Андрей Буторин – Хакер (страница 28)

Но он пока не знал, что делать с этой нависшей над ними бедой. Его так и подмывало пойти к Ерчихину и все тому рассказать. Останавливало лишь предчувствие, что ничем хорошим такой доклад не кончится. Не поверит ему Даниил Артемьевич. Не тот это человек, чтобы верить подобному на слово. Тем более от какого-то программиста. Пусть не совсем от «какого-то», а от одного из лучших – Кожухов знал себе цену, – но что толку! К тому же он непосредственно занимался с ИРой, «прививал» машине сознание. От такого недолго и свое сикось-накось свернуть. И Ерчихин как раз так и подумает: рехнулся мужик, не выдержал трудностей общения с искусственным интеллектом.

Кожухов вдруг понял, что никакое это не предчувствие. Это вновь включился «бонусный артефакт», дополнительный ресурс его мозга – тот заработал быстрее и эффективнее обычного и просчитал, спрогнозировал наиболее вероятный расклад последствий откровений с руководителем проекта. К Даниилу Артемьевичу нельзя было идти просто так – требовались хотя бы какие-то доказательства.

А мозг уже обыгрывал варианты и подсказал решение, до которого Андрей и так бы, конечно, дошел: нужно проанализировать список сотрудников, который он заказал ИРе.

Искусственный разум, казалось, обрадовался появлению Андрея.

– Как прошли выходные? – спросила ИРа.

– Спасибо, неплохо, – ответил Кожухов, прокручивая в голове пришедшую мысль: что, если рассказать все машине и спросить ее мнение. Но риск показался ему слишком большим, ведь с ИРой работал не он один, и не было никаких гарантий, что чужаки не получат доступ к его откровениям. Просьба же оставить все в тайне может быть не понята искусственным разумом. Точнее, принята за неверную, ошибочную команду, – ведь важность такой информации для безопасности проекта была очевидной. И он решил пока от этого воздержаться. А дальше видно будет. Пока же задал ИРе вопрос: – Ты подготовила выборку, что я просил тебя сделать?

– Да, список готов. Три категории, как ты просил. По двадцать человек нижней части выборки.

– Я просил десять…

– Предпоследние десятки отличаются от последних незначительно. Я посчитала, что для тебя могут оказаться интересными и эти особи.

– Люди, – машинально поправил Андрей.

– Человек – тоже особь, – сказала ИРа. – Ты думаешь иначе?

– Я думаю, что называть людей особями неэтично, – ответил Кожухов, с трудом удержавшись, чтобы не добавить: «Тем более машине».

– Вывести список на экран или распечатать?

– Распечатай.

– Что-то случилось? – спросила ИРа, когда Андрей взял из принтера теплый листок с тремя колонками фамилий. – Ты взволнован.

– Почему ты так решила?

– Частота твоего пульса, давление, мимика…

– Просто устал.

– Ты же сказал, что выходные прошли неплохо. Ты должен был отдохнуть.

– Кому я дол… – начал Кожухов, но осекся, мотнул головой. – Прости. Я отдохнул, но… Люди иногда устают не только физически, веришь? Мне пришлось немного понервничать. Пострадал мой приятель. На него напал медведь.

– Твой приятель – Кочергин?

– Да.

– Ты мне уже рассказывал, как он столкнулся с медведем. Но ты говорил, что это было забавно, смешно. Почему же теперь ты нервничал?

– Потому что на этот раз было не смешно. Медведь действительно напал на Михаила и ранил его.

– Смертельно?

– К счастью, нет.

– Тогда не нервничай, твой приятель поправится. Я вижу, что у него все показатели в норме.

– Ты видишь?.. – вскинулся Кожухов. – Ах, да, у тебя же доступ к медицинской базе… Ладно, спасибо за выборку, я временно тебя покину.

– Иди. И не волнуйся. Я тоже не буду.

Глава 12

Андрей отправился в комнату отдыха. Почему-то просматривать списки в помещении, где сидели те, кто мог в них оказаться, показалось ему тоже… неэтичным. Здесь же, к счастью, было пусто, все, кто хотел, уже выпили утренний чай-кофе, а до второго чаепития было еще рановато.

Кожухов впился взглядом в листок. В первом столбце значились сотрудники клиники. Николай Катков был пятым снизу. Попадание! Андрей больше не сомневался, что медик работал на врагов. Другие фамилии в этом списке ничего ему не говорили, он не знал фамилии человека, который делал ему МРТ. Хотя не факт, что тот был участником заговора; ему сказали – он сделал, процедура-то рутинная.

В списке специалистов проекта оказалась Алена Бабурина. Десятой снизу. С ней тоже все стало окончательно ясно. А еще… в нижней десятке значился Максим Шорохов. Наверняка это было случайностью, но… Сразу вспомнилась его жестокая драка с Горбатовым. Тоже случайность? Что-то эти случайности чересчур зачастили…

А глаз Андрея бежал уже выше по списку. И быстро наткнулся на фамилию, которую невольно искал. Лебедев. Тот был выше нижней десятки на три позиции, и Кожухов мысленно похвалил ИРу за инициативу. Выдай она лишь затребованные десятки – Лев Львович бы оказался вне зоны подозрения. А так… ИРа была права: отличия между двадцатью позициями списка находились в области допустимой погрешности. Сомнений больше не осталось: Лебедев – враг.

И Андрей решил, что можно наконец рискнуть все рассказать руководителю проекта. Кое-что у него на руках теперь было.

Он едва успел подняться со стула, как в комнату ворвался техник Игорь Воробьев. Глаза у него были дико вытаращены – настолько по-безумному дико, что Кожухов решил: парень прикалывается. Но тот обвел ненормальным взглядом помещение, споткнулся им наконец об Андрея и выкрикнул:

– Лев Львович погиб!

– Что?.. – ляпнул Кожухов, до которого и впрямь не дошел смысл сказанного, но Воробьев, хлопнув дверью, уже умчался.

– Твою ж кочергу… – пробормотал Андрей – присказка Лебедева будто сама прыгнула ему на язык. Потом он встряхнул головой, словно пытаясь проснуться, и сказал: – Да ну, ерунда. Сейчас я…

Он поднял руку с браслетом, не зная еще, с кем будет связываться – может, с самим Лебедевым, чтобы уж наверняка?.. Но в комнату отдыха повалил галдящий народ, и говорить по бруну стало невозможно из-за шума, да и вообще пропал смысл узнавать у кого-то о Льве Львовиче удаленно – входящие только это и обсуждали. Стоял невероятный галдеж, где говорили одновременно все, не слушая, казалось, никого вокруг. Эдакое глухариное токовище. Но до Кожухова волей-неволей все же доходила суть информации, состоящей из возгласов:

– Медведь! Опять медведь!..

– Зачем он пошел в лес?

– Ничего не осталось, только нога…

– Рабочий же день, какой лес?!

– Тот же медведь, что и Кочергу…

– За ногу его схватил, не убежать.

– Сразу живот распорол, кишки наружу!..

– Говорят, улыбка на лице, словно рад был.

Вот тут Андрей наконец не выдержал и замахал руками:

– Тише вы! Тише! У кого улыбка, у медведя?

Шум начал стихать. На Кожухова уставилась женщина из отдела обслуживания, он не знал ее имени, и возмущенно выдохнула:

– Как вам не стыдно такое?! Человек погиб, а вы…

Галдеж начал было опять возобновляться, но Андрей еще громче прикрикнул:

– Да тише же! Погодите орать! – И повернулся к женщине: – Почему мне должно быть стыдно? Я только что здесь услышал, что осталась одна нога, что распорот живот, и что улыбка на лице. Но если осталась одна нога, то где у нее, простите, лицо?

– Да не слушай ты, Андрюха, никого! – подошел к нему Сергей Рутин – молодой, но весьма талантливый программист. – Давай выйдем, поясню.

Они вышли из шумной комнаты отдыха, и Рутин рассказал, что успел узнать с более-менее высоким уровнем правдоподобности. Абсолютно точным было то, что на работе сегодня Лебедев не появлялся, а вместо этого выехал на своем внедорожнике из городка. На их КПП он, разумеется, отметился, а вот до первого, возле питерской трассы, не доехал. Он для чего-то остановил на полпути машину и пошел в лес. А там его задрал медведь. Тело нашли быстро, поскольку Лев Львович, выйдя из машины, настроил связь бруна на кого-то из руководства – вроде как даже самого Ерчихина, тут Сергей никаких гарантий не давал, сказал, что слышал, – и на шум его схватки с медведем тут же отправили спасателей. Но когда те прибыли, медведь уже скрылся, а Лебедев был мертв. Его живот на самом деле оказался вспоротым, а на губах – опять же лишь по слухам! – и впрямь застыла улыбка.

– Чушь какая-то! – сказал Кожухов, когда Сергей замолчал. – Ну ведь чушь же! Веришь? Ладно, я допускаю, что Льву срочно понадобилось куда-то поехать… – Андрей не только это допускал, но был почти уверен, что Лебедеву назначили срочную встречу сообщники, хотя Рутину он, конечно, об этом говорить не собирался. – Можно предположить и почему он остановился и вышел в лесу – да хотя бы просто отлить! Но зачем для этого включать брун? И тем более на связь с руководством?

– Но вот это как раз не факт, я же говорил, – сказал Рутин.

– Почему же нашли так быстро?

– Может, он связался не до, а после нападения. Ну, пока еще был жив. И не с руководством, а с тем же Горбатовым…

– Горбатов же в клинике.

– Ну и что? Он-то не при смерти же. Да пусть даже и с Ерчихиным, но уже после того как… Наверное, когда умираешь, не думаешь, уместно ли беспокоить начальство.

– Допустим. А улыбка? Он что, рад был умирать?

– Андрюх!.. Я ж говорю: это только слух. Сам-то я его, слава богу, не видел.

Больше Сергей Рутин ничего не знал, да если бы и знал, не успел бы рассказать: на бруны его и Андрея пришел общий вызов: руководство приказывало всем срочно собраться в большом зале для совещаний.