Андрей Дай – Выход Силой 2 (страница 36)
— Это угроза, ваше сиятельство?
— Угроза? Нет, что вы. Это констатация факта. Я не беру взяток, и не участвую в криминальных схемах. Со мной будет трудно, но возможно, договориться, и совсем невозможно купить. Но у тех, кто не собирается сдохнуть в подворотне, найдутся аргументы. Я думаю, глупые люди на городском дне не выживают.
Не знаю, поняли меня или нет. Понадеялся только, что хватит ума передать мои слова дословно. А уж те, коту мои слова предназначались, разберутся. На общем информационном фоне — город теперь практически в моих руках, и отдавать его какому-то мутному Совету Мастеров я не собираюсь — бонзам подпольного мира нужно выбирать на чьей они стороне. Старой «крыши», которая их теперь ни от чего защитить не в силах, или на моей. Впрочем, подозреваю, решение не появится сразу. С готовыми мать родную продать за горсть золота мастерами бандиты легко общий язык находили, а вот как с молодым да ранним князем получится — одни Боги знают.
Не исключался нами и силовой метод решения княжеской проблемы. Тут ведь все просто: не станет меня, последнего в роду, и некому будет и городских богатеев, как Ксения говорит: кошмарить, и бандитам некого будет бояться. Сами собой заглохнут иски в имперском суде — княжество, это то, что принадлежит князю, а не какой-то, абстрактный, кусок земли. Хотя, в империи и существуют некоторые территории, все еще называющиеся княжествами, но управляющиеся назначенным правящей семьей наместником. В первую очередь те, удельные, которые достались императору по первому уговору, как лишившиеся наследников. Но и такие есть, где аристократическая семья жива и здравствует. Просто не правит. Но и там каждый кусочек земли имеет своего хозяина — прямого вассала императора.
Алтай, как последнее удельное княжество, в случае моей кончины, ждет первый вариант. Предок, Ингемар Свинец, тоже древний первый договор заключал. С одной стороны, опасное это дело — жить постоянно под пристальным вниманием государевых людей, так и норовящих выслужится, изжить княжескую династию, и привести удел к прямому императорскому управлению. С другой, не зря в Кодексе Законов империи раздел, касающийся удельных княжеств как бы не для общего доступа. Это, чтоб в головах обывателей не появилась подлая мыслишка, что без империи жить стало бы намного легче. А такой вариант — полное отделение — вполне возможен. Изначально, первым договором и закреплялось, что государство русов — это конфедерация самовластных удельных княжеств. Глава же государства, конунг конунгов, просто первый среди равных. Вот так вот. И думается мне, будь текст соглашения более чем тысячелетней давности хоть немного другой, попробуй Рюрик Фрисландский хоть чуточку ограничить власть соратников, создать империю у него бы не вышло. Вольнолюбивые морские короли могли признать существование старшего брата, но не господина и повелителя.
Получается я, мое княжество, моя семья — последний осколок того первого уговора. Последнее напоминание Рюриковичам, что их власть в стране не совсем абсолютна. И на пути к идеалу всего один юный, резкий парень. Которого было бы проще простого махнуть с игровой доски легким движением руки, кабы не сиятельный уровень потенции и люди, успевшие мне присягнуть.
Потому, надеяться, что все наши начинания пройдут бескровно, никто и не надеялся. Устрой на меня, те же городские мастера, успешное покушение, их даже наказывать по полной не станут. Найдут какого-нибудь козла отпущения, а истинных виновников может еще и наградят. Вот только любая попытка покуситься на мою жизнь и здоровье и мне развяжет руки. Кровь за кровь. Ударом на удар. И весь вопрос вдруг сжимается до простого: готов ли ты разменять свою жизнь, в обмен на жизнь юного князя?
Больше интересных вопросов не прозвучало. Спрашивали еще много. Уточняли. Один, особенно настырный, все пытался вырвать из моих уст прямые обвинения должностных лиц городской полиции. Провоцировал, но своего не добился. Я — суд и судья в Алтае. Но подчиняющаяся Совету городская полиция — это не мои люди. Определять степень вины каждого из них должен городской суд. На худой конец — имперский. Мои же, даже подкрепленные документальными доказательствами, слова, подходят под определение «клевета». Стоило мне брякнуть что-нибудь такое в отношении должностного лица, и иск в суд гарантирован.
Много спрашивали обо мне и семье. Какой-то придурок рискнул задать вопрос о моих отношениях с матерью. Даже отвечать не стал. Просто приказал, чтоб выкинули придурка на улицу. Я им что? Кинозвезда, в грязном белье которой только ленивый еще не порылся?
8. Руна Отил
На контролируемых наемниками улицах Берхольма было малолюдно. Сопротивления «Перуничи» не встретили никакого, но план войсковой полицейской операции предусматривал таковую, и к применению силы мы были готовы. На каждом значимом перекрестке кортеж встречал блокпост — несколько оборудованных пулеметами легковых автомобилей при поддержке минимум одной единицы техники с тяжелым вооружением. А на границе с подконтрольным Совету Старым городом нас и вовсе встретили несколько бронетранспортеров.
Город выглядел так, словно только что был завоеван. Не для того, чтоб пограбить, а насовсем. Поэтому военные держались настороже, но на каждое и любое шевеление не стреляли, и обывателей не грабили. Наоборот, покушения на мародерство пресекалось быстро, и жестко. Некоторых особенно непонятливых просто расстреляли.
Полицию разоружили, и из полицейских участков выгнали. Арсеналы охранялись. Перемещение по улицам частного автотранспорта было временно приостановлено. Автовладельцев вежливо разворачивали обратно в гаражи и на парковочные места. Кроме военных, по моей части Берхольма разрешалось ездить только сотрудникам экстренных служб. Магазины, аптеки, больницы работали как обычно, но подвоз товаров в лавки тоже пока запретили.
По городским телеканалам почти непрерывным потоком шли разглагольствования каких-то личностей на тему того, как в городе все плохо, и как много бед я уже натворил. Ни единое высказывание видеорядом не подтверждалось, да и неоткуда было взяться этому видеоряду. Съемочные группы враждебных СМИ мимо блокпостов просочиться не смогли.
В противовес голословным утверждениям, мы, на официальном сайте в Сети, в режиме он-лайн вывели данные с полицейских камер видеонаблюдения. Любой, кому это было интересно, мог посмотреть, что реально происходит на улицах.
Приятной неожиданностью стала поддержка со стороны всеми уважаемого новостного канала «Сибирский Край». Костына организовал через Сеть даже прием заявлений горожан о правонарушениях, допущенных оккупационными войсками. Ну и на портале «Края» тоже демонстрировались виды улиц города. Добровольных помощников, что сняли на телефон видео из окна, и отправили в Сеть, было предостаточно. Попутно журналисты портала рассказывали какой из телеканалов кому из городских бонз принадлежит, и какие конкретно у молодого князя к этим людям претензии.
Саженях в ста за последним блокпостом «Перуничей» кортеж остановила полиция. Впрочем, ненадолго. Ничего нам предъявить они не смогли, и препятствовать свободному проезду не имели права. Старый Гуселетов предложил им или освободить путь, или объяснить губернатору, по какой причине аристократ не смог посетить ежегодный Губернаторский Летний бал. И пообещал, вызвать жандармерию, если они посмеют препятствовать свободному проезду.
В Старом городе пришлось сделать крюк. Ашин Улушхан с наследником изъявили желание прибыть в Губернаторский Дом со мною вместе. Продемонстрировать, так сказать, единство высшей аристократии Алтая. Я не возражал. Хоть кортеж и включал, кроме нашего старого лимузина, еще четыре больших трофейных джипа с охраной, все равно выглядел до неприличия маленьким. Еще четыре автомобиля — два новейших лимузина и две машины с охраной — сделали размер каравана приемлемым.
Нападения до бала мы не ждали. Не так-то это и просто за какие-то считанные часы найти исполнителей, и организовать грамотное, с расчетом на успех, покушение. Но на всякий случай, даже у гостиницы, где поджидали шорцев, никого близко к машинам не подпускали. Ормссон заявил, что на то, чтоб засунуть под днище автомобиля мину ума много не нужно. И этот вариант самый простой в исполнении. Потому охрана была настороже.
Но никто даже подходить не пытался. Для меня этот губернаторский бал был первым выходом в свет, а для новой княжеской дружины — первое боевое задание. Дружина — это конечно универсальное воинское подразделение. Но охрана первого лица, все-таки основная задача.
К слову сказать, ни одного законченного прототипа своего пехотного доспеха Ромащевич так пока и не создал. Иначе мы бы их обязательно к этой вылазке «в тыл врага» применили. Но и в обычных, современных доспехах и с оружием из последней линейки одного из оружейных концернов, бойцы выглядели достаточно грозно. Пусть даже мы все прекрасно понимали, что выучки на настоящее боестолкновение у парней не хватит, и воспользоваться навороченным обмундированием на все сто они не смогут. Но пока довольно было и нужного вида. В конце концов, за закрытыми непрозрачными забралами было не видно, что дружинники такие же безусые юнцы, как и я сам.