Андрей Булычев – Южный рубеж (страница 32)
– Ну что, Варун, клюнули злодеи? – спросил разведчика «купец» Тимофей.
– С полной уверенностью не скажу, Андреич, – задумчиво ответил тот, –Но то, что подозрительные люди рядом крутились, это точно. Проследили мы тут за одним, пару раз он уже на своём небольшом челне в недалёкую отсюда речку Кунью нырял. Там на ней, если пару миль вверх пройти, причал интересный есть, и усадебка рядом стоит довольно приличная, а у причала две прекрасных боевых ладьи привязаны, ну и на берегу несколько крепких сараев стоит. Про хозяина втихаря спросили, но ты же знаешь, чуть сильней интересоваться станешь, местные сразу же насторожиться могут, да вдруг до него о том весть донесут. Поэтому известно только, что хозяин усадьбы из бывших дружинников, ведёт он жизнь затворническую. Ни с кем он особо не общается, а зовут его якобы Мирослав. Ну, вот, пожалуй, и всё, что мы знаем.
– Хм…ну, что же, – хмыкнул Тимофей, – Так-то всё сходится, вполне может быть, что и он. В любом случае, мы действуем по утверждённому Сотником плану, и где-то за часа два до рассвета отчаливаем вниз по реке да принимаем на борт абордажную команду. Так её назвал командир? – и, увидев подтверждающий кивок от собеседника, продолжил.
– Вам, Фотич, сейчас главное не упустить тот момент, когда боевые ладьи пиратов вниз проскочат. Скорее всего, они в полночь пройдут, затемно, чтобы их никто ненароком не увидел. Вот тогда то и станет ясно, что злодеи клюнули, и у нас всё идёт по плану.
На ночь все устроились на ладье. Выставили сторожей и уснули под мерный плеск волн, бьющих в борта да о брёвна причала.
– Тимоха, Тимоха, подъём! – тряс друга за плечо Варун, – Только что те две приметные ладьи от устья Куньи вниз проскочили! Клюнули всё-таки злодеи!
–Поднимаем всех! Через полчаса выступаем! – отдал команду командир Обережной сотни, и со всех сторон послышался шум поднимающейся на ноги команды.
Часа через два тихого хода по течению реки большая ладья Тимофея и малая разведчиков прижались к пологому левому берегу и, помогая себе веслами, они тихо зашли в небольшую бухточку, где их уже поджидали четыре грузовых и одна боевая ладья.
Хорошего свободного места у берега не было, поэтому пришлось прижаться к боку широкой купеческой ладьи. От бортов им скинули широкие сходни и закрепили речные посудины между собой.
– Здоровья тебе, командир! – поприветствовал Сотника Тимофей, запрыгнув к соседям, и ветераны крепко обнялись.
– Проходили мимо вас две ладьи?
Андрей так же обнялся с Варунум, кормчим Бояном и ответил:
– Как же, прошли, прошли, где-то часа за два до вас в полной тишине вниз проскочили. Мы за ними не гребли, вообще не следили, чтобы ненароком не насторожить. Так что через час начинаем погрузку личного состава, а там и выходим. Скоро уже светать начнёт.
Две ладьи шли неспешно, без паруса, влекомые вниз только одним течением.
В малой сидели четверо человек ладейной рати и семь разведчиков во главе с Варуном. В большой купеческой с высокими бортами можно было разглядеть только два десятка команды. Да и то, некоторые из них были в кровавых повязках, а возле носовой части виднелись две молодых девицы с длинными косами и два подростка. Трюм ладьи был укрыт огромным полотнищем. Видно, купец очень берёг свой драгоценный товар, тщательно и надёжно всё упаковав.
Солнце давно взошло, и открывалась прекрасная видимость на саму реку и на её живописные, поросшие густым лесом, берега. Чего только не повидали они за все свои годы! Видели стада заросших волосами гигантов мамонтов и огромные стада северных оленей в эпоху последнего ледникового периода.
Видели костры первобытных людей, что пришли сюда из далёких земель. На этих берегах издревле жили лесные жители, занимающиеся охотой да собирательством. И вот примерно шест сотен лет назад, смешиваясь с уже живущими в этих землях балтскими и финно-угорскими племенами, пришли сюда ильменские славяне. Теперь-то местный люд уже и не мог достаточно точно сказать, какой же крови в нём больше, так всё здесь перемешалось. Новгородцы мы или руссы! Как зачастую называли их и соседи. Именно по этой реке, по древнему пути «из варяг в греки» плыл около трёх веков назад великий князь Владимир Красное Солнышко, чтобы взойти на Киевский престол и, объединяя Русь, обратить её в единую Христову веру.
Две боевых ладьи вышли для перехвата на стрежень реки практически одновременно. Только вот выплыли большая купеческая с мелкой дозорной из-за крутого речного изгиба, а их тут уже поджидала хищная, с резкими обводами, боевая. Сзади же из-за поворота выскочила точно такая же, отрезая всякую возможность отступления. Видать, до этого где-то поджидали в укромном месте свою добычу.
– Суетимся и изображаем панику! – отдал команду Сотник, переодетый в одного из членов команды. На палубе началось хаотичное движение, суматошные крики и мелькание голов над высокими бортами с уставленными поверх щитами.
– Кто такие и куда путь держите!? – раздался повелительный выкрик с той ладьи, что им вышла наперерез. А над носовой её частью показалась фигура в отличном доспехе княжьего дружинника.
– Купец Батюшки Новгорода Тимофей, по отцу Андреевич! Путь держу с Византии из Константин града в Новгород Великий со всем своим дорогим товаром. Подорожную грамоту от Новгородских властей имею, а вы кто такие, чтобы препятствие ходу моему тут чинить?! – уверенно ответил хозяин торгового каравана.
– Мы люди Торопецкого князя Давыда Мстиславовича, – ответил воин с уже приблизившейся ладьи, и голос этот показался отдалённо знакомым Андрею.
– А с каких это пор люди Торопецкого князя, да на исконно Новгородской земле озоровать стали? Мы-то у себя рекою путь держим. Так что не мешайте нам служивые и дайте дорогу!
– На вашей ладье есть то, что принадлежит нашему князю! –усмехнувшись, сказал тот же воин в островерхом дружинном шлеме да с длинными светлыми усами. И отдал какую-то команду уже в глубь своего судна, что в плотную прижималась к ладье Сотника.
– Неправда то! – воскликнул купец, – На ладье только то, что принадлежит мне! – и взглянул в глубь судна, где, откинув полог, уже готовились к бою более семи десятков Обережной сотни, – Так что тут вашего-то?! Что надо вам?!
– Ваши жизни! – выкрикнул вдруг Гридень, атаман речных разбойников. И тут же отдал команду своим: «Вперёд!»
Над бортами ладей разбойников вдруг взметнулись десятки фигур, а воздух наполнился слитным звуком щелчков луков и самострелов. В правый борт разом впились несколько крючьев и приготовились перекидные сходни с шестами для удобства быстрого перемещения на соседнее судно.
– Ждём, ждём! – крикнул Сотник, держа свой взведённый самострел в направлении борта.
Вот загрохотало по левому боку, и теперь уже купеческая ладья была полностью сжата со всех сторон. Раздался слитный рёв, а на борта с накинутых сходней, шестов и мостков посыпалась толпа орущих и машущих разным боевым железом атакующих. Доли секунд только длилось их онемение при виде встречающего их снизу плотного строя из восьми десятков бронных воинов.
«Бей!» – раздался крик, и слитный залп десятков арбалетов буквально смёл с бортов всех тех, кто вот только что мнил себя победителем.
«К бортам!» – опять раздалась команда, и к каждому борту бросилось по четыре десятка воинов.
«Бей!» – послышалась команда, и на вторую волну атакующих, что уже были готовы продолжить натиск, обрушился град сулиц и копий.
«Поднять знамя Сотни!» – отдал команду Андрей, и на флагштоке ладьи затрепетал Андреевский флаг с голубым крестом и символичным изображением святого Георгия Победоносца, поражающего своим копьём чёрного змея.
«Руби стяжки! Мостки скидывай!» – метался по палубе Гридень, сразу поняв, в какую он попал в ловушку, и делавшего всё, чтобы спасти себя и хотя бы какие то остатки своих людей.
«Всем стоять! Самострелами, сулицами с борта бей!» – рявкнул свирепо Сотник на тех, кто уже был готов ринуться на абордаж соседних судов. Эта его своевременная команда явно спасла не одну жизнь горячих «обережников». Как не были растеряны происходящим разбойники, но воинами они были опытными, и уже приготовили свои стенки щитов, ощетинившись копьями и готовясь достойно встречать у себя абордажные партии врага.
Андрей же им такой возможности не дал. И, пока в закрытые щитами тела били сулицы да копья, успели перезарядиться те пять десятков самострелов, что как раз только и ждали своего часа ударить.
И вот он наступил.
«Самострелами бей!»
И раздался слитный залп, выкосивший большую часть копейной стенки.
«На абордаж!» – и восемь десятков воинов отработанным до автоматизма движением ринулись на палубы соседних ладей, яростно сметая всё на своём пути.
«Ру-усь!» – ревели глотки с обеих сторон, слышался звон и скрежет металла, да падали на окровавленную палубу люди.
С левой ладьёй всё было законченно быстро. Её сильно поредевшая команда не смогла оказать достойного сопротивления многоопытным ветеранам, что вёл за собой Тимофей, и пала целиком довольно быстро.
С правой же было посложнее. Около восьми бывалых воинов выстроились в плотную стенку возле своего лидера и чётко сдерживали натиск, отбиваясь копьями, секирами и мечами от противника. Вот упал один пробитый копьём «обережный» боец, второму просёк руку атаман Гридень и его быстрее оттащили товарищи.