Андрей Дай – Выход Силой 2 (страница 38)
— У меня этого добра тоже нет, — пошутил я. — Ничего. Как-то живем.
— У вас, Антон Рутгерович, есть железная дорога. Чем не труба? Я слышал, у вас возникли какие-то разногласия с Братством Стали?
— О, не беспокойтесь. Ничего такого, что могло бы повлиять на мои дела. В конце концов, это их стальной путь лежит на моей земле, а не наоборот.
— Рад, что вы полностью осознаете все выгоды своего положения, — вроде как сделал комплимент старый — ему явно было уже за сорок — князь. — Когда надумаете всерьез поспорить с Братством, дайте знать. Будем следить за новостями, и болеть за вас. Зная подход Летовых к выбору способа решения проблем, смею предположить, что зрелище будет захватывающим.
— Только, если инициатива будет исходить от меня, — снова поклонился я. — Прошу нас простить. Нам нужно поговорить с губернатором…
— Да-да, конечно, — вернул поклон дядя. — Господин Ивлев, должно быть, переживает за этот город. Совсем недавно он говаривал, что уже считает Берхольм своей новой Родиной…
— Капец, вы инопланетяне, — поделилась Ксения, когда мы отошли от родственников достаточно далеко. — Расшифруешь, о чем вы говорили?
— Капец, Ксения! Ну, это-то совсем просто. Сначала он спросил, поддерживаю ли я связи с матерью. Я ответил, что конечно. Потом он, зная о наших проблемах с Братством Стали, предложил провернуть аферу на бирже. Если хорошенько надавить на Братство, и они сразу не сдадут назад, их акции здорово просядут в цене. Имея информацию о начале разборок, можно здорово заработать. Причем, если с его стороны это еще можно как-то назвать инсайдерскими данными и блокировать сделки, то с нашей — это не более чем еще один инструмент давления на владельцев железных дорог. Вот он и предложил воспользоваться его финансовыми накоплениями, если у меня в том будет нужда. За определенный процент, конечно.
— Да ладно, — не поверила девушка. — Вы говорили совсем о другом. А в конце так и вовсе о губернаторе, а не о Стальных.
— Ну, да. В конце дядя порекомендовал мне не трогать вольности города, если не хочу поссориться с Рюриковичами.
— А ты промолчал.
— Конечно, — с важным видом согласился я. — Не мог же я ему прямо в глаза заявить, что мои отношения с правящей династией — это совершенно не его дело. И что даже намекать на них не очень прилично. Все-таки какой-никакой, а родственник.
— Что-то я не заметила, чтоб этот родич как-то принимал участие в твоей жизни, — фыркнула Баженова. — Эти твои, старики-воспитатели, и те, как к родному к тебе относятся. А он только сейчас выполз.
— Тайшиных вполне бы устроило, если бы меня вообще в детстве медведь какой-нибудь задрал, — прошептал я. — У них был бы реальный шанс заполучить Алтайский престол. А теперь, как ты говоришь: их поезд ушел.
— То есть, они нам совсем не друзья?
— У нас пока нет друзей, — не удержался и кивнул я. — Старые связи ослабли, а новых я еще не успел сделать. Так что пока мы сами за себя. Ну, или одни против всех, если хочешь.
— Да плевать, — легкомысленно отмахнулась Ксения. — Что так, что этак. Прорвемся!
— Несомненно.
Тем временем мы, неспешно сделав почти полный круг по залу, вышли, наконец, к тому месту, где губернатор Ивлев готовился огласить начало традиционного летнего бала.
— Дорогие гости, — усиленный магией голос государева наместника доносился до самых дальних углов зала. — Друзья. Позвольте выразить счастье видеть вас всех в этот вечер здесь у меня. Вновь, традиционно, на Летний бал были приглашены все самые значимые люди юга Сибири. Впервые у нас его сиятельство, князь Алтайский со свитой. Прошу любить и жаловать…
Легонько ему поклонился. А он продолжил перечислять имена наиболее значимых гостей, давая время этим людям каким-нибудь образом себя обозначить. Кстати сказать, ни одного из городских мастеров, или членов их семей в зале не оказалось. Но наместник сделал вид, будто так и надо.
— За сим объявляю Летний губернаторский бал открытым, — закончил Ивлев свою речь.
Оркестр заиграл вальс, губернатор лихо подхватил свою дородную супругу и, подавая пример остальным гостям, повел ее в танце.
— Потанцуем? — предложил я Ксении.
— Я не умею, — прошептала она. — Эти ваши танцы… Они такие сложные.
— Найми себе учителя танцев, — посоветовал я. — Пригодится.
С чего-то я решил, что Баженова будет мне достойной спутницей на балу, и даже не поинтересовался у девушки: умеет ли она танцевать. По идее, начинает бал всегда хозяин со своей парой. Но следующими должны были быть мы с Ксенией. Конечно, ничего страшного не произойдет, если я вообще не стану выходить на танцевальное поле. Главное, чтоб это потом не было воспринято обществом, как признак возникших между мной и представителем императора разногласий.
На счастье, спутница шорского наследника, Шелтран-шана не подвела, и парень повел хорошенькую, улыбающуюся блондинку. Следом за ними центр зала очень быстро заполнился кружащимися в вальсе парами.
— Сударыня, — капитан имперской армии возник перед нами внезапно, словно из-под земли. — Позвольте пригласить вас на танец?
— Она сегодня не танцует, капитан, — холодно процедил я.
— Штабс-капитан, — поправил меня офицер.
— Это ничего не меняет.
— Я дерусь, штабс-капитан, — на показ, осмотрев военного с ног до головы, улыбнулась Ксения. — А вы? Вы умеете драться?
— Позвольте откланяться, — щелкнул каблуками капитан. — Прошу прощения за беспокойство.
Исчез он тоже быстро. Какая-то секунда, и этот тип скрылся в толпе народа. Редкостный талант. Даже завидно стало.
— Что-то случилось, ваше сиятельство? — озабоченно поинтересовался разгоряченный танцами Ивлев. — Вы не стали танцевать…
— Мы, в некотором роде, здесь по делу, ваше превосходительство, — поспешил я развеять тревоги имперского чиновника. — Сами понимаете — такие дела закрутились. Не до развлечений.
— Да-да, понимаю, — слегка смутился губернатор. — Я как раз искал случая с вами поговорить.
Ивлев показал ладонью удобный, оборудованный мягкой мебелью, и, самое главное — никем не занятый уголок.
— Присядем?
— Охотно, — согласился я и поспешил усадить Ксению. Пока она сидела, пригласить ее кому бы то ни было на танец, будет дурным тоном. — Итак? О чем вы хотели поговорить, Хотемир Тихомирович?
— Вы знаете, Антон Рутгерович, — начал Ивлев. — Не далее, как сегодня, я приказал провести первичную экспертизу той недвижимости, которую я, как государев наместник, и моя канцелярия занимает в Берхольме. И что же я узнаю?!
Я вскинул бровь, улыбнулся и промолчал. В конце концов, этим непоняткам с городским особняком в Берхольме не одна сотня лет. Так что я совершенно не верил историям о внезапных «экспертизах».
— Каково же было мое удивление, Антон Рутгерович, когда я узнал, что переданное нам Советом Мастеров здание городу никогда не принадлежало! Нет ни единого документа, которым бы ваши уважаемые предки передали права на этот комплекс зданий кому бы то ни было. Быть может, в архиве вашего рода вам встречалось что-то?
— Нет, ваше превосходительство. И у нас ничего такого нет. Городские старшины нагло присвоили себе то, что им не принадлежит.
— Каково?! — вспыхнул чиновник. — Выходит, что все эти годы слуги императора пользовались уворованным имуществом?
— Выходит, что так, — снова улыбнулся я.
— Но вы-то? Вы сами, ваше сиятельство. Ваш батюшка… Никогда, ни единым словом, ни мне, ни моим предшественникам на этом посту… Ни слова в укор.
— Государевы люди ничего у рода Летовых не крали, — пояснил я. — За что мы стали бы вас укорять? Единственное, за то, что поверили наглым ворам и мошенникам?
— Вы правы, ваше сиятельство, — как-то поник губернатор. — Мои предшественники… да и, к стыду своему вынужден признать, и я тоже… Мы были просто очарованы этими нечистоплотными людьми. Но я не намерен это так оставлять. Решительно не намерен!
— Что вы предлагаете, Хотемир Тихомирович? — заинтересовался я.
— Что вы скажете, Антон Рутгерович, если я предложу вам выкупить эти здания у вашего рода? Завтра же отправлю рапорт по инстанции, и смею надеяться, уже вскоре императорским казначейством будут выделены необходимые средства.
— Хорошо, — легко согласился я. — Это будет наилучшим выходом из нашей непростой ситуации. Пусть соответствующие специалисты свяжутся с его светлостью, господином Гуселетовым, моим министром финансов, и обсудят сделку. Я передам ему ваше предложение.
— Отлично, — сверкнул глазами губернатор. — Искренне рад, что мы договорились. Признаться, думал, что вы можете быть против такого варианта решения проблемы.
— Отчего же? В умах горожан это здание давно уже Губернаторский Дом, а не усадьба Летовых. Отчего же мне держаться за старые камни? У меня есть единственное условие.
— Да-да, слушаю вас, ваше сиятельство. Все, что в моих силах.
— Это не вызовет никаких затруднений, Хотемир Тихомирович. Я только хотел бы забрать кое-какую свою собственность. Ну и… попросить, чтоб служащие вашей канцелярии, по мере сил, ухаживали за местом упокоения моего славного родича, княжича Свенельда.
— О, не сомневайтесь. Крипта, где покоятся останки знаменитого воеводы трех Великих Князей, и сейчас уже объект культурного наследия. И находится под охраной империи.
— Вот как? — удивился я. — Неожиданно.
— Да-да. Так что, ваше сиятельство, не беспокойтесь. Крипта не останется без пригляда.