивать с отцом, советовать и поучать. И всегда видеть во мне только мальчика, взявшегося играть во взрослые игры. Не предводителя, не лидера. Ребенка! Сопливого студента, которому повезло родиться со звучной фамилией.
Понятное дело, и это временно. Прошли бы годы, и я своими делами, возможно, добился бы их уважения. Только к моменту, когда я войду в самую силу, все они уже станут древними стариками, которым пристало рассказывать внукам о деяниях молодости, а не стоять в строю и смотреть в глаза Смерти.
Все это меня совершенно не устраивало. Хотелось чтоб, если я крикну: «Вперед!», ответом было «Ра-а-а» внушающее ужас во врагов. Чтоб моя дружина стала еще одним щитом и мечом в руках, а не вечно нудящим над ухом – «нельзя, не принято, не положено» - насекомым над ухом. Потому что я действительно намеревался потрясти этот застоявшийся, как озеро, превратившееся в болото, мир.
Посидели в кафе недалеко от Лицея. Разговаривали о всяком разном. Ничего серьезного. По большей части слушали язвительные комментарии Ксении на увиденное в клубе. Мог бы добавить, но на сердце и без того было тяжело, и не хотелось изливать эту безнадегу на друзей.
Слегка обсудили с Ксенией процесс заключения договоренности с наемниками. Нельзя сказать чтоб девушка была в этом вопросе специалистом – ее родители даже не входили в правящий отрядом род. Но все-таки разбиралась куда лучше меня. А уж о реальных возможностях «Перуничей» знала практически все.
Ну что сказать? Пройти три тысячи верст и основать в дикой Сибири княжество, как это сделал мой предок, они бы не смогли. Из оговорок Баженовой, да и просто с точки зрения здравого смысла, было понятно, что действительно крепко в отряде только правящая семья и еще несколько родов считающих частную армию семейным предприятием. Остальные, и их было большинство, приходили, когда дела у отряда шли в гору, и увольнялись, когда вознаграждение их не устраивало. Логично было предположить, что раз «Перуничи» стали браться даже за охрану не особенно важных объектов, на тот период времени, ни большой численностью, ни высоким качеством бойцов они не располагали.