Андрей Булычев – Тайная война (страница 12)

В общем-то, всё тут было понятно, и молодые люди принялись обсуждать детали изготовления опытного подрывного снаряда.

– Ну и для вооружения нашей команды я испросил у главного интендантства армии три мушкетона, тромблона или три ручных картечницы, – делился новостями Алексей. – Они сейчас идут в основном на перевооружение абордажных партий морских экипажей и регулярной кавалерии. Для нас, егерей, они могут быть, конечно, обременительными, ибо весят немало, да и точность боя, такую как обычные наши ружья, они не дают. Зато вот в ближнем бою на 15, 20 шагов или же чуть меньше могут быть они оружием весьма полезным. Делают их сейчас у нас на Липецком и на Олонецком казённом заводах, так что думаю, что ближе к лету можно будет их и в Валахии ждать. А пока вот у господина Филиппова я один всё же выпросил, полюбуйтесь-ка, – и Лёшка достал из-за сундука интересное ружьё с небольшим раструбом на конце, которое по длине было короче штуцера.

Егеря тщательно его осмотрели. Курт, сидя на скамье, приложил приклад к плечу, прицелился в дальний угол комнаты и, зажмурив левый глаз, покачал вверх-вниз стволом, а затем и в разные стороны:

– Очень плохой прицел. Устойчивость нет. Приклад плохо прижимать плечо. Как можно стрелять такой ружьё?! – и он покачал в сомненьи головой.

– Да сказал же тебе командир, пруссак ты наш хромоногий, что тут не о точности идёт дело, а о том, чтобы быстро покрывать большую площадь картечью, – взял в свои руки необычное оружие Гусев. – Я так понял, ударил из него в упор в толпу и потом в сторону откинул, чтобы другое оружие достать, так ведь, Алексей Петрович?

– Я не пруссак! – вспыхнул обиженный Курт. – Не каждый немец есть подданный короля Фридрих.

– Тихо, тихо, – потушил искру ссоры Лёшка, – вы оба по-своему правы, господа. В нашем деле это оружие не основное, а лишь вспомогательное, но освоить его и уметь им пользоваться тоже нужно, авось когда и пригодится оно нам.

Сергей просунул щепотку пальцев в широкий ствол мушкетона: – Командир, а раструб тут такой для чего, неужто чтобы разлёт картечи был больше?

Шмидт при этом только лишь ехидно фыркнул.

– Да нет, – улыбнулся Егоров, – это давнее и досужее заблуждение, Серж. Заряд ведь идёт по средней центровке всего ствола. Раструб мушкетона на разлёт картечи вообще никак не влияет, он тут нужен только лишь для удобства его заряжания. Вот ты сам посуди, сколько сюда нужно пороха и картечи засыпать, а затем ещё и пыжом всё это хорошо примять, здесь-то как раз таки и помогает такая вот форма дула.

– Ага, понятно, – кивнул капрал. – Интересное оружие. Было бы оно под рукой в последнем бою, помогло бы нам сипахов проредить, когда они как ошалелые за своим полковником к дому пёрли. – Тут уже возражений не было и у вечного спорщика и скептика Курта.

– Ну ладно, – подвёл итог подпоручик. – Тебе, Оттович, как только твоя нога подживёт, нужно будет приступать к изготовлению первых образцов фугасов. Сделай для начала полупудовые снаряды и на разрушение сооружений, и против живой силы. Просчитай время горения запального шнура. Ну и вообще, как всё это вот удачнее соорудить. Коли всё здесь заладится и эти себя хорошо покажут, то уже для боя опосля вы пудовые смастерите. Тебе в помощь я определю Ваню Кудряша, он у нас из потомственных кузнецов родом, ему же потом и таскать на дальних выходах всю эту тяжесть. Так что подумайте, как их удобнее будет переносить. Ну и ещё пару человек порукастей из команды приглядите. По железу можно работать у кузнеца Дрэгоса в его кузне у оврага, у того, который ближе к озеру. Сам он только рад будет нам помочь, где-то серебряной монетой за свою помощь разживётся, где-то его железом одарим, а ему всё в его деле сгодится.

– Нет, – покачал головой Курт. – У мой дед Отто был прекрасный кузнечный горн в мастерской, всякий инструмент и многий приспособ. Я не хотеть идти туда после всего что случилось, – и парень сглотнул комок в горле. – Мне очень больно там быть, но думаю, что дед был бы рад видеть сверху этот мой новый дел.

Когда Курт волновался, ему было трудно выражаться на русском, и Лешка, положив на его руку свою, крепко её сжал. – Может, всё-таки к Дрэгосу, а, братишка? Не нужно пока бередить душу?

Оба парня посмотрели друг другу в глаза и замолчали. Их объединяло одно общее горе и потеря самых дорогих для них людей. И по своей сути они как-то само собой стали самыми близкими людьми, тонко понимающими и чувствующими друг друга.

– Нет, Алексис. Там я суметь хорошо сделать свой работа, там у меня получится, этот, как ты сказать, фугас, да? Дай мне в помощь только Ваня Кудряш и мaterialien. Ммм, нужно много запальный шнур, зернистый порох, пороховой мякоть, ну и артиллерийский картечь. Всё остальной я найду в дедов мастерской.

– Хорошо, – согласился Алексей. – У тебя вон боевая рана после выхода не зажила. Ты имеешь полное право на отпуск для поправки здоровья по этому ранению. Вот я и оформлю его тебе на целый месяц, а Ваню Кудряша определим к тебе как присматривающего за раненым. Ладьте себе потихоньку наши снаряды, испытывайте их на полигоне, да и живите там. Денег на провиант и на всякие расходы я вам выделю. Сам буду постоянно навещать, дабы вы по нам не соскучились. Всё равно ведь никакого дела до весны не будет.

Глава 8. Срочное дело

– Ваше благородие, Ваше благородие, откройте, к вам вестовой из штаба! – стучал в дверь командирского дома караульный Никита. На улице стояла темень, до рассвета и до сигнала побудки была ещё пара часов самого сладкого сна, и то, что командование вытаскивало его из постели так спешно, говорило о серьёзности самого вызова.

– Капрал, доложитесь их высокоблагородиям, что я сейчас спешно буду! – И наскоро умывшись из деревянной бадейки, Лёшка натянул мундир.

– Вот ведь пустомеля – до весны никакого дела не будет! Размечтался, – ворчал он, цепляя к поясу любимую гусарку. – Как же, даст нам высокое начальство бездельничать. Опять, небось, чего-нибудь эдакого выдумало!

В штабе Алексея уже ждали. Дежурный унтер пропустил его во входную дверь большого двухэтажного здания, выходящего фасадом на главную городскую площадь Бухареста.

– Ваше высокоблагородие! Командир особой отдельной егерской команды главного квартирмейстерства армии, подпоручик Егоров, по вашему указанию прибыл, – доложился Лёшка и замер по стойке «смирно».

В комнате сидела всё та же троица обер-офицеров, что отправляла его только недавно на последнее дело со шпионом. Рядом с бароном рассматривали расстеленную на столе карту заместитель главного квартирмейстера Соболев и держащий руку на перевязи майор Баранов.

– Проходите, Алексей, – приветливо кивнул ему Генрих Фридрихович. – Снимай-ка шинельку да подсаживайся к столу. Сейчас мы посвятим тебя в саму суть дела.

– Итак, – продолжил он, когда Егоров присел на указанное ему место. – Турецкий шпион нами изобличён, победные реляции, – и он, усмехнувшись, взглянул на Соболева, – победные реляции о его поимке уже отосланы в военную коллегию. Но ведь поимка – это, по своей сути, только лишь часть большого дела. Обезвредить мерзавца мы смогли лишь по той причине, что история с «человеком из-за реки» вполне себе и она действительно имеет место быть. Оттого-то и поверил во всё капитан Светильников, частично посвящённый во все эти дела. Наш тайный человек в данный момент должен вот-вот выйти к одному селу на берегу Дуная возле самой сербско-валашской границы. Там он будет ждать наш отряд, который его тайно вывезет на наш берег и под охраной доставит в Бухарест. С ним, Егоров, находятся особо важные бумаги, которые ни в коем случае не должны попасть в руки к туркам, так же, разумеется, как и наш гость, – и барон многозначительно взглянул на Егорова.

– Вам приказано, – и Лёшка при этих словах встал со скамьи.

– Приказано забрать нашего человека с того берега и постараться, не привлекая к себе внимания, доставить его к нам. А теперь присядь на своё место и выслушай все подробности этого дела. Сергей Николаевич, продолжайте.

Баранов прокашлялся и взял в здоровую руку карандаш.

– Дело действительно непростое, господа. Оно осложняется тем, что по своему берегу Дуная постоянно рыщут дозоры иррегулярной кавалерии турок. В селе Слатине, – и контрразведчик показал точку на карте, – есть небольшой гарнизон в пару десятков азабов, пехоты турецкого ополчения. Ну и, собственно, наступил месяц декабрь. Зима – время, никак не способствующее переправе через большие водные пространства. Все эти трудности и придётся преодолевать команде егерей.

– Что вы обо всём этом думаете, подпоручик? – заместитель главного квартирмейстера армии пытливо вглядывался в глаза Лёшки.

Егоров же в это время внимательно всматривался в карту. Затем он промерил её растопыренными большим и указательным пальцами, словно бы циркулем, и неопределённо хмыкнул:

– Река большая, Ваше высокоблагородие. Вплавь, на утлых судёнышках в это ветреное время года нам её точно не преодолеть. Слишком рискованно, можем при переправе запросто всех погубить. Нужны хорошие мореходные суда для прохода к селу. На берегу уже моя команда отработает как надо. Гарнизон азабов, полагаю, трудностей нам не составит. От первого наскока иррегулярной конницы, если нас приметят, мы тоже сможем отбиться. Ну, а эти пять вёрст от села до реки – расстояние не большое, думаю, под прикрытием судовых пушек быстро сможем доставить на борт нашего человека.