Андрей Буторин – Сочинитель (страница 44)
– Мы предлагаем реальный план, – громко, чтобы слышали все, но вполне спокойно, без вызова, начал он. – Группировка «Монча» заменит собой канталахтинцев с их дирижаблем, который реально разбился, но вовсе не по нашей вине. Вместо него мы будем использовать вездеход, который не выдумка – он на самом деле существует. В остальном, ясен пень, все останется прежним: скупщики будут принимать у народа гостинцы, трубники – вместо дирижабля – загружать-разгружать и обслуживать вездеход, мы – отвозить гостинцы и привозить товары, а все остальные продолжат собирать гостинцы и получать за них продукты, боеприпасы и прочие вещи… Все действительно так и будет, как я говорю. Но кто мне поверить не хочет – ваше право, лезьте вон на «Лося» к этому, – мотнул Васюта подбородком на Микроцефала, – попрыгайте там, пока не свалитесь…
– Не слушайте этого говнюка!!! Убейте его, уничтожьте всю его «Мончу»!!! – нацелив на Васюту автомат, завопил, выйдя из ступора, Валерка. Видимо, возбужденный речью сочинителя, он даже забыл об окружавших того черных сущностях. А зря… Потому что дальше, выронив «Никель», закричал, ухватившись за бронзовые лосиные рога: – Вот они где, гостинчики мои любименькие! Сейчас я вас оторву-у-у!.. У-у, не могу-у!!! Тогда глаза бы мои вас не видели! – И Микроцефал вдруг мотнул головой и с размаху насадился правым глазом на короткий отросток лосиного рога.
Валеркино тело конвульсивно задергалось, с головы скульптуры закапала кровь вперемешку с мозгами, а по людской толпе прокатились волной изумленные «охи» и «ахи».
– Кто следующий? – поинтересовался сочинитель. – Мои «библиотекари» запишут всех желающих.
Но желающих больше не было. И «черные библиотекари» после мысленного приказа Васюты поспешили в свое пристанище дублировать книги. Клавдина площадь стала быстро пустеть. Вскоре на ней остался лишь нанизанный глазом на рог «Лося» Валерка Микроцефал. Теперь уже окончательно безмозглый.
Когда возбужденно-радостные «мончаки» вернулись домой, сочинитель увидел, что не радуется одна лишь Олюшка.
– Ты чего? – испугался он. – Тебя ранили? Где болит?..
– Не ранили, – буркнула та. – Только ты… Ты вон какой стал!.. А я и раньше-то рядом с тобой себя простушкой чувствовала, а теперь уж и совсем тебе не подхожу.
– С чего ты взяла, что не подходишь? Вот глупышоныш! – Сочинитель хотел обнять любимую, но та отстранилась и выпалила:
– Да потому что ты на мир другими глазами смотришь, а мне тоже так хочется, но меняться знаешь как сложно?!.
Олюшка вдруг покраснела и опустила глаза. Такой смущенной и растерянной Васюта ее еще ни разу не видел. И недоуменно забормотал:
– Родная, да ты что?.. На какой мир я смотрю? Зачем меняться?..
– Правда?.. – подняла на него взгляд любимая.
– Да конечно же, пра…
– Погоди!.. Помнишь, ты просил, чтобы я прочла тебе свои стихи?
– Да… – боясь спугнуть момент, чуть слышно вымолвил сочинитель.
– Вот… Это я сейчас, только что… потом доделаю… Слушай!..
Ты видишь мир особыми глазами, Ты учишь жить не так, как ожидали, Ты учишь сомневаться, ущемляться, О стены биться, а потом терзаться. Я верю, что способна измениться, Переродиться, переплавиться, развиться, Вот только дай ты мне определиться И с чем-то важным в жизни примириться.[32]
Эпилог
Не сразу, но Мончетундровск успокоился. Остатки «Вольных ходоков» – совсем, видать, отмороженные, такие же безмозглые, как их бывший предводитель, – еще пытались ерепениться, но их быстро успокоили даже без вмешательства «мончаков». Вряд ли все мончетундровцы безоговорочно поверили Васютиным словам о скором благополучии, но многие видели своими глазами и рассказали тем, кто не видел, какими силами повелевает этот пришлый, казавшийся поначалу нелепым пузаном парень.
Скупщикам «мончаки» передали гостинцы в том объеме, что и планировали до событий на Клавдиной площади. Теперь, вероятно, можно было обойтись и без подобной «платы» – скупщики после всего увиденного и дополнительной беседы с трубниками стали как шелковые, – но слово есть слово; можно порой диктовать свои условия с помощью силы, а вот обманом уважение не заслужишь, самим же потом и аукнется.
Силадан с Околотом, кстати, рьяно принялись воплощать в жизнь свою мечту – навести в Мончетундровске порядок. Вместе они, понятное дело, на людях не показывались, зато, когда один «Околот» активничал в одной части города, а второй в то же время в противоположной, это вдвое увеличивало эффективность. Само собой, им активно помогали в этом как бывшие осицы, так и семейство Сидоровых в полном составе, даже Дед организовал в городе что-то вроде «добровольной пенсионной дружины» – где пожилые горожане, которых набралось не больше десятка, устраивали по городским улицам «рейды». Вряд ли их кто-то сильно боялся, но никто и не трогал – уважая, видимо, старость.
Очень сильно помогал в наведении порядка и Потап со своими трубниками – вот они-то «мончаков» не только признали реальной силой, но и всерьез им поверили. Хотя Хмурый, ставший после «микроскопа» с Васютой побратимом, признался тому как-то, что они теперь считают главным у «Мончи» именно сочинителя, а не Околота. Но когда и свои – конкретно «мама» с «папой» – предложили ему возглавить группировку, Васюта не на шутку разозлился:
– Значит, и у нас теперь все решает сила? У кого кулак крепче – тот и главный? Ясен пень, я могу теперь «черными» управлять и оказии видеть – и что? А то, что у Силадана с Околотом и ума, чем у меня, в разы побольше, и опыта столько, что мне и не снилось, – это уже в расчет не берется? Даже странно, что именно вам мне это приходится объяснять, все-таки это я ваш сын, а не… то есть, блин… ну, вы поняли.
– Да поняли, поняли, – прижала вдруг его к себе «мама». – Хороший у нас сын появился, правильный.
– Еще и удобный! – хохотнул Сис. – Нам его ни рожать не пришлось, ни жопень подтирать!
– Ешки-матрешки! – фыркнула Лива. – Ты-то нарожался за жизнь – аж умаялся.
После этого случая Васюта попросил Околота устроить общее собрание группировки и без обиняков на нем заявил, что он на лавры лидера не претендует и что если вдруг у кого-то стали на этот счет возникать какие-то мысли, то пусть тот лучше пойдет и дров наколет – и пользы больше, и голова от глупостей проветрится.
– Мы тоже, – сказал, переглянувшись с двойником, Околот, – не особо на них претендуем. Мы органы правопорядка, а не организаторы.
– На нас теперь весь город, считай, – поддержал его Силадан, – так что вот Лом вернется – он пускай «Мончу» и возглавит, на пару с Анютой вон.
И все бы хорошо, только вот Лом как раз что-то и не возвращался. Пошла уже вторая неделя, как отправились в Романов-на-Мурмане взломщик, кибер и разумный пес, но ни слуху ни духу от них до сих пор так и не было.