Андрей Дай – Выход Силой (страница 31)

/*Мёд поэ́зии, (Одрерир - от одного из имён Одина - Озр или Одр) поэтический мёд — в германо-скандинавской мифологии напиток, глоток которого наделял поэтическими способностями, магической силой и яростью в бою. По легендам этот напиток был изготовлен из крови Квасира двумя братьями-гномами Фьяларом и Галаром. Ради сохранения тайны этого напитка братья убили великана Гиллинга, но старший сын Гиллинга Гуттунг забрал у них «мёд поэзии», как выкуп за смерть отца. Один с помощью Бауги, младшего брата Гуттунга, проник в пещеру, где Гуттунг прятал напиток. Соблазнив Гуннлед, дочь Гуттунга, охранявшую «мёд», Один похитил все запасы напитка. Гуттунг, узнав о пропаже, отправился в погоню, но Один, превратившись в орла, успел добраться до Асгарда, правда по дороге некоторое количество напитка вытекло из его заднего прохода. В Асгарде Один наполнил напитком большой золотой сосуд и отдал его своему сыну, богу поэтов Браги. Считается, что подлинное поэтическое искусство бывает только у тех, кого боги им наделяют. А та часть мёда, которую пролил Один, стала достоянием бездарных поэтов./

Под чай из трав Алтая – бадан с чем-то еще – и сладкую выпечку, дети пели и декламировали стишки. Видимо это должно было развлечь гостя, потому как разговоры о делах за столом категорически не велись, а жевать в тишине было как-то непривычно.

Наконец, женщины стали уносить все со стола и уводить детей. Подростки и юноши ушли сами, не забыв предварительно поблагодарить старейшину и, почему-то – меня. Мужчины пересели на места ближе к нам с Зерахом Моимовичем.

- Мы изучили документы, ваше сиятельство, - без долгих предысторий, начал, как старый мой знакомец, Арон Давидович. – И признали, что сможем добиться успеха во всех процессах, если они будут вами инициированы.

- Отличная новость, - медленно кивнул я, как бы предлагая адвокату продолжать.

- У нас появился лишь один вопрос, ваше сиятельство, - подхватил тему старейшина, а остальные мужчины, тоже наверняка как-то связанные с юриспруденцией, тут же принялись кивать, как китайские фарфоровые болванчики. – Скажите мне, Антон Рутгерович. Что станет с этим городом?

- С Берхольмом? – уточнил я, только чтоб выиграть немного времени на обдумывание. В принципе, нечто подобное прогнозировалось. Ответ на этот вопрос у меня давно был готов. Следовало только подобрать нужные слова. Подходящие для этих людей и этого дома.

- Именно там, ваше сиятельство. Именно так. Поймите нас. Мы, благодаренье вашим достославным предкам, поселились здесь очень давно. И привыкли считать этот город своим домом. Не хотелось причинить Берхольму и его жителям какой-либо вред.

- Даже при самом плохом варианте развития событий, горожане не почувствуют перемен, - догадавшись, наконец, о чем именно спрашивал этот старик, ответил я. – В идеальном, коррупция будет полностью изжита. Это означает, что порядка и процветания в городе только добавится. Я не планирую каким-либо образом вредить городу. Вычистить его от мусора… В том числе – человеческого. Восстановить попранную справедливость. Дать горожанам равные возможности. Да! Вредить? Нет.

- В документах не содержится описания мероприятий вашего сиятельства по… изменению существующего положения в городе вещей, - осторожно продолжил расспросы Арон. – Я имею в виду время, после того, как имперский суд вынесет нужный нам вердикт. Мы опасаемся, что у вас появится соблазн изменить все сразу… Силовыми методами. В этом случае Берхольм и его жители могут пострадать.

- Силовые методы, - улыбнулся я. О, да! Я понимал, к чему ведет хитрый караим. Учитывая репутацию нашего рода, они боялись, что я поведу себя как захватчик. Так, словно бы взял Берхольм штурмом, и отдал на поток и разграбление. В моей способности завалить улицы города-предателя трупами, они не сомневались. – Отличный кеннинг. Если придется писать вису, я, с вашего разрешения, непременно его использую… Но нет. Город мне нужен. И я намерен оставить его своим потомкам. Богатым и платящим налоги. Я ответил на ваш вопрос?

- Однако, - продолжил я, не став дожидаться, когда последует просьба об очередном уточнении. Юристы – дотошные люди. Привыкшие скрупулезно разбираться в вопросе, прежде чем браться за дело. – Некоторым людям… возможно даже некоторым семьям… придется покинуть наш славный город. Естественно, после того, как они оплатят причиненный их деятельностью ущерб.

- Не исключен вариант, ваше сиятельство, - качнул головой старейший из Капонов, и остальные тут же повторили, задергали, закачали головами. Это единордушие уже начинало раздражать. – Что эти «некоторые» сочтут ваше устранение менее расточительным мероприятием, чем… как вы выразились: «оплата ущерба».

- О, да, - оскалился я. – Это здорово упростит все дело. У меня появится право применить, как вы выразились: «силовые методы». Все законы, и писанные и неписанные, и Божьи и человеческие, встанут на мою сторону. Нужно быть отчаянной отваги человеком, чтоб бросить вызов разгневанному Летову.

Я даже разволновался слегка, представив, примерив, словно отцовское пальто, такое вот, «силовое» развитие событий. Пылающие, словно гигантские свечи, небоскребы. Сминаемые волей и Силой автомобили. Трупы, кровь и пламя. Родовой дар всколыхнулся, выполз из самых потаенных глубин моего я, расползся по комнате серой свинцовой тучей, в один миг погасив все иные краски, наполнив жилы сидящих рядом людей невыносимой тяжестью безысходности, лишив сил и даже самой воли к жизни. И тут же, двумя ударами сердца спустя, гнёт исчез, втянулся обратно, как верный пес в конуру, до времени, когда хозяин снова призовет его на службу.

Эта, скромная, по моему мнению, демонстрация, привела к совершенно непредсказуемым последствиям. Стоило только краскам дня снова заиграть в обширном помещении, как старый Зерах Моимович, тяжело опираясь о резную спинку стула, сполз коленями на пол. А потом и остальные, наверное, с десяток Капонов помоложе, в точности повторили движения своего старейшины.

- Примите же… - хрипло начал, остановился, прокашлялся, и продолжил чистым крепким голосом старик. – Примите же наше служение, господин. От всего рода Капон, прошу и клянусь уже более десяти веков распростертой над этим домом Благодатью Божьей, в верности и честной службе.

Это был неожиданный поворот. Тонкий, как интрига, вполне в духе коварных римлян, дипломатический ход. Не наемные юристы, не соратники, готовые встать плечом к плечу в битве за славное будущее моего рода в обмен на вознаграждение. Слуги, честно исполняющие прихоть хозяина. Всего лишь, исполняющие.

Слуги рода – это нечто особенное. Люди, целая семья, посвятившая себя служению какому-то аристократическому семейству. Еще не дворяне, но уже и не простолюдины. Обладающие всеми правами мещан, но неподсудные обычным, гражданским судам. Ибо ответственность несет отдавший приказ, а не исполнитель.

Идеальный вариант для Капонов. Во-первых, совершенно исключающий какую-либо месть со стороны обиженных их деятельностью мастеров Берхольма. А во-вторых, разом поднимающий их социальный статус. О, да! За века благоденствия, эта семья наверняка сумела накопить достаточно, чтоб ее члены ни в чем не нуждались многие годы, даже пребывая в счастливой праздности. Но ведь они и не думали останавливаться на достигнутом. А хороший юрист, адвокат со светлой головой и хорошо подвешенным языком, по определению не мог зарабатывать мало.

И вот настал момент, к которому эти люди, множество поколений, стремились. Их заметили. В их услугах нуждается правящий род не самого маленького и потенциально богатого княжества. Получить герб, войти в благородное сословие им, потомкам хазар-иудеев, практически невозможно. Только если купить титул где-нибудь в Европе, чем грешили множество их ортодоксальных единоверцев. Да и то. Кто примет их в серьез? Кто позволит войти в общество высокородных?! А слуги рода повсеместно вызывают уважение. Это не тщеславные купчишки, купившие титул барона. Это люди, вверившие судьбу многих будущих поколений в руки хозяина. И у меня, у всех грядущих, еще не рожденных Летовых, больше не будет права выбора. Теперь этим будут заниматься только Капоны, или никто.

- Принимаю ваше служение, славный род Капон, - прокаркал я вмиг пересохшим горлом. И сложил ладони лодочкой. В которые седой как лунь Зерах Моимович тут же вложил свои сухие морщинистые, неожиданно тяжелые, руки. – Отныне и вовеки веков. Пока жив хоть один Летов, вы не будете знать нужды, и вам не будет грозить опасность.

У нас были и другие слуги. Мои старики-воспитатели, например, как раз из таких. Жаль только, что их семьи, пройдя вместе с моим родом через тридцать три несчастья, практически исчезли. Еще один род, куда более многочисленный нежели мой или стариков, после пропажи отца… Как бы это высказать по тактичнее… Самоустранился. Они жили где-то в горах Алтая, чем-то занимались, женились, рождались и умирали, но все это без участия господ. Вне моей жизни и моих интересов. У Капонов так не выйдет. Великий план огромен, и подразумевает, в том числе, возвращение рода в столицу, ко двору императора. Не в придворные, нет! В свет, в самую гущу аристократической жизни. Целая банда матерых юристов должна будет существенно облегчить мне выход из небытия, и обеспечить неотвратимость воздаяния.