Андрей Булычев – Южный рубеж (страница 28)
– Что-о!? –заревел Гришка Медведь, – Да как так!? Да я на кол же обе их артели посажу! Собирай людей! Вдогон все пойдём! Что про ватагу волка послух говорил, что-нибудь слышал ты про неё? – одеваясь и доставая броню и оружие, бросил атаман.
– Послух сказал, хозяин, что в ладье человек от волков был и похвалялся там прилюдно, что волки готовятся принять эту ладью сразу же на Усвятах, – отвечал Рыжун, подавая атаману шлем.
– Всех в погоню! Догнать ладью!
И «медведи» скопом ринулись к Усвятскому волоку.
Уже три часа как взошло солнце. День 13 августа ожидался быть жарким. И четыре пары лошадей с натугой катили четырёхосные, на восемь широченных колёс дроги, по набитому ногами и копытами старинному Усвятскому волоку.
Следовало поскорее добраться до макушки пути, до межевого знака, той его середины, откуда с большой поляны вниз, под небольшим уклоном двигаться по жаре уже будет полегче.
Вот и подгонял Ухват, здоровый ширококостный мужик свою артель, чтобы поскорее выполнить эту работу по ряду и уйти к себе без промедления. Не всё ему нравилось в этом заключённом с приказчиками богатого купца договоре, что-то такое неуловимое было в нём и всё тревожило душу опытному старшине. В той ли быстроте было дело, с какой ему выдали тройную плату за привычный, в общем-то, труд, в суете ли, когда его за ночь два раза навестили эти самые приказчики купца и просили готовить команду, в каких-то мимолётных ли взглядах, какими осматривали окружающий лес и поляны судовая команда и её охрана. А уж совсем стало тревожно, когда он увидел мелькание Цапли возле загружаемой на сходни ладье.
Вот не зря рядом крутился послух от разбойничьей ватаги «медведей». А тут ещё один из тех мужиков, что был с мечом на поясе, вдруг заявил, что им бы только до макушки волока добраться, а там уже их «волки» под охрану возьмут. Цаплю, как он это только произнёс, исчез – «как ветром сдуло», а Ухват теперь даже думать боялся, чем же всё это может закончиться для него самого и его артели, если они вдруг попадут под жернова двух могущественных банд Заволочья. Не могли его даже отвлечь весёлые шутки Елизаветы, дочки купца Тимофея, и проказы сына кормчего Митьки да его смуглого товарища берендейки Марата, которые юркими ужами носились вокруг неспешно едущих дрог и кричали как оглашенные на всё округу.
– Не робей, артельный! – подмигнул Ухвату тот пожилой и хваткий, с цепкими глазами, приказчик, что назвался ранее Варуном, – Недолго уже осталось! А работу хорошо выполните, так я ещё для вас премиальные попрошу у хозяина, – и дал подзатыльник пробегающему рядом мальчишке, – Под ноги смотрите, оглашенные! Лизка при этом крике ещё громче рассмеялась и кинула в мальчишку сосновой шишкой.
– Не робей-то не робей, да скорее бы, что ли, маковка была бы уже! Вон как ныне-то солнце жарит, коням уж тяжело становится, сейчас-то у нас самый подъём пошёл!
И, прикрикнув на последнего в связке мужика артели, Ухват пошёл к головной конской паре.
Наконец показалась та самая поляна, где на самом верху водораздела стоял старинный межевой знак середины волока. Тут каравану следовало сделать небольшую остановку и уже после неё продолжать движение под уклон к Плюховскому.
– Покушайте, работнички! – предложили пятерым артельным ладейщики и, достав снедь, расстелили на земле холстину.
Было как раз обеденное время. Солнце припекало, и всё погрузилось в какую-то сладкую дрёму. Не сиделось на месте только старшине артели Ухвату. Он по-настоящему оправдывал своё имя, пытаясь всё охватить, не упустить ну и поправить что где не так. Вот и сейчас, пока остальные сидели, обходил он с большим кожаным ведром свои дроги долгуши да смазывал обильно вонючей ворванью (китовым, моржовым и тюленьем жиром) оси. У таких огромных средств перемещения это было самое слабое место, чуть зевнёшь, и под гигантским весом, да ещё с такой-то силой трения вмиг без оси останешься, а это уже верный крах всего волока и огромные убытки для всех. Так что, беспокоился мужик не зря. Но вот, наконец, и его уговорили присесть да посёрбать съестного.
А неугомонные охранники на противоположной от обедающих стороне вдруг решили устроить учения. И это по такой-то жаре!
Бумкали глухо удары секир и мечей по щитам да колотили по ним резко копья. Шум издавали охранники приличный, но вот и они угомонились вдруг разом, да присели за соседней скатертью.
– Ну, вот и поели, – перекрестясь и поблагодарив купца Тимофея, артельный начал поднимать своих людей и пошёл традиционно обходить дроги.
– Да что же это такое-то, ратуйте! – раздался его крик от боковины дрог, и купец с приказчиками пошли посмотреть, что же его могло там так взволновать.
Возле средней оси уже толпилась вся артель и о чём-то возбуждённо между собой разговаривала. При приближении Тимофея с приказчиками все они разом затихли, и из-под дрог поднялся Ухват.
– Да как, же так-то!
На его бледном лице читалась угрюмая решительность, и он медленно потянул из-за пояса свой топор. У всех артельных разом тоже оказались их рабочие топорики, и над поляной вдруг нависло напряжённое молчание.
Ухват оглянулся вокруг и увидел, что он уже стоит со своими людьми, окружённый ладейной командой да охранниками, и вид у них у всех был при этом весьма решительный. А стоящий перед ним Тимофей всё так же весело и непринуждённо стоял и дружелюбно ему так улыбался.
– Что-то случилось, Ухватушка, или еда тебе наша не понравилась? Или головушку твою буйную напекло? Почто шумите-то тут да волнуетесь православные?
Артельный оглядел всех вокруг, не укрылись от его глаз ни цепкие взгляды ладейных, ни оружие, приготовленное к бою у охранников. Но человек он был решительный и сильный духом. Вот и сейчас, передвинув топорик на поясе, прямо глядя в глаза купцу начал говорить.
– Негоже так с работниками честными поступать, купец. Мы с тобой верный ряд заключили. Ты мне ещё условие поставил поскорее волоком идти, а тут что же такое?! Почто имущество артельное попортили? Думаешь, если охрану с сабельками имеешь, так и озоровать тут тебе можно?!
– Так что случилось-то? – опять с той же улыбкой спросил купец.
– Да вот сам смотри, – и Ухват отошёл в сторону, его артельные расступились, и глазам открылось то, что на месте одной из центральных осей отсутствует колесо, и нет ступицы да придерживающих/скрепляющих конструкцию шпилек с концевиками. В общем, на месте оставалась только голая ось.
– Ай-ай-ай! – замотал головой Тимофей, – Это ж где мы колесо-то могли потерять-то, а старшина?
– Ты, Тимофей Андреевич, не шути эдак, – угрюмо ответил ему Ухват, –Никто колесо не терял! Я сам только что перед вашим обедом всё здесь обошёл да проверил, ещё и сала погуще на все оси намазал!
– Ну ладно, не обижайся, старшина, ряд то у тебя выгодный, это я знаю. За вынужденный простой мы сполна заплатим, так что можешь даже не волноваться. А лучше скажи мне, сколько ремонт-то по времени у тебя занять может?
Ухват хмыкнул и зачесал голову.
– Ну, за час, два вполне сможем управиться так-то. Это, если сильно стараться, конечно. Запасное-то у нас всё с собою есть.
– Да не надо спешить, не надо старшой, а то глядишь, в спешке-то ещё что-нибудь испортится да отвалиться ненароком, – и подмигнул лукаво, – Да и запасного ничего не надо, всё мы тебе вернём сейчас же. Ты уж не серчай, Ухват. Просто это так неосторожно моя охрана сноровку да навыки себе нарабатывала. Кто же знал, что озорники так разойдутся-то, – и он показал охране кулак, – За это неудобство я тебе ещё семь кун серебром положу сверх былого ряда, по рукам, артельный? – и купец опять доброжелательно подмигнул ему своим озорным зелёным глазом.
– Ну, ладно, коли так, сразу бы и сказали, что так вам надо, нет же, втихаря от нас всё, – заворчал, поворачиваясь, Ухват.
Да крикнул уже своим:
– Что стоим-то, бегом шест с колодой тащите, сейчас, как только ремонт начнём, приподнимать всё понемногу придётся!
И пошла неспешная работа.
Время было уже около трёх по полудню, когда почти что вся работа была уже закончена, и оставалось только всё ещё раз хорошенько смазать да продолжать движение.
В это время от недалёкого леска вдруг начала свою трескотню сорока. А возле стоявшего около работающих артельных купца вдруг как из-под земли вынырнула диковинная фигура то ли человека, то ли вообще лешего. Весь он был одет в какой-то балахон или толстую тканную паутину серо-зелёного цвета, из которой выглядывали какие-то пучки травы, перья и тесёмочки. Артельные даже отпрыгнули подальше от неожиданности, как тот появился, и схватились за топоры.
– Тихо-тихо,– успокоил их купец и подошёл к «лешему».
Тот начал что-то тихо ему говорить, затем, как они побеседовали, купец махнул рукой, и леший так же резко пропал в траве, как только недавно появился. А изумлённые артельные всё осматривали то место, где он только что стоял, и испуганно между собой переговаривались.
Тимофей развернулся в сторону ладьи и отдал резкую команду: «Готовность номер два!»
Тут же пошло движение, люди купца полезли наверх и чем-то там защёлкали, частью рассыпались по близлежащим зарослям, а охрана так и вообще сдёрнула из-за плеч луки и взяла всю округу под контроль.
Затем хозяин каравана подошёл к Ухвату, и перед старшиной стоял уже не тот вальяжный и расслабленный купчина что прежде. Нет, перед ним был воин, даже командир воинов, с решительным взглядом и мягкой, прямо таки кошачьей и опасной грацией.