Андрей Бузлаев – Последнее дело Джека Рэтчета (страница 38)

Быстро поприветствовав спавшего у двери консьержа, Джек бегом взлетел по лестнице на свой этаж и… замер перед дверью, не решаясь даже постучать. Зато сердце в груди колотилось совершенно не к месту, подскакивая словно бы до горла. «Старею, лестница с трудом даётся» – он зачем-то попытался успокоить сам себя шуткой, хотя и не понял, к чему этот самообман.

Так и не сумев поднять руки и постучать, он с трудом смог пересилить себя на то, чтобы позвать девушку:

– Ширли, не спишь? Это я.

– Заходи, Рэтчет! Я сейчас, – девушка гулко отозвалась из душа, чуть приоткрыв дверь — до Джека донёсся шум воды.

Детективу сразу стало легче от того, что она всё ещё была дома и он, мгновенно успокоившись, зашёл. Запер за собой дверь и осмотрелся. Ещё никогда его квартира не была такой чистой и идеально прибранной. Не знай он, что девушка провела тут всего несколько часов, так решил бы, что ей потребовались на уборку многие месяцы, если не годы! Однако, как истинный мужчина, он без труда нашёл в этом что-то плохое. «И как я рубашку теперь найду? – промелькнула у него в голове предательская мысль. – Точно ведь помню: на полу три шутки лежало, после прачечной… а теперь где их искать?».

– Ты что, вызвала десяток подружек? – обратился он к Ширли через дверь, направившись к окну и опустив жалюзи.

– Ты о чём? – с усмешкой уточнила она, выходя из ванной в полотенце и неспешно промакивая вторым волосы.

– Да тут был такой бардак… не представляю, как можно было справиться так быстро в одиночку.

– О, а вот в этом я нисколько не сомневаюсь — ты действительно этого не представляешь! Попробовал бы хоть раз убраться, тогда бы и смог представить, – она откинула полотенце на кровать, позволив ещё влажным волосам раскинуться на её плечах. Джек же старался не смотреть в её сторону, поспешив на кухню, где принялся варить кофе.

– Я пробовал. Хотя у меня чисто мужской способ убираться в квартире.

– Это какой? – она изобразила любопытство и направилась вслед за ним.

– Привести домой женщину. Осечек, как видишь, не случается. Впрочем нет, пару раз было… но мне всё равно понравилось.

Он тут же пожалел о сказанном, хоть было и поздно. И действительно, его опасения подтвердились: девушка развернулась на полушаге и спешно пошла к кровати, забирать с неё мокрое полотенце, после чего юркнула обратно в ванну и демонстративно громко заперлась там на щеколду.

– Ну молодец, Рэтчет… как был идиотом, не способным при ней нормально разговаривать, так и остался, – принялся едва слышно ворчать сам на себя Джек. – Как ты все эти годы с другими общался? С ними же нормально всё было, так чего тебя опять клинит?

Кофеварка зашипела, начав источать приятный аромат кофе вперемежку с запахом подгоревших углей и Джек поспешил снять её с газа, чтобы не дать свежей порции повторить судьбу многих предшественниц.

– Ширли, я кофе сварил. Тебе налить?

– Наливай. И не называй меня Ширли! Я ведь уже говорила — это больше не моё имя…

– О господи, ещё одна… – недовольно проворчал себе под нос Рэтчет, доставая кружки, после чего уже громче уточнил: – И как же тебя теперь стоит называть?

– Джудит Бригита Фостер Роджерс, – раздалось ему в ответ.

Голос девушки всё ещё звучал ожесточённо и он понял, что шутить на тему нового имечка, добавляя к нему «фон-бон Ротманшталь Голдштейн» лучше не стоит, хоть и очень хотелось, иначе она и впрямь в минуту соберёт все свои вещи и отправится домой.

Вместо этого он решил показать максимум покорности в своих интонациях:

– Как скажете, мисс Роджерс! Ваш кофе подан, прошу к столу! Сливки, сахар, коньяк, лимон?

– Не ёрничай! Кто пьёт кофе с лимоном? – фыркнула она, вновь выходя в квартирку Джека, уже будучи одетой в платье.

Простое, но всё равно прекрасное, как показалось Джеку. «Возможно, дело не в платье, а в том, на ком оно» – подумал детектив мечтательно, ловко снимая его с девушки в своих мыслях.

– Ты знаешь, мне сегодня довелось, например. И профессор-энтомолог, поивший меня этим напитком, уверял меня, что все итальянцы предпочитают его именно в таком виде — с долькой лимона. Так что итальянцы и я пьют кофе с лимоном, мисс Роджерс. Хотя профессор ещё и неплохого коньяку туда плеснул, возможно, дело в этом.

– Нет, кофе с коньяком мне не нравится. Сахар и сливки. Подожди, откуда у тебя сливки? У тебя в холодильнике даже молока нет!

– Для тебя — найду без проблем! – подмигнул Рэтчет и рванул к выходу.

Он знал, к кому стоит обратиться: у главного гурмана и эстета их дома всегда водились самые затейливые блюда одного из лучших ресторанов, ведь он был их шеф-поваром. И уж сливки-то у него не заканчивались никогда! А у Джека был запасной ключ от его квартирки. И — после небольшого недоразумения с продажными девушками, которое Джек помог ему урегулировать — разрешение брать из холодильника всё, при том когда ему только заблагорассудится. Он старался не злоупотреблять этой привилегией и наведывался туда не чаще раза в месяц, но сейчас решил немного разойтись, прихватив для своей «подруги детства» всего, что только смог ухватить. Пришлось даже записку на холодильнике оставить, чтобы парень не решил, что к нему наведывались воры. «Прости за пустые полки. Ты спас меня! Джек», – он решил быть лаконичным.

Когда он вернулся со всеми этими припасами к себе девушка аж ахнула:

– О господи, Рэтчет! Ты ограбил ближайший магазин?

– Нет, что ты. Просто храню продукты в другом холодильнике — в мой они все не помещаются. Твои сливки, прошу.

– Ну хоть мамонта ты не притащил? – засмеялась она. Её интонации снова стали теплее, что невероятно порадовало Джека. С одной стороны, он не хотел признаваться себе в чувствах, которые испытывал к девушке. С другой же, игнорировать у него их тоже не получалось… ещё в детстве. И тогда это часто выходило ему боком, они то и дело сорились из-за его непонимания, как вести себя с этой бойкой рыжей девчушкой с короткой стрижкой. Сейчас он понимал чуть больше, но и боялся сделать что-то не так куда сильнее прежнего…

– Знаешь, Джек, пока тебя не было, я подумала…

– Чёрт, – вырвалось у Джека.

– Что?

– Нет-нет, извини. Продолжай. Ты что-то хотела сказать?

– Да, хотела. Я обдумала всё, что твориться в моей жизни. И ты прав — эта игра в «Джудит Бригиту Роджерс» затянулась и не имеет смысла… Я Ширли, простая ирландская девчонка, каких тысячи. И я ничем не лучше других. С красивым личиком и телом, но не более.

– Нет, – твёрдо возразил Джек, сам удивившись этому. Но тут же понял, что если он замолчит и не продолжит говорить — это будет худшая из его ошибок. – Ты уникальная. Я знаю много ирландских девчонок. И среди них нет ни одной подобной тебе. И дело не во внешности, не в ярких нарядах и дорогих украшениях, хотя по мне только ты их и достойна. Дело в том, какая ты на самом деле. В твоём характере и несгибаемой воле. В твоём чувстве юмора, в конце концов.

– Спасибо, конечно, но что это меняет? Мне в этом городе нечего делать, нет того, ради чего стоило бы остаться, и потому я решила вернуться домой.

Рэтчет замер. В его голове не осталось ни единой мысли, все сдуло порывом какого-то странного ужаса. Он знал, что должен что-то сказать, но совершенно не представлял, что именно.

На его счастье, девушка заметила его нерешительность и соблаговолила чуть подтолкнуть его в верном направлении вопросом:

– Или есть ради чего?

– Есть, – голос Рэтчета порядком сел от волнения, а сам он вновь почувствовал себя молодым нерешительным болваном.– Останься тут со мной.

– Но ты понимаешь, что Голдштейн…

– Я пристрелю его в тот же миг, как он посмеет к тебе сунуться! – зарычал Джек и потянулся к кобуре. К счастью, её там не было, как и пистолета — только коробка патронов и пачка долларов оттягивали карманы пиджака. – Я буду защищать тебя от всех и убью их, если потребуется! К чёрту всё, ты нужна мне!

Сказав это, он сам смутился от пафоса собственных слов, но отказываться от них не собирался. И, чтобы подтвердить это, потянул девушку к себе и поцеловал. В основном потому, что не смог придумать ничего лучше. Тем не менее, девушку всё устроило и она обмякла в его руках, наслаждаясь объятьями и поцелуем…

Вот только не долго, всего на пару секунд. А потом с силой упёрлась ладонями ему в грудь и начала отталкивать. Джек покорно отстранился, хоть и совершенно того не хотел.

– Подожди, это всё очень красиво и даже романтично, но…

– Нет, это ты подожди. Для меня это не слова, а очень даже поступок. Для меня это решение, при том отнюдь не простое, уж можешь мне поверить. И Стоун с Чарли ещё дадут мне за него по шее. А кое-кто из ребят посерьёзнее могут сделать тоже самое, но отнюдь не в рамках дружеской трёпки за ухо.

– Кто такие эти Стоун и Чарли? – не поняла девушка.

– Мои друзья. Точнее, бывший напарник по полиции и мой наставник, Чарли, и мой компаньон в сыскном деле Сэм Стоун, я тебе о нём рассказывал. А ещё есть господа Нэпьер и Голдштейн, которые рады будут сделать мне плохо, воспользовавшись для этого тобой. И мне на всё это плевать! Я решил, что я справлюсь со всем этим, и порву всем им глотки, лишь бы быть с тобой. Так теперь ответь ты мне: разве ты завела весь этот разговор не рассчитывая на подобный исход? Что я попрошу тебя остаться, что тебе не придётся уезжать… Или на что ты вообще надеялась? Ты не хочешь оставаться тут, со мной? Ну, впрочем, твоё право. Решать тебе, принуждать я тебя ни к чему не стану. Ставки ты знаешь, да и товар перед тобой. А пока ты думаешь — оставайся здесь, живи сколько потребуется. Дверь никому кроме меня не открывай. Консьержа я предупрежу, если вдруг заявится кто-то посторонний — он сразу вызовет полицию. А ты просто спрячься, если вдруг начнут ломиться. Ну это так, на всякий случай… Вдруг кто-нибудь из твоих старых друзей, из прошлой жизни, решит к тебе наведаться, пока ты не уехала?