Андрей Буторин – Сочинитель (страница 20)

– Не случится, обещаю, – посмотрела ему прямо в глаза любимая. И мотнула головой. – Все, я пошла, пока они без меня не отправились.

Олюшка зашагала к выходу, и впрямь почти не хромая. «Может, у нее такая мутация, что травмы быстро излечиваются? – подумал сочинитель. И невольно додумал дальше: – Вот только от пули в сердце или в голову никакая мутация не спасет. Разве что суперпанцирь, так у нее такого нет, ясен пень, проверено…»

Утром стали готовиться к выходу и все остальные «мончаки». Еще с вечера договорились, что Сидоровы и Околот подойдут к лицею с разных сторон и с некоторой задержкой во времени, чтобы не бросалось в глаза, что они вместе. Разумеется, сделают это лишь после того, как осицы откроют стрельбу, чтобы не получилось, будто они заранее все это ожидали.

Перед тем как идти, «мама» подмигнула Васюте:

– Оставляем тебя на хозяйстве. Веди себя хорошо, не безобразничай.

– Не смешно, – проворчал сочинитель и повернулся к «папе»: – Сис, возьми меня с собой.

– Это сейчас такая шутка была? – уставился тот на «сынулю». – Так вот тоже не смешная.

– Не шутка. В «микроскопе» меня отнеси. А у лицея выпусти. Я там в сторонке постою. Ну не могу я тут оставаться, пока вы все там будете важное дело делать…

– Особенно пока вся Олюшка там будет дело делать, – хмыкнула Лива.

– Да, и пока Олюшка тоже, – с вызовом посмотрел на нее Васюта. – Разве я о чем-то запредельном прошу? Там ведь не схватка с врагами ожидается, а всего лишь небольшое представление. Бегать-прыгать не придется, а постоять десять минут я смогу. Присяду в крайнем случае на камешек.

– Да возьми ты его, Серега, – заступился за «внука» Дед. – И в самом деле не воевать же идем. Сунешь его опять в «микроскоп», если что, да и все.

– А то, что его видеть не должны, забыл? – не сдавался Сис.

– Я же сказал, что в сторонке постою! – воскликнул Васюта. – Я там, возле лицея, гаражи заброшенные видел, вот за гаражом каким и встану.

– Ты и мертвого уболтаешь… – проворчал Сергей Сидоров и вынул из кармана артефакт, с которым не расставался даже дома. – Полезай тогда в «микроскоп», пока не передумал.

– Дай хоть оденусь, – обрадовался сочинитель. – Не в трусах же мне там торчать!

– Главное, чтобы из них ничего не торчало, – хихикнул Дед.

И снова, в который уж раз, пришлось трястись Васюте в темном «отцовском» кармане. Но сейчас он был этому рад – оставаться одному в пустом доме, когда Олюшке, да и всем остальным, могла угрожать, пусть всего лишь и потенциальная, опасность, казалось ему невыносимым.

Сис выпустил его из гостинца-ловушки возле заброшенных, в большинстве своем с провалившимися крышами или вовсе полуразрушенных гаражей. От них до центрального входа в лицей было метров пятьдесят – прекрасно все видно и слышно. Васюта протиснулся в широкую щель, рассекающую стену одного из гаражей, и облокотился на выступающие из нее кирпичи – спине жестковато, зато ноге облегчение.

– Не вздумай вылезать, – пригрозил ему «папа». – Вернусь за тобой, когда все закончится. И «Никель» при себе держи, чего его к стеночке приставил?

– Так в кого мне стрелять-то? – удивился Васюта. – А так он мне прислоняться мешает. Он же рядом, если что, только руку протянуть!

– Ну, смотри, – помотал головой Сис, – лишь бы ноги не протянуть. – И отошел к Ливе и Деду, ожидавшим начала событий за крайним гаражом.

Дальше все пошло по плану. Из лицея донеслись автоматные очереди и женские крики: «Мазутики!», «Светуля, прикрой!», «Анюта, сзади!», «Мочи их, мочи!», – и даже такие, которые Васюта не ожидал услышать из девичьих уст – хорошо еще, Олюшкиного голоса он в этом случае не услышал, материлась вроде бы только Анюта. Затем одной из очередей выбило изнутри одно из немногих уцелевших на первом этаже стекол, и осколки со звоном посыпались на асфальт. Потом из этого окна ловко выпрыгнула Светуля и, развернувшись, стала поливать из «Никеля» это же окно снаружи. Она стала бегать вдоль фасада, стреляя то по окнам, то, как показалось сочинителю, просто в воздух, продолжая при этом громко выкрикивать гневные, в том числе и непристойные фразы. От красивой блондинки Светули Васюта такого не ожидал. Впрочем, красивыми были все три осицы – Олюшка, конечно же, самая-самая, – а некрасиво выражаться научила их сама жизнь, тоже не самая распрекрасная здесь, в Помутнении.

Стрельба продолжалась и внутри здания – девчонки старались. Между тем к лицею стали подтягиваться и первые «зрители». Заметив их, Светуля выкрикнула:

– Не подходите близко, там «мазутиков» тьма навыползала, как бы сюда не поперли!

Пошли туда и Сидоровы, а еще через пару минут показался с другого конца здания Околот.

Остававшиеся внутри лицея Анюта и Олюшка наверняка посматривали между делом наружу, поэтому, когда возле него собралось уже десятка три человек, из того же окна, что выпрыгнула Светуля, выбралась и Анюта, а потом помогла вылезти Олюшке.

Осицы были всклокоченными и весьма суровыми на вид, изображая показное недовольство от любопытствующей публики, и первое, что выкрикнула собравшимся Анюта, было:

– Чего приперлись? Тут вам цирк, что ли? Сейчас бы вырвались сюда «мазутики» – мало бы всем не показалось.

– Так где они сейчас-то? – спросил кто-то.

– Загнали их в назад в преподавательскую, – вытерла со лба пот Олюшка. – Едва справились.

– А чего вы из окна повылазили? – задали им новый вопрос. – У дверей-то не осталось случайно «мазутиков»?

– Их не осталось. Но там возле входа какая-то хрень появилась. Вроде как в воздухе пятно огроменное, сиреневым светится. И не обойти никак, чтоб не задеть.

– А что будет, если задеть?

– Не проверяли. И вам не советуем.

– А вот я как раз хочу проверить! – вышел вперед молодой парень с «Никелем» наперевес. – Мож, это такая оказия, в которой куча гостинцев лежит!

– Смотри, чтобы от тебя после этого куча чего-нибудь не осталась, – скривила в усмешке губы Анюта.

– Вот что, – дождавшись своего звездного часа, подошел к спорщикам Околот. – Незачем молодыми жизнями рисковать. Я свое уже пожил, я и пойду. Вы ведь меня все знаете, – обернулся он и к остальным зрителям, – так что уж всяко, надеюсь, не подумаете, что я гостинцы себе загребу, коли они там есть.

– Да кому они теперь нужны, те гостинцы! – выкрикнул кто-то. – Менять-то на них нечего.

– А ты что, бумажки не читал, которые везде развешены? – спросили его из группы «зрителей» – Пишут, вездеход теперь какой-то будет гостинцы забирать.

– Верьте вы больше тому, что написано! Какая-то психичка развлекается!

– Так, все! – прикрикнул Околот. – Прекратили базар! Нужны гостинцы или не нужны – то дело второе. А первое – проверить, что это за пятно. В лицей то и дело кто-нибудь залезает, а зачем чтобы люди зазря гибли? Так что если не выберусь – заколачивайте вход и большими буквами напишите, что там опасно.

И Околот решительно направился к входу в лицей. Распахнул дверь – и шагнул внутрь.

Сочинителю вдруг – к месту или нет – вспомнилась его старая садюшка:

Папа ходил на собрание в школу, Не досмотрев суперматч по футболу. Злым очень был он потом на сыночка, Даже пришлось пересаживать почку.

Васюта отчего-то думал, что Силадан выпрыгнет в то самое окно, через которое выбирались и осицы. Но нет, тот буквально через пару секунд вывалился из пятого окна справа от входа, в котором тоже не было стекол, зато снаружи под ним рос небольшой кустик, на который и приземлился бывший полковник, из-за данного «амортизатора», вероятно, и выбрав именно это окно.

Если бы сочинитель не был в курсе происходящего, он бы ни на мгновение не засомневался, что это невесть как переместившийся сюда Околот, так четко все прошло и настолько были похожи друг на друга двойники. Конечно же, не возникло сомнений и ни у кого из собравшихся, почти все лишь одновременно охнули. А Силадан, вскочив на ноги, бросился к ближнему от него мужчине и заорал на него, размахивая руками:

– Ты зачем меня вытолкнул?!

Мужчина растерянно заморгал. Но тут и Силадан, обернувшись к окну, а потом вновь посмотрев на ошарашенного бедолагу, приподнял кепку и почесал лысину:

– Прости… Там был другой ты…

– Что?! – загомонил народ, подбираясь ближе к Силадану. – Какой еще другой?.. Околот, ты как так быстро-то?.. Это та самая оказия так сделала?..

– Тихо! Тихо! – замахал поднятыми руками бывший полковник. – Сейчас все расскажу, хотя и сам еще не все понял. Но сдается мне, понял я, что это за сиреневое пятно: я через него побывал в будущем! И встретил там его, – указал он на по-прежнему моргающего мужчину. – А он мне такое поведал!.. Короче, все тут у нас уже через месяц будет путем. А может, и раньше, я так и не успел узнать, в котором дне очутился, но листья еще были зелеными, так что еще этим летом точно. Именно нынешним, а не через год – через два, потому что вот, – коснулся он дырки на рукаве того самого моргуна, – я эту прореху запомнил, она точно такой осталась, ни больше, ни меньше, и заштопать он ее еще не успел.

– Так что у нас тут путем-то будет, Околот? – зашумели вокруг. – Давай рассказывай!

– Да я мало что узнать успел, – сказал Силадан. – Не сразу понял ведь, куда попал, а потом…

И бывший полковник принялся рассказывать то, о чем заранее договорились сталкеры группировки «Монча». Поэтому Васюта немного заскучал, тем более что у него начала болеть раненая нога и заныла от впившихся в нее кирпичей спина. Пытаясь сменить позу, он, не удержавшись, выпал наружу. Шипя от досады и боли, быстро поднялся и забрался назад, не обратив при этом внимания, что его телодвижения не остались незамеченными. От группы наблюдателей отделились два человека и, пригнувшись, юркнули за ближайший к лицею гараж, а затем сразу бросились к сочинителю.