Андрей Буянов – Рейдер [Авторская версия] (страница 23)

Я задумчиво почесал щеку. Тилий — это вообще-то планета, и достаточно густо заселенная. Исчерпывающе точные ориентиры! И это «Вам» еще… Они тут все реально больные параноики-шпиономаны?

— Эм… Это все? — скептически посмотрел на него я.

— Все.

Инспектор тоже позволил себе улыбнуться. Видимо, ситуация его тоже забавляла. Понятно, что сейчас он передавал мне то, что ему сказали передать, и мнения его, разумеется, не спросили, а оно наверняка есть, и не факт еще, что неправильное. Черт, приятно видеть в этом дурдоме хоть частичного брата по разуму.

М-да, и что теперь делать? Я, собственно, не ждал, чтобы мне прямо на этом месте канал прямой связи организовали. Практически-то такое вполне возможно при местном уровне технологий, только вряд ли администрация ОПЦ такой «вляп» себе позволит… Тем более, прямого выхода на Нолона у них нет и быть не может. Но вот так, всегда, мол, смогу найти его на Тилие…

Это приблизительно то же, что и поиск трюфелей, развлечение достаточно широко распространенное во Франции, сам не видел, но в книжке читал, еще в школе, классе во втором-третьем. Ты, да и все остальные участники мероприятия, прекрасно знаете, что гриб этот, трюфель то есть, где-то там, на территории дубовой рощи, есть. Но вот где? Тут без свиньи не разобраться, да не просто свиньи, а конкретно специально обученной, и в наморднике, чтобы хрюкающая скотина, не дай бог, находку не сожрала!

В конкретных деталях не знаю, книжка-то была советской, да и сам я жил тогда в стране с гордым именем СССР. А у нас тогда про запад многовато врали, например, что там им живется хорошо, сплошной рай на Земле, да и только. Перестройка же была, позицию меняли, с той, в которой мы их всех «имели», на, так сказать, во всех смыслах противоположную. Такое было время… Так что заведомо уготовано мне было судьбой не ездить по елисейским полям и трюфели во французских дубравах не искать, сидя на танковой броне одетым в камуфляж с шевронами со звездочкой и красными погонами с поперечной желтой полосой и надписью «СА»…

А ездить за таким маразмом за свои кровные, честно заработанные уже в Российской Федерации… Ну, я к моменту, когда сюда попал, столько денег еще не имел, и в ближайшую пятилетку, при всем желании, свободными средствами не набрал бы. А если бы и набрал, то потратил бы на что угодно другое, а не ползанье по полю со свиньями в поисках каких-то поганок, еще и за охренительные, причем свои, деньги… Поэтому детально эту забаву как-то не освоил, нам, простым русским людям, забавы французского дворянства не понять! Хотя вариант с танком был бы интересен.

Хех… вот это меня торкнуло! Интересно, это мне тут спирт подавали или все-таки абсент местной разновидности?

Мысль пошла, я позволил себе задуматься, отвлечься и не сразу заметил, как инспектор встал, тоже поднялся хоть и запоздало, стряхнув салфетку с колен прямо на пол.

— Вынужден с вами проститься, господин лейтенант-коммандер, — он коротко склонил голову. — Честь имею.

Я склонил голову в ответном поклоне.

— Честь имею, господин инспектор…

Понимаю, что это несколько неправильно, я ведь не настоящий офицер, чтобы говорить такие вещи. Так, призывник по кривой схеме. Да и есть ли честь у представителей спецслужб в понимании кадрового военного? Тот еще вопрос! Пилл усмехнулся, видимо разделяя мои чувства, и выйдя из-за стола уверенной, быстрой походкой направился к выходу.

Привычно оплатил счет, вышел на аллею, вдохнул полной грудью. Нестерпимо захотелось закурить, грустно усмехнулся, пошарил по карманам, прекрасно зная, что там ничего не найду: не откуда, да и не с чего — бросил давно, еще на Земле. В груди что-то защемило, машинально потер рукой, ясно, что иного выхода у меня нет… Тилий, значит. Ну-ну, исчерпывающая информация, с учетом, что туда мне и следовало добираться изначально. М-да, значит судьба… Существует только одна возможность найти такое количество материалов для корабля расы искусственного интеллекта, очевидная для всех с самого начала и которую я старательно не замечал, закрывал глаза, гнал от себя, как слепец, не понимая неизбежности.

Пиратство, каперство, корсарство… Как не называй, а все равно очень, очень «грязное» дело.

Наивный дурак, боящийся запачкать руки… На что я рассчитывал? Что империя, погрязшая в войне, пришлет мне полный ремкомплект? Или что все необходимое чудесным образом найдется на ОПЦ? Купить? Ха-ха… Не зря Тогот надо мной посмеялся… Денег не хватило бы, даже не учитывая, что сейчас идет самая настоящая война и дефицит в комплектующих во фронтире уже не просто ощутим, а давно стал нормой. Война, хрен бы ее побрал…

Сжал кулаки. Я уже видел, что такое война, пусть и не с близи, а из рубки корабля, свечкой уходящего в небо пылающего Бегаза. Я слышал слова благодарности в голосе неизвестного, подрывающего себя термоядерной боеголовкой, перекрывая плацдарм высадки. Страшно представить, что сейчас там творится.

Я не давал присяги империи Аратан, не являюсь ее военнослужащим и формально давно рассчитался со всеми своими долгами… Но на планете этой империи меня выходили, сделали гражданином, дали путевку в жизнь, а то, что я связался со службой безопасности…, мог бы прожить и без этого, уж самым необходимым меня бы обеспечили. В отличие от некоторых, торгующих мороженым «мясом»… Не думал я тогда, что на мою долю выпадет что-то подобное.

И уже тем более не гадал, что придется мне поучаствовать в каких-то тайных и секретных операциях. Мог ли отказаться? Конечно, мог… Тогда, в самом начале. А сейчас выбора у меня нет, я сам у себя его отнял, когда согласился на последнее предложение Нолона. Теперь я слишком глубоко во всем этом увяз, сам того не заметив, уже давненько сражаюсь на вполне конкретной стороне и от меня кое-что зависит. И теперь с чистыми руками остаться не получается. Их придется запачкать, хочется мне того или нет, потому что идет война, а у меня есть приказ.

Уши уловили звук, похожий на колокол. Невольно поморщился: вот уже и глюки начались! Как тематическая озвучка в срежиссированном советско-российскими киношниками патриотическом фильме… Звук повторился, затем еще раз. Он доносился из дальнего края аллеи, до которого я не дошел, да и не планировал доходить в принципе. Зато теперь я бежал туда со всей возможной для меня скоростью, не обращая внимания на оборачивающихся мне в след прохожих. Бежал на звук колокола, теперь я в этом был уверен, бежал, боясь, что он сейчас ускользнет, растает как наваждение, рассеется в огромном пространстве станции, и я навсегда потеряю его след. Почти у самого шлюза переборки на другой уровень осмотрелся, увидел проулок, свернул в него…

И остановился как вкопанный: передо мной, сверкая ослепительной белизной стен, стояла небольшая, пять на пять метров — не более, отрезанная половина колбы грузового контейнера! А наверху, под полукуполом, выкрашенном золоченой краской, в своеобразной звоннице бил колокол… Эхо отражалось от стен окружающих часовню боксов и уходило ввысь, теряясь в объеме станции.

Не веря глазам, прошел вперед, коснулся руками деревянных дверей, встроенных в прорез в стене… Они неожиданно подались внутрь.

Я стоял в широкой арке прохода, а передо мной, прямо на противоположной стене, рельефно выплавленный в пластике покрытия глядел на меня грустными глазами образ…

Под невысоким куполом струилась музыка, какая — уловить сразу не получилось, да и не пытался я, если честно, заходя внутрь и осматриваясь по сторонам. Перед образом стоял маленький алтарь, по сторонам висели лампады, сделанная под латунь подставка для свечек стояла поодаль, на ней сиротливо догорал одинокий свечной огарок.

Провел пальцем по подсвечнику, стряхнул с него пятно налипшей пыли… Странно, слой пыли явно не за день скопившийся, наверное, даже не за один год, в условиях станции-то. Подошел поближе, провел ладонью над пламенем… Ха, голограмма…

Поднял голову. Да, неожиданно, если без эмоций… Меньше всего подобное здесь ожидал встретить.

Пальцы сами сложились в троеперстие, и я, достаточно неумело, перекрестился. А почему нет? Я все же крещеный.

Еще раз, уже более цепким взглядом, огляделся по сторонам.

В углу, закрытом от взгляда отворенной створкой двери на стене просматривались надписи. Подошел поближе, присмотрелся… Текст выполнен так же, как и рельеф образа — выплавлен на пластике внутренней обшивки. Ладонью стряхнул пыль и прочитал в слух, с непривычки спотыкаясь на «ятях»…

— Милостью… Божьей казак Петр Фомин… М-да, дела.

Я подошел чуточку поближе, уперся ладонью о стену и погрузился в чтение…

Текст повествовал о том, что эту часовню собрали нескольких русских казаков, раненных в восемнадцатом году под станицей Ново-Дмитриевской, как я понял, в самом начале гражданской войны и очнувшихся уже на борту крейсера содружества. Кроме того, была ссылка на автоматическую ячейку банка ОПЦ и кодовый символ, состоящий из нескольких письменных фраз, указанных здесь же, в конце текста. Все это, в том числе и «кодовые фразы», были написаны кириллицей и на русском, откуда напрашивался вывод о целевой аудитории. Вот, значит, как… Можно сказать, конкретное приглашение от попавших в содружество соотечественников.