Андрей Буторин – Сочинитель (страница 17)

– Мы и так уже называемся, – процедила сквозь зубы Анюта, – «ОСА».

– Но теперь мы так называться не можем! – воскликнул Васюта. – У нас теперь вообще тогда «ВОСАСОСЕВ» какой-то получается…

– Сам ты… Вася Сосев!.. – насупилась осица.

– Так и я о том же! Не годится такой вариант. У нас вот было название «Сталкер», но без Лома с Заном и Медком я как бы не могу туда самолично людей набирать…

– Что еще за «сталкер»? – заинтересовалась Светуля.

Сочинитель охотно поделился информацией о сталкерах, почерпнутой им из компьютерных игр и книг родного мира. Дополненной к тому же и похождениями их группировки уже здесь.

– Да, это почти про нас, – закивала Светуля. – У нас и аномалий… ну, оказий по-нашему, хватает, и хабар… в смысле, артефакты эти, или гостинцы, как у нас их называют, собираем. Да и Помутнение как Зона и есть…

– Зона Севера, – сказал Васюта, – так мы ее договорились называть. Ну а все жители Мончетундровска, выходит, и есть сталкеры.

– Только вот сами вы, – посмотрев на осиц, подал голос Сис, – очень уж жестокие сталкерши получаетесь…

– Мы жестокие?! – свирепо зыркнула на него Анюта. – Да, жестокие. С теми, кто с нами жесток. А с остальными мы всего лишь жесткие. Ну так мягкотелым в Помутнении и не выжить. Или в этой, как он сказал, Зоне Севера. Вы сами-то за нами охотились по доброте душевной, что ли?

– Хорош лаяться! – прикрикнул Околот. – Если решили быть вместе, то старое пусть старым и останется, а сейчас новое начнется. И да, жесткими быть – это потребность, но жестокости не потерплю.

– Надо бы ее вообще искоренить попытаться, – поддержал его Силадан. – Я имею в виду – вообще в городе. Порядок навести. У меня и опыт кое-какой имеется.

– Вот уж не знаю, что из твоей затеи получится, – вздохнул его двойник, – но пытаться – да, надо бы, тем более раз уж нас теперь вон сколько. Только ведь и кутерьмы в городе больше стало теперь-то. Это еще скупщики не знают, что расклад поменялся. А когда узнают… – махнул он рукой и поскреб лысину. – Ладно, все, утро вечера мудренее, давайте расходиться по местам.

– Так а название-то! – всплеснул руками Васюта. – Сами же о порядке говорите, а он ведь с себя начинаться должен. Может, давайте, раз уж мы теперь не враждующие группировки, а одна команда, в которой все свои, так ее и назовем.

– «Одна команда»? – удивился Околот.

– Нет, – мотнул головой сочинитель. – «Все свои».

– Не, не подходит, – захихикал Дед и широко оскалился, показывая поредевшие зубы: – У меня уже не все.

– И вообще, – подал голос молчавший до этого Силадан, – это не для сталкерской группировки название, а для какой-нибудь кавээновской команды. Несерьезно как-то. И у меня, кстати, тоже не все свои, – ощерившись, щелкнул он ногтем по зубным протезам.

Васюта печально призадумался, но просветлел вдруг лицом.

– О! Я вот что придумал. Раз «Все свои» несерьезно, а по именам нас теперь сложно сокращать, давайте по месту называться. В нашем с Силаданом мире этот район города называется Мончей, потому что раньше тут поселок Монча был. А здесь сейчас как будто этот поселок и остался. И мы в нем обосновались. Вот давайте и возьмем это название для группировки – «Монча».

– Красиво, – одобрила Светуля.

– Так с саамского языка это так и переводится! – обрадовался Васюта.

– Ну и ладно, – согласился Околот. – Значит, теперь мы «Монча». А сейчас брысь по местам, «мончаки́»!

На следующее утро, едва Сидоровы с Олюшкой успели позавтракать, благо пока было чем из принесенных с собой запасов, к ним пришли две другие осицы и Силадан с Околотом. Двойники были одеты в одинаковые костюмы, которые взял в свое время из вездехода Силадан, так что их теперь было совершенно не отличить одного от другого.

– Вот, – заметив удивленно-восторженную реакцию на лицах, сказал один из них, оказавшийся в итоге Силаданом, – для этого я и попросил два комплекта. Мне ведь пока не стоит светиться на людях, а сидеть взаперти тоже не хочется. Так что нам теперь главное вместе нигде не появляться, а поодиночке – так это и есть один человек, Околот то бишь, – никто нас не различит, только что проверено.

– Можно будет и кое-что еще провернуть попробовать… – начал второй двойник, но сам себя и прервал: – Ладно, это потом, давайте пока о деле.

И о деле они проговорили долго. Сказывалось, конечно, и то, что друг друга многие знали еще плохо, согласованности пока никакой не было, да и быть не могло. Сперва еще нужно было привыкнуть к тому, что Силадан с Васютой прибыли из другого мира, а жестокие и кровавые, как те же Сидоровы считали до этого, осицы по факту вовсе не хладнокровные убийцы. К счастью, все приняли как должное, что теперь они вместе, так что нужно друг к другу притираться, иначе единой команды не получится, а тогда нечего и строить какие бы то ни было планы на будущее – лучше уж сразу разбежаться.

В планах же у них выстроилось следующее. Как и обсуждалось группировкой «Сталкер» ранее, решили переговорить с трубниками и предложить им заниматься тем же, чем и ранее, только теперь не с дирижаблем, а с вездеходом, включая его обслуживание и ремонт. На осиц возлагалась в первую очередь охрана, а также они хотели взять на себя и функцию скупщиков, но Околот возра-зил, сказав, что втроем они с этим не справятся, тем более скупщики, оставшись не у дел, так просто это не оставят.

– Сдается мне, – сказал он, продолжая начатые еще прошлым вечером мысли, – они и сейчас уже начнут воду мутить, не зная, когда теперь прилетит дирижабль и прилетит ли вообще. Ведь люди им гостинцы-то все равно, поди, несут, а как за них расплачиваться, если не знаешь, будет ли вообще кому потом этот… как там его Васюта назвал?.. хабар сдавать. А не станут принимать гостинцы – народ взбунтуется, ему кушать хочется, да и одеваться тоже – лето не вечное, а у нас на Севере еще и короткое. Ну а коли все узнают, что поставок больше не будет, – вообще караул, беспредел начнется.

– Беспредел нам не нужен, – погладил лысину Силадан. – Но и раньше времени народ обнадеживать – а вдруг у Лома с Заном ничего в Мурманске не выйдет?

– Так вы можете четко сказать, когда они вернутся? – таким же точно жестом прошелся по своей лысине и Околот.

– Как же мы можем это точно знать? – сказал Васюта. – Им ведь там нужных людей найти требуется, обо всем договориться, а при этом самим надо от содовцев прятаться. Тут уж как повезет, ясен пень. Или пара дней уйдет, или пара недель.

– Или их схватят – и делу конец, – добавил Дед.

– Тогда конец и всем нам, – сказал Сис.

– Вот давайте без упаднических настроений, – сдвинул брови Силадан. – Я в Лома верю, он от властей скрываться умеет.

– А в Зана не веришь?.. – ляпнул Васюта и быстро прикусил язык, досадуя на себя. Но Силадан ответил:

– Зан не человек, я не привык верить роботам. Но он совершил вполне человеческий поступок, когда отдал свою важную часть Капону[25]. Так что давайте будем верить и ему, иначе и правда незачем было все затевать.

– Тогда вот что надо сделать, – подала голос молчавшая до сей поры Лива. – Чтобы успокоить скупщиков, а через них и всех остальных, надо пустить слух, что скоро обмен возобновится. Не обязательно им знать, что это будет вездеход, а не дирижабль, – главное, чтобы не было паники.

– И как ты это собираешься сделать? – хмыкнула Анюта.

– Не я, а мы. Для того и сидим здесь, чтобы решать.

– Я бы еще и трубников подготовил, – сказал Васюта. – Ну, ясен пень, не лично я, а вообще. Они ведь тоже люди заинтересованные, еще и не меньше скупщиков. Тем более они-то уже часть проблемы знают и сейчас сидят переживают: где мы и где их Подуха…

– Так вот как их подготавливать-то?! – воскликнула Олюшка. – Как раз из-за того же Подухи… Только хуже можно сделать.

– Для того мы здесь и сидим, – повторил сочинитель слова` «мамы». И поправил себя: – Ну, мы с тобой лежим, что сути не меняет. Кстати, стих на тему:

Папа все время лежал на диване, Папы безделье не нравилось маме. И потому у нас папы не стало – Справилось вместо него покрывало.

– С чем оно справилось? – проворчал Сис. – Папу, что ли, придушило? Добрые у тебя стихи, «сынок».

– Нет, придушила его, скорее всего, мама, – пояснил Васюта. – А покрывало справилось с тем, что он до этого и делал, – лежать на диване.

– Какой-то невразумительный стих, – продолжал ворчать «папа». – Мне не понравился.

– Ну, не всегда же шедевры получаются… Иногда просто стихи. Как уж умею.

– Вот! – приподнялась и взмахнула рукой Олюшка.

– Что «вот»? – уставилась на нее Анюта. – Да, я знаю, что ты тоже умеешь…

– Молчи! – покраснела вдруг Олюшка. – И я не об этом… Я о том, что Вася может в стихотворной форме написать о том, что скоро снова будут менять гостинцы на товары. Иносказательно, как он умеет. А мы потихоньку расклеим по городу. Вот слух и разнесется, хоть никто и не будет знать, откуда у него ноги растут.

– А что, мысль хорошая, – подумав, сказал Околот. – Только вот где бумагу взять?

– Так в лицее же! – радостно выдала Светуля. – Там и чем писать найдем. И напишем там же. Сочиняй, Васюта, потом нам зачитаешь, мы запомним!

– Погодите… – помотал головой сочинитель и уставился на любимую ошарашенным взглядом: – Ты что, тоже сочиняешь стихи?.. А почему ты мне их не читала?

– Потому что кое у кого слишком длинный язык, – зашипела, косясь на Анюту, Олюшка. – И потому что ничего я не сочиняю, это было давно и неправда.