Андрей Булычев – Тайная война (страница 33)

– Ну ладно, надеюсь на вас, Тимофей, – кивнул Егоров. – Ответственное у вас дело, если вы большую часть охраны в первые полминуты не положите, то мы все потом у моста кровью умоемся. Развернётся на нашу сторону конница и пойдёт здесь сабельками махать. Помнишь, как с беслы у Дуная резались, а мы потом братишек хоронили?

– Помню, вашбродь, забудешь такое, – проворчал унтер. – Будем стараться, Ляксей Петрович.

– Ну ладно, старайтесь, Тимофей Захарович, очень старайтесь. Надеемся мы на вас. Как только все гренады сработают, бейте конных из фузей и штуцеров. И на всякий случай заранее на них штыки наденьте. Ежели всё же прорвутся к вам эти всадники, так одно спасение будет у вас на те штыки. Быстро строитесь в каре и встречаете их сомкнутым строем. А там, глядишь, и мы к вам от моста на подмогу подоспеем. Ну всё, Захарыч, давай расставляй солдат по позиции.

Пятый номер, последний в нашем списке. Вы, Потап, наш самый дальний заслон. Забирай своих четверых рядовых и отходи на сто пятьдесят шагов в сторону Ниша. Там рядом с дорогой небольшая возвышенность есть, хорошо на ней маскируетесь и слушаете дорогу. Наш помор Савва очень чуткий, и зрение у него отличное, с рассветом за версты три конного от пешего определит. Как только почуете, что кто-то по дороге в нашу сторону двигается, так сразу же нам шумните. И не обязательно, что это курьерский отряд будет, от всех нам здесь хорониться теперь нужно. Как только те, кого мы ждём, мимо вас к мосту пройдут и у нас там с ними бой завяжется, бейте охране в спину, но сами при этом не высовывайтесь. Ваше дело сумятицу им с тыла внести, а если вдруг какая карета и развернётся, только вы и сможете её остановить. Гренады держите все наготове, если всё будет удачно, вы их в отступающих конников потом метнёте. Опять же повторюсь, маскируйтесь как можно сильнее, у вас дозор оторванный от остальных сил, если что-нибудь у нас не заладится там, у моста, то вы первые под ударом конницы окажетесь.

Ну вроде бы всё. Все команды убыли занимать свои места, и возле Лёшки оставались только Озеров с Макарычем.

– Пойдёмте на своё место, братцы? – позвал их подпоручик. – Думаю, что совсем скоро сюда наши сербы с повозками прибудут. От деревушки-то ходу досюда меньше одной версты.

Ночь прошла спокойно, только пару раз проскакали одиночные всадники. Да неспешной рысью прошёл мимо сцепившихся повозок отряд конницы около пары десятков сабель.

– Что у вас тут такое, почему ночью на дороге торчите, бестолковые? – старший капрал онбаши навис на своей лошади над Богданом.

– Не гневайтесь на нас, господин, – захныкал, согнувшись в поклоне, разведчик. – Вот столкнулись в темноте с этим дурачком! – и он кивнул на Живана, снявшего в приветствии свою драную шапку. – А теперь вот упряжь порвалась и с передней оси колесо соскочило. Это всё вот он виноват, – и Богдан с обидой кивнул на Милорадовича.

– Да не слушайте вы его, славный командир великого султана! – ответил Живан. – Это он сам во всём виноват, не пропустил меня, когда я с моста съезжал, вот наши повозки-то и столкнулись. Дурак, и в ночи вообще ничего не видит.

– Да ты сам дурак! – возмущённо воскликнул Богдан и сплюнул в злости на землю.

– Замолчите все! – крикнул в сердцах командир турок. – Муса, Селим, проверьте-ка быстро повозки, – и двое всадников, спрыгнув с коней, принялись обшаривать подстилку из сена.

– Одно лишь сено, господин онбаши, – доложился вскоре тот, что обшаривал телегу Живана.

– А у этого на сене два мешка с овсом лежат, – доложился другой.

– Забирайте овёс вьюком, в Нише для коней пригодится. Зачем он этим крестьянским клячам, им и прелого сена хватит, – капрал с отвращением кивнул на худых лошадей и тронул своего коня с места. Проезжая мимо Милорадовича, он перегнулся с седла и стегнул его плёткой. – А это тебе наука, чтобы ночью глядел лучше, да всегда имел при себе бакшиш и мог им одарить воинов султана.

– Хорошо, как скажешь, уважаемый, – проворчал тихо Живан, почёсывая спину. – И глядеть буду лучше, и хороший гостинец приготовлю для тебя, только вот свинцовый. Одарю им при случае, не сомневайся.

Цокот копыт скрылся вдали, и с обочины на дорогу вылезли егеря.

– Не журись Живан, – успокоил серба Макарыч. – Плётка не сабля, шубейку, чай, не просечёт. Ладно, он хоть тебя не по лицу ей вдарил.

После полуночи похолодало, движения на тракте вовсе не было, и егеря, выставив часовых, задремали на своих номерах, накрывшись пологами и прижимаясь друг другу. Лёшке не спалось, была у него какая-то маета на душе, которая бывает зачастую даже у многоопытных солдат. Наконец и его сморил сон, и он, уткнувшись в овчину полушубка Макарыча, провалился в глубокий сон.

– Вашбродь, вашбродь, просыпайтесь! – тряс подпоручика за плечо Зосим. – С восхода сереть начинает, господин капрал приказал поскорее разбудить вас.

Егоров вылез из-под полога и поёжился. Перед рассветом всегда казалось, что холоднее, чем в остальные ночные часы. Лёшка попрыгал на месте и обтёр снегом лицо. Пройдёт какой-то час, и тут будет совсем светло, нужно было без промедления поднимать ребят, чтобы они успели позавтракать сухим пайком и смогли бы оглядеться вокруг при дневном свете. Скорее всего, примерно в это же самое время должны были в Нише будить и султанских курьеров. Промедление в их службе недопустимо. Пока им там запрягают лошадей, они поедят жирного плова, запьют его горячим бараньим бульоном или же чаем и затем опять понесутся по дорожному тракту, чтобы только поскорее доставить такие важные бумаги в далёкую Вену.

– Подъём, подъём, братцы, – слышалось вокруг. – Встаём, руками, головой покрутили, ногами потопали, поприседали, чтобы кровь быстрее бежала, – поднимал всю команду Макарыч. – Сейчас дежурные кипятку вам поднесут, чтобы вы сухомяку запили. Зосима, готов ли кипяток?

– Готов, господин сержант. Сейчас уже Савва со Степаном его по котелкам разольют, да потом уж наверх из-под моста поднимут, – ответил унтеру молодой солдат.

Быстро сделав быструю болтушку из обжаренной муки, топлёного масла и мелко порубленной варёной баранины, егеря позавтракали и, проверив оружие, разошлись маскироваться на свои позиции. Минут через десять Алексей прошёлся по дороге и придирчиво всё осмотрел. Ни один кустик не дрогнул на обочине, движения вообще не было, всё вокруг было белым-бело, и только лишь лёгкий снежок падал, кружась, с небес на небольшие белые холмики, заметные только лишь намётанному взгляду подпоручика.

– Всё, ждём сигнала. Вот-вот с минуту на минуту должны будут уже показаться и сами курьерские кареты. Ну всё, теперь можно вооружаться и всем тем, кто стоит на первом номере возле самих телег. Теперь-то уже вряд ли кто-нибудь поспеет от Нишской крепости сюда, кроме их цели.

Группа захвата из офицеров, Богдана с Живаном и Макарыча разложила ружья под сеном телег, а под драные крестьянские шубейки и под телогрейки все спрятали пистоли. Лёшка отошёл на пару десятков шагов в сторону и осмотрел место засады. Обычные чумазые мирные жители в рванине стоят и ругаются возле сцепившихся телег. Пятеро – это не толпа, которая будет вызывать подозрение, с этим здесь всё нормально. Ну же, где вы, где? Словно в ответ на его немой вопрос издалека, от пятого номера, раздался крик Потапа:

– Е-едуть, е-едуть, вашбродь! Встречайте!

Лёшка резко выдохнул:

– Ну вот и дождались! Команда к бою! До первого выстрела сидим как мышки тихо! По-оехали!

Минута, две, три было тихо, Лёшке казалось, что он слышит даже, как падают с лёгким шорохом снежинки. Вот фыркнула их лошадь у одной из телег, другая помотала башкой и, ткнувшись мордой в сено повозки, вырвала из неё большой клок. Наконец издалека послышался шум от топота копыт и какой-то скрип. И вот они показались, эти две долгожданные, большие чёрные курьерские кареты, закупленные в своё время турками во Франции и использовавшиеся ими под курьерскую, дипломатическую почту.

– А хорошо идут-то как, шибко! – пробормотал Макарыч, расстёгивая пуговицы на своём драном полушубке. – Небось, не проскочат на всём ходу мост?

– Не проскочат, там выбоины хорошие, а они эту дорогу как свой двор знают, за столько лет-то, небось, наизусть уже выучили, – ответил Лёшка и, обернувшись к Богдану с Живаном, крикнул: – Начинаем суету, у нас тут недоразумение небольшое, и нам нужно скорее путь освободить!

Сербы согласно кивнули и начали крутиться у своей телеги, размахивая руками и что-то вопя.

В это время обе кареты проскочили пятый номер дальнего заслона и начали сбавлять скорость. Всё верно, перед мостом большие рытвины и нужно ехать аккуратно. Блин, а охраны-то сколько, – Лёшка оценивающе вгляделся в приличный конный отряд, следующий за каретами. Пять десятков там точно есть. Рядом с кучером на козлах по усачу с ружьём, да в каретах по человека три, небось, сидят. В любом случае шесть десятков человек против их сорока двух. Но на нашей стороне преимущество. Мы знаем, что их сейчас будем убивать, а они пока ещё нет. Работаем!

Первая телега зашла на мост. С неё вовсю орали одетые в длинные тулупы кучер и усатый охранник. Ну да, в такой шубейке хорошо не повоюешь.

– С пута! Однесите колица! Будало! (С дороги! Убери телегу! Дурень! – серб.) – проорал громко Лёшка и шагнул к съезжающей с моста карете. Отлично, а вот и вторая замедлилась и подъехала к самому мосту. Весь охранный отряд прошёл уже самый дальний заслон и теперь втягивался в убойную зону четвёртого гренадного номера.