Андрей Булычев – Сотник из будущего. Начало пути (страница 4)
Жуткое описание реально произошедшего с людьми бедствия!
И всё вот это рядом и грядет всего-то через какие-то шесть или семь лет.
Опять же подсечная и двупольная культура земледелия тут, в этом времени, оставляла собой желать лучшего. Да и с орудиями земледелия, а также с набором сельхозкультур всё было очень и очень даже блёкло.
В итоге что мы всё-таки тут имеем? Озимая рожь да овёс с ячменём и просом на полях. Репа, редька с серой капустой и горохом да лук со светло-жёлтой морковью в огородах. Вот в основном и всё нынешнее разнообразие.
Огурцы со свёклой сюда пока ещё не дошли, а многие культуры так и вообще к девятнадцатому веку только подтянутся. Взять вот тот же картофель да томаты с кукурузой, что пришли к нам из «Нового Света» и десятками лет отвергались упрямо нашим народом! «Репу мы тут едим, и не надо нам ничего более, а не то бунт вам устроим!» И ведь реально устраивали «картофельные бунты», когда правительство и батюшка-царь пытались настойчиво заставить их его выращивать.
А тут у него в руках воистину сокровище этого мира и времени!
В большом пакете оставалось ещё более чем половина ведра картофеля, несколько луковиц и головок чеснока. И это ещё не всё! Вот в полиэтиленовом герметичном коробе лежала приманка для рыбы. А состоит она из россыпи ржи да пшеницы, кукурузы, гороха и семян подсолнечника. Запарить её. Добавить туда всяких ароматных штучек и корми себе рыбку. Однако сейчас, в свете случившегося, рыбка эта явно может и должна подождать. Кормить теперь мы будем себя и других!
Всё это, если вдумчиво рассмотреть содержимое рюкзака, очень даже пригодится в этом мире.
Так что завариваем чай и… с горбушкой ароматного хлеба из века XIII да вприкуску с беконом уже далёкого века бодро сейчас всё это уминаем. А потом уже можно просто вытянуться на походной пенке и полежать у костра. Полежать и подумать, как же теперь жить в этом старом и одновременно новом для него мире.
В принципе ведь ничего плохого с ним не произошло. Он живой и здоровый, малые дети с женой в XXI веке его не ждут. А его изменившаяся сущность вобрала в себя весь жизненный опыт человека из века XIII и такого далёкого ещё будущего.
У него самого прекрасная реакция и физическая форма. Мышление чёткое, с хорошей памятью и логикой. Боевые навыки воина древности усилились навыками и умениями элитного отставного офицера из века будущего. Чего вот только стоит его КМС по самбо и по рукопашному бою! Ну не зря же он столько лет занимался спортом в детстве и юности да в родном Московском институте МЧС. Согласен, конечно, это не подготовка спецназа… Но ничего, всё это, что и так уже есть, пригодится в этом, ставшим уже теперь родном мире, мире вечных схваток и битв. А цель? Ну, какая у него ещё может быть цель, как не служение своей Родине и своей стране?
Очевидно, что для местного обывателя всё это сложно и непонятно. Каждый тут живёт в своём отдельном княжестве, строго и склочно готов эту самую свободу и независимость отстаивать от любого, будь тот хоть чужой варяг из-за моря или хотя бы тот же соседский Ваня из совсем недалёкой лесной росчищи.
Понятие «единая и неделимая» сейчас тут не просто не поймут и не примут, а пожалуй, что даже признают очень вредным, чуждым и опасным!
Так что с этим надо бы пока поаккуратнее, а то не ровён час на копья и вилы поднимут. Хоть в той же Новгородчине, Галичине или Черниговщине, да хотя бы во Владимире или в Киеве. А то и просто могут взять да и притопить эдак по-простецки в ближайшем болоте или в омуте, чтобы, значит, охальник этот народ мыслями вредными своими не смущал!
– Ибо веками мы тут так жили и живём! И нечего нам тут баламутить, ишь какой выискался!
И всё же есть что-то объединяющее, всеохватывающее и общее для всей вот этой земли. Вера эта христианская православная! Земля эта родная, русская. Да беда грядущая, злая и великая – нашествие Батыево и иго тяжкое монгольское!
Всего-то вот год прошёл, как чудом он возвернулся, посечённый и пробитый, из горькой для русичей битве при Калке. Ещё четырнадцать лет осталось, и вернутся опять монголы той бедой лютой! Разорят они землю Русскую. И обезлюдеет она под пятой ига жестокого. И как не ему-то знать об этом.
Вот что же теперь со всем вот этим ему сейчас делать?!
И сам себе же тихо ответил:
– Крепить Русь бронно и оружно перед приходом орды! Крепиться самому и помогать укрепляться другим в вере православной да с навыками отточенными воинскими!
«Вот и смысл тут всей жизни моей! Сколько бы мне ни осталось её здесь прожить», – подумал Андрей. Вдохнул глубоко пряный аромат разнотравья да и, укрывшись курткой, уснул у потрескивающего тихонько костерка.
Глава 3. В усадьбу
Когда утренний рассвет разогнал тьму на полянке, Сотник уже был на ногах.
– Пора в путь!
До его вотчины, пожалованной князем Мстиславом Удатным и Новгородским Господним советом за службу верную да кровь обильно политую, было неблизко. Полтора, а то и два дня, да и то если поспешать. Хотя шибко спешить-то в лесу не получится. Это, конечно, если ты сам живым хочешь остаться. Тут тебе и зверя лютого да и человека лихого хватает вполне себе и с избытком. Так что поостеречься бы следовало.
Поэтому, наскоро перекусив сваренным кулешом из вяленой лосятины и проса да запив всё душистым кипрейским иван-чаем, Андрей тщательно упаковал всё своё имущество в один большой походный рюкзак. Потом затоптал кострище и, проверив, быстро ли он сможет выхватить притороченный к спине лук со стрелами, направился в сторону захода солнца. Именно там, между двумя лесными речками Дубенкой да Ямницей, впадающими затем в Полометь, и находилось жалованное ему поместье.
За время перехода ничего примечательного с ним, окромя добычи парочки зайцев, не произошло. И уже на Успение Богородицы[1] он был совсем рядом с домом.
Переправившись бродом неширокой, но кое-где глубиной, что и по грудь, Дубенки, поднявшись на покатую у реки возвышенность, Андрей притаился за зарослями крушины и, контролируя окрестности, начал внимательно всматриваться в недалёкое подворье. Оно же состояло из крепкого пятистенка, крытого тёсом, да из пары сараюшек и низенькой баньки, притулившийся поодаль у небольшого озерца.
Рядом с домом стоял невысокий худенький паренёк с копной светлых волос и споро так тюкал топориком.
«Не бездельничает Митюня! Вон как поленница-то за время моего отсутствия выросла», – тепло подумал о своём младшеньком Андрей и вышел из-за куста.
– Тятя, тятя! – закричал мальчишка и, бросив топор, стремглав кинулся к нему.
Следом от небольшой сараюшки, около которой жевала ветки пара коз, выкатился тёмный шарик из лап, хвоста и ушей и залился весёлым лаем. Андрей поймал сына на лету, закружил и подбросил пару раз вверх.
Лёгонький-то какой, что щеня. Не намного тяжелее нашего Волчка будет, что крутился радостный у его ног, тут же.
– Ну, будя, будя, – и, погладив по голове, поставил сына на землю. – А вот топор нечего на землю бросать. Топор – это ведь наше первое оружие издревле, а ты, сынок, всегда должен быть готов к бою! – слегка нахмурил брови тятя.
Митя вздохнул и опустил глаза.
– Виноват. Соскучился я, тять. Больно долго уж тебя не было. Думал, уж не случилось ли чего в пути ненароком, – и истово перекрестился.
– Да пять дней всего-то прошло. Не журись, Митюш, больше уже не оставлю! – И, улыбнувшись, он снова погладил светлую головушку.
Сын был у него младшеньким, почти год уж как не стало матушки, жены Андрея – Доброславы. Забрала её с собой за кромку лихоманка злая. Вот и жалел да ластил он как мог малого, пытаясь хоть как-то заменить так не хватающее материнское тепло.
– Тять, а что это у тебя такое на спине чудное? – кивнул Митя на рюкзак. – Да горшки вон какие-то там привязал, и рогожа али кошма, поди, какая на самом верху?
– Всё, сынок, объясню да покажу тебе, пошли-ка мы пока в дом. Хочу я с себя всё скинуть да разложить. А тебя же попрошу нашу баньку затопить. С дороги-то да с устатку, сам понимаешь, баня – она самое то будет!
Пока топилась баня, было время оглядеть всё своё хозяйство новым взглядом. Было оно по меркам XIII века весьма неплохим и крепким, хотя с боярским поместьем, конечно, было не сравнить. Нет тут крытого подворья за высоким забором, нет больших хором и кучи снующих вокруг холопов. А всё же очень даже достойно по нынешним меркам, хотя и не без причуд, конечно.
Вот возьмём ту же избу. С виду это обычный пятистенок, правда, крытый тёсом, а не дранкой или привычной соломой. Внутри-то пол из толстенных досок, а не какой-то там земляной да утоптанный и крытый соломой. Не очень-то и позволительная роскошь это по нынешним меркам! Пилорам иль лесопилок ведь ещё нет, а попробуй вот ты, скажем, бревно, да к тому же вручную и вдоль, распилить, а хотя бы и расколоть даже, ну или просто расщепить! Семь потов у тебя сойдёт, а времени-то сколько, клиньями всё раскалывать, да ещё и ровнять потом!
На стенах сверкали два небольших окошка из слюды, а не просто мутного бычьего пузыря или же вощёной холстины. Опять же редкая и дорогущая нынче вещь! Зато и в избе от того было светло да опрятно.
А вот и печь. Не печь – а просто чудо-печь! Эдакой-то печью редко какой боярин или князь может похвастать. Печь же была такая, как мы её и представляем в самом XXI веке. То есть стоящую огромную такую посреди избы, с топкой, с лежанкой и с трубой наверху. Но вся «фишка» заключалась в том, что в XIII веке ВСЁ печное отопление изб состояло из очага на полу! А это, считай, всё тот же костёр в камнях, ну пусть даже и обмазанных глиной.