Андрей Булычев – За храбрость! (страница 43)
– Да ёшкин кот, вот тебе и южная земля! – чертыхнулся вполголоса Блохин. – Словно у нас около Урала али в оренбургской голой степи стоишь.
– …И чтобы завтра всё блестело на всех! – долетел крик Огнева. – Кто эскадрон опозорит, до весны через день на работы и в караулы будет ходить! Обленились, я гляжу, на квартировании, отоспались, как сурки, скучно вам без дела сидеть?! Вчера опять комендантский патруль двоих из первого взвода изловил! За салом для смазки сапог, видишь ли, они шли! Как же, после сигнала «Отбой» да около самой полуночи! Знаю я, для какой такой смазки и к кому! Вахмистр Сошников, поправить дисциплину в первом взводе нужно! Совсем там уже распоясались! Подпоручик Крутиков, мы уже с вами говорили об этом, так что уж не будем продолжать при всех!
– Понял я, господин капитан, есть поправить! – Стоявший на правом фланге взводный офицер козырнул.
– Слушаюсь, ваше благородие, сегодня же воспитанием займусь! – рявкнул Ефим Силович.
– Отставить пока воспитание, вахмистр, – покрутив головой, сказал Огнев. – Вот завтрашний парад пройдёт, и уж потом начинайте. А я ещё погляжу, как у других взводов там всё получится. Если опозоритесь завтра, злыдни, смотрите у меня все! – И погрозил эскадрону кулаком. – Кровь из носа, чтобы расстарались! Чтобы как по ниточке все завтра шагали! Чтобы лица генерал-фельдмаршала и всего столичного начальства довольными улыбками от увиденного светились!
– Волнуется господин капитан, переживает, – произнёс вполголоса Кошелев. – Конечно, парад-то ведь не простой. И приспичило же меня прямо на него перед всеми награждаться. Ох и страшно же, братцы!
После Рождественского богослужения войска были построены в тифлисских предместьях. Ни одна из площадей города просто не вместила бы в себе такое количество людей. Сам генерал-фельдмаршал в окружении важных господ сидел на чистокровном жеребце и оглядывал маршировавшие перед ним ряды егерей, гренадеров и мушкетёров. Пришёл черёд проходить перед ним и коннице.
– По-олк, в колонну по шесть становись! Разобрались в строю! – донеслась команда подполковника Подлуцкого. – К торжественному маршу! Дистанция между эскадронами пять саженей! Между взводами три! По правофланговому равня-яйсь!
– По правофланговому равняйся! По правофланговому равняйся! – полетело по рядам полковой колонны.
– По-олк, аллюр шагом! Прямо!
Тимофей чуть тронул коленами Чайку, понукая её. Его место с правого фланга, именно по нему и будет равняться сейчас весь его ряд.
«Только бы выдержать темп и не сбиться! – пронеслась в голове мысль. – Тут главное – ровный и синхронный ход, ни ускоряться, ни замедляться нельзя. Хорошо в пехоте, только на себя уповай, а тут у тебя ещё и лошадь. Что у неё сейчас в голове? Ладно, Чайка – кобыла вышколенная. А вот у других?»
«Пока вроде ровно идём. – Гончаров покрутил головой, оглядывая колыхавшиеся в такт шагов ряды колонны. – А вот уже и головные штаб-офицеры с фанен-юнкером, державшим в руке полковое знамя, приблизились к самой свите командующего».
– Полк, смирно! Сабли вон!
Рука вырвала из ножен клинок. Чуть вверх его – и теперь держим пару секунд перед собой.
– На плечо!
Клинок тупым обухом опустился на правый погон. Кажется, хорошо получилось. Никто не сбился.
– Равнение направо!
По этой команде все в рядах резко поворачивают голову в правую сторону, но только не они, не правофланговые, их дело – держать спину и голову ровно, чуть вытянув вперёд подбородок. А ведь так хочется глянуть на фельдмаршала и на тех, кто рядом с ним. Но не смей, даже и думать об этом не моги! Тут же собьёшь всё единообразие строя.
– Голову ровно-ровно держим. – И Тимофей, буквально не дыша, словно статуя, проплыл мимо принимавших парад.
– Уф, – выдохнул он, отъехав на полсотни шагов. – Вроде бы всё удачно. – Мимо большого начальства в это время проходил третий эскадрон, готовился четвёртый, а дальше уже прокатятся казачьи полки и конная батарея лёгких орудий.
– …Господа генералы, офицеры и солдаты Русской императорской армии, – долетал до выстроенных войск голос генерал-фельдмаршала. – Император и Самодержец Всероссийский Александр Первый выражает вам своё высочайшее благоволение за беспримерное мужество, проявленное в боях супротив нашего врага – Османской империи и разгром её войск на реке Арпачай. А такоже за проявленную храбрость и стойкость при штурме крепости Ахалкалак…
Порывы ветра колыхали султан перьев на шляпе Гудовича и тех важных господ, что сидели на конях рядом. Жеребец под хозяином горячился и переступал копытами.
– Да говорю же я вам, что мой это конь, – долетел до ушей голос Чанова. – Ага, конечно, как это я его не узнаю! Три дня ведь его холил, пока на дончака не поменяли. Вот это да-а, вот так карьера у коня! Продешевил я, однако, нужно было и мне за него медалию просить!
– Цыц, зараза! Рот свой захлопни! – взрыкнул вахмистр. – Гончаров, дотянешься до Ваньки? Дай ты ему под рёбра, да посильнее, чтобы он замолк! А ну-ка все тихо!
– …Верим, что и дальше тако же отважно, как и прежде, будете укреплять рубежи нашей благословенной империи, не склоняя знамён перед неприятелем! – донёсся голос Гудовича. – За беспримерное мужество и проявленную в боях храбрость указом Его Императорского Величества награждается: Императорским орденом Святой Анны первой степени шеф Херсонского гренадерского полка генерал-майор Титов Николай Фёдорович.
Генерал выехал из стоявшей позади фельдмаршала свиты и остановил коня рядом. Подбежавший штаб-офицер подал Гудовичу малинового цвета коробочку, и тот, открыв её, собственноручно приложил награду к груди награждаемого.
– Военным орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвёртой степени награждается командир Тифлисского мушкетёрского полка полковник князь Ураков Иван Афанасьевич.
Полковник вышел с правого фланга своего подразделения и, промаршировав, предстал перед фельдмаршалом. Тот, сидя на коне, сказал пару фраз, не слышимых в шеренгах из-за порыва ветра, и подбежавший штаб-офицер, открыв такую же коробочку, как и ранее, прикрепил награду на груди полковника.
– …Заместителю командира пятнадцатого егерского полка подполковнику… – продолжались вызываться для награждения отличившиеся офицеры.
– Наш, нашего крикнули… – пробежало по шеренгам драгун. Из строя, чеканя шаг, вышел подпоручик Копорский.
– …Помимо ордена Святой Анны третьей степени, ему присваивается и чин поручика, – долетело до драгун.
– По заслу-угам, – прогудел строй.
Список награждаемых офицеров закончился, и после небольшой заминки начали вызываться нижние чины.
– За беспримерную личную храбрость в сражении при крепости Ахалкалак, взятие неприятельского флага и спасение офицера нововведённым знаком отличия Военного ордена Святого Георгия для нижних чинов награждается младший унтер-офицер Нарвского драгунского полка Гончаров Тимофей!
– Тебя, Тимоха, иди! – Блохин подтолкнул опешившего друга.
Выход из строя, подворот, и он пошёл строевым, с отмашкой рук шагом к генеральской свите.
– Ваше сиятельство, младший унтер-офицер Гончаров для награждения прибыл! – Тимофей вскинул ладонь к каске, не доходя трёх шагов до жеребца командующего.
– Молодец! – глядя сверху на замершего по стойке смирно драгуна, пробасил Гудович. – По заслугам отмечен, сам всемилостивый наш император Александр Павлович указ на вас двоих с егерем из пятнадцатого полка подписал. Совсем новая награда этот Георгиевский знак, выше её для нижних чинов уже более никакой нет. Цени, драгун! Велено никогда её не снимать! На грудь ему! – Он махнул рукой.
Из-за лошадей свиты выбежал офицер и приколол на шинель серебряный крест с такой знакомой георгиевской лентой.
– Благодарю покорно, ваша светлость! – набрав в лёгкие побольше воздуха, что есть сил рявкнул Гончаров.
– Ступай в строй, братец, – милостиво разрешил фельдмаршал. – Тебе к этой награде ещё и премиальные хорошие полагаются, с умом их трать. Давайте следующего, да, пожалуй, побыстрее нужно, ветри́т уж больно! – повернувшись в седле, крикнул он. – Потерпите, господа, – успокоил ближнюю свиту. – Аннинские медали всем скопом нижние чины у нас получать уже будут.
А Тимофей топал к своему месту в шеренге. В его голове роем проносились яркие образы и обрывки мыслей: Георгиевский крест! Это же Георгиевский крест! Немыслимо! Георгиевские кресты, вручаемые защитникам Севастополя в Крымскую войну. Первая мировая с фотографиями георгиевских кавалеров. Усатый маршал Будённый с полной колодкой крестов на груди. Возрождённая награда в новой России и её новые воины-герои. Всё это он когда-то видел на фотографиях в учебниках или на экране телевизора. Но вот чтобы самому быть в числе награждённых! Это вообще ка-ак?!
– …Младший унтер-офицер пятнадцатого егерского полка Гнездилов Иван, с присвоением чина фельдфебеля!.. – слышалось за его спиной. Шаг, разворот, и вот он уже на своём месте в эскадронном строю.
– Иванович, Иванович, покажи! Повернись чуток влево, вправо! – слышалось со всех сторон. – Обалдеть! Крест, крест у него, братцы! Прямо как у господ охфицеров, гляньте, ну ведь похож! Вот это да-а! Вот так наш Тимофей! Свезло так свезло!
А на награждение в это время уже вызывались те, кому надлежало получать Аннинскую медаль. Из второго эскадрона драгун их было пятеро, столько же, сколько остальных из всего полка, и двое аннинцев, Блохин с Кошелевым были артельными Тимофея.