Андрей Бузлаев – Последнее дело Джека Рэтчета (страница 3)

– Не стану. Глупо отрицать очевидное, всё действительно повторяет те убийства до мельчайших деталей. И в прессе их не было ни до, ни после — я ещё долго следил за прессой, опасаясь, что он вернётся. Но и ты в свою очередь тоже не спеши с выводами — прежде, чем поднимать панику, стоит убедиться. Пятнадцать лет это всё же не малый срок, и всё может оказаться лишь совпадением, пусть и ужасающим, чудовищным… Впрочем, я и сам в это не верю, но ты сам меня учил, что учитывать нужно все варианты разом, стараясь подвергать сомнению всё на корню. Если уж дело действительно имеет отношение к прошлому — хоть бы и косвенное — то сперва следует проверить, найти хоть какую-то связь и всё прочее дерьмо. Один труп никто и никогда не сочтёт за серию. Даже при всём сходстве с прошлыми телами. Надо ждать второго, а его может и не быть, или опять появится только через пятнадцать лет.

– Может не быть, согласен, – закивал Чарли и, поморщившись, принялся по привычке растирать раненную некогда ногу через штанину, не обращая внимания на окружающих. – А может, оно найдётся к вечеру. Хотя этого не хотелось бы, конечно. Кстати, Джеки, а не просветишь ли меня между делом ещё по одному важному вопросу? Поведай старому другу: а что в мёртвых лапках у этой девочки, заботливо отделённых от остальной её тушки, делали твоя визитка и бутыль твоего любимого пойла? Не удивлюсь, если ещё и с твоими «пальчиками» на ней!

– Прям так уж и моего любимого? – усомнился Джек.

– Самый дешёвый скотч во всей округе, – пожал плечами Чарли и кивнул головой в сторону стального гроба.

– А ты хорошо помнишь мои вкусы! – Джек наигранно усмехнулся и погрозил другу пальцем, не обращая внимания на полные недовольства взгляды напарника — Сэм в разговоре пока не участвовал, но охотно прожигал взглядом дырки в обоих шутниках, не находя ни единой причины для юмора и хохм. – И «пальчики» прям есть, и прям мои?

– Ребята только проверяют найденные отпечатки, но кто ещё кроме тебя согласится пить эту бурду?

– Ты удивишься — почти все, кроме тебя, чёртов эстет! Ладно, не обижайся, шучу. Знаешь, я… У меня есть версия, кто это… эта… чьи это останки, одним словом. Несколько дней назад я давал одной старой подруге свою карточку. Возможно, это как раз она.

– Старой? – детектив сделал вид, что изумился, тут же перейдя на своё подобие юмора. Обернувшись к ящику с останками и сделав вид, что оценивающе заглядывает внутрь, он протянул: – Странно, а так и не скажешь. Ляжки крепкие, молодые. Для трупа, во всяком случае.

– Угу, и если обратно собрать — вообще огонь-девка! Умелая, к тому же, да и гибкая… была, – в тон ему отозвался Джек и снова бросил мрачный взгляд на сгружаемые медиками в пакеты останки. Один из них удерживал очередную часть девушки на весу, а второй аккуратно собирал с поверхности кожи и ровных срезов вязкую, тянущуюся алыми нитями субстанцию в пробирку. Сам Рэтчет хоть и не был экспертом, а всё равно понял — с учётом прошедшего с момента убийства времени кровь была… никакой. Она казалась просто неестественной. Обычная уже бы свернулась, а искусственная, или какой-то сироп, выглядела бы куда более жидкой, нежели эта. Видимо, самим экспертам всё это тоже показалось странным, вот они и принялись старательно собирать образцы, силясь не упустить не единой капли этого багрового варева.

Понаблюдав за этим действом пару секунд, Джек неспешно прикурил новую сигарету, попутно прикидывая, как же лучше поступить с заданными бывшим наставником вопросами. Хорошенько всё обдумав, он пришёл к выводу, что перед Чарли лучше не юлить — толстяк слишком хорошо его знал и не раз обыгрывал в покер.

Помявшись ещё немного для вида, Джек всё-таки признался:

– В общем, мы немного «зажгли» вчера, всего-то пару раз за вечер, вспомнив былые годы и боевое прошлое, после чего она отчалила. Поехала домой к муженьку, клянусь тебе, Чарли! Который, к слову сказать, её исправно поколачивал. Собственно, она заезжала на него пожаловаться, ну и мы… вспомнили былые деньки. Мы частенько «общались» лет пять назад, кажется, и вот пару дней назад она наткнулась на наше рекламное объявление и заехала проверить, «не тот ли самый это Джек Рэтчет», как сама мне и объяснила. Ну а дальше… ты меня знаешь, Чарли, я всегда был обходителен с дамами. Вот и предложил ей выпить и предаться воспоминаниям. Дело техники, одним словом — ты сам меня всему этому научил. Доехала она в итоге до мужа или нет — не знаю, но от меня ушла сама и при том вполне довольная. И живая, что гораздо важнее! Мы условились, что встретимся с ней сегодня утром около её дома, но я как-то замешкался и утро у меня началось с пару часов назад, в офисе, со звонка твоего паренька… как там его? Саливана? Ну, его, да. Возможно, что ушла она и с визиткой, и с моим вискарём — не берусь утверждать наверняка, я к тому моменту был вымотан, да и ты меня знаешь: у меня в офисе отнюдь не одна бутылка хранится. И одну мы к тому моменту точно уговорили. И если б только дело в виски — я и без того устал, не сомневайся. Да и даже если она ушла с полупустой, после всего прочего — я и не возражал, сам понимаешь.

– Понимаю, малыш Джеки, понимаю, – устало закивал толстяк. – Но и ты меня пойми правильно, я…

– Да, я отлично знаю процедуры и осознаю, что тебе придётся теперь сделать, старик, – Джек не дал ему договорить. – Всё хорошо. Делай своё дело как требуется. Только держи меня в курсе. Пойдёт?

– Вполне, – толстяк закивал и звонко хлопнул по протянутой клешне Джека, после чего крепко сжал её и пару раз тряхнул, прежде чем направится обратно, к металлическому гробу, в котором нашла последнее пристанище эта милая девушка.

Когда Чарли прохромал добрую половину пути, он вдруг спохватился и, слегка обернувшись, уточнил через плечо:

– Погоди, а как её звали, говоришь?

– Кэти Бишоп, хотя все звали её «Санни Бисквит», из-за характера.

– Принял. Бывайте.

– Угу. Пошли, Сэм.

Оба сыщика, переглянувшись, молча кивнули друг другу, что означало «обсудим всё после», и направились к авто, не произнеся больше ни слова.

Они почти добрались до своего дребезжащего, проржавевшего едва не целиком Плимута, когда их окликнул тот самый молодой полицейский, первым повстречавший их на месте преступления:

– Город не покидайте, – надменно заявил он в спину Джеку.

– Не на что, – устало отозвался сыщик. – Разве что вы мамашиных денег дадите, офицер!

– Погоди, Джек, – осадил друга Стоун, после чего сам направился к пареньку — в нём взыграла профессиональная гордость юриста, не позволявший молча стерпеть подобных выпадов в сторону напарника. – Офицер, на секундочку. Что вы только что сказали? У вас какие-то претензии к моему другу, связанные с этой несчастной? Быть может, даже прямые улики есть? Хорошо. Предъявляйте обвинения. Нет? Ни улик, ни обвинений? Ну и идите нахер. Ещё раз услышу подобные заявления хоть в чей-то адрес — тебя, молокосос, ни один родственничек не спасёт. Не мечтай задержаться на службе, сразу выкинут охранять склады в порту. Понял меня?

Выпалив это парню в лицо, Сэм резко запрыгнул на водительское кресло и грохнул дверцей так, что всё авто протестующе застонало. Джек напоследок нагло и широко улыбнулся мальцу, и лишь только после этого занял место рядом с водителем.

– Я же говорил — фонтан дерьма на наши головы, – проворчал Стоун, заводя движок и начав выруливать на грунтовку.

– Расслабься, здоровяк. На моём веку бывало и хуже, и я всё ещё жив. Прорвёмся!

Джек врал, хуже ещё не бывало. Как минимум, все прошлые убийства, при всей их чудовищной жестокости, ни коим образом не затрагивали самого Джека, лично. Сейчас же всё резко сменило тон с плохого на дерьмовый и донельзя личный.

Но и терять лица перед другом ему не хотелось, признавая, что он и сам близок к панике. И единственным, что удерживало Рэтчета от этого были две простых мысли. Во первых, паникой делу не поможешь, куда лучше действовать рационально. А во-вторых — в офисе ждёт непочатая бутылка скотча. Дешёвого, как верно охарактеризовал это пойло Чарли.

Джек даже удивился этому — оказывается, толстяк успел хорошо изучить его привычки за те несколько лет, что они прослужили вместе. Из них вышла довольно колоритная парочка — едва выпустившийся из академии желторотый новичок Джек, с трудом закончивший обучение в ней раздолбай, и взявший его под свою опеку Чарли, лет на десять старше, на двадцать толще и лет на пять дольше прослуживший в участке, уже порядком там освоившийся. При других обстоятельствах Рэтчет был бы даже рад повидаться со старым другом, но сегодня день как-то не складывался с самого утра, сразу не заладился.

Впрочем, и об этом говорить Стоуну он не стал.

Однако Сэму и не потребовалось что-либо выслушивать от напарника, он и так без лишних пояснений со стороны коллеги всё понял. И про желание друга сохранить лицо, вполне уместное в сложившейся ситуации да с его характером, и про прочие мысли напарника, и даже про скотч, о котором тот так сладко мечтал. Стоун ненавидел эту дрянь. Но сегодня, после всего увиденного, он и сам не отказался бы от пары стаканов. Впрочем, уже намеревался, вполне уверенный в своём решении. Ему это требовалось. Хоть малость, но смыть воспоминания о сегодняшнем дне и вытравить алкоголем ужасающую картину растерзанного трупа девчушки, которая, казалось, въелась в его память намертво. Стоун понимал, что алкоголь ничуть не поможет, разумеется, но тем не менее нацелился впервые составить Джеку компанию.