Андрей Булычев – Сотник из будущего. Начало пути (страница 12)
И Митя, почувствовав, что отец уже не хитрит, как прежде, отсылая его к сестре под юбку, стал внимательно слушать.
– Расскажу я тебе подробно про все свои планы, сынок. Как-никак, а ты моя главная опора и надёжа, родная кровинушка, и должен ты всё это знать. Ну, так слушай.
С плотницкой артелью Луки Тесло, что у нас ставила о позапрошлом годе всю усадьбу, был такой уговор. Как только они закончат свой ряд в Торжке да будут возвращаться Селигеровым путём назад в Новгород, сделают они небольшой крюк к нашей усадьбе. И от Рождества Пресвятой Богородицы[6], примерно три седмицы до Покрова, то есть до первых хороших заморозков, у нас тут здесь и поработают. Правда, вот запаздывают они что-то к урочному сроку. Ну да задаток-то уже получили, поди ж, теперь нас не обманут. Артельный Лука сам муж серьёзный, да и артель ему подобралась вся под стать. Так что думаю, что со дня на день можно бы их уже здесь ждать. Ну а как первые заморозки пройдут, надлежит тебе идти с ними в Новгород. Артельные те тебе же в том защитой будут, и не удивляйся так. На хороших плотников не больно кто и рыпнется из лихоимцев! Они же всю жизнь с топором за пазухой живут и любому тому лихоимцу укорот дать смело смогут. Да и ты, если что, им уже воинская подмога, – и подмигнул при этом Мите. – А вот по прибытии в Новгород надлежит тебе найти моего доброго приятеля из купцов – Путяту Селяновича. Где и как, я тебе потом отдельно и подробно расскажу. Купцу тому, Митрий, передашь от меня суму с вещами да грамотку берестяную. Сума та будет совсем небольшая, но зато очень и очень ценная! Поэтому и держать ты её будешь при себе постоянно, впрочем, так же, как и грамотку. И никому ничего не показывать и не рассказывать, окромя только того самого купца!
Затем, так и быть, если у Анны с Артёмом всё будет ладно и спокойно, а сам зятёк будет на месте, то можешь тогда уже и возвернуться в нашу усадьбу.
В конце ноября, начале декабря, нижним путём по первому зимнику реки Полометь от купца Путяты на Торжок пойдёт большой санный обоз. Пара тройка саней от него и заберёт тот весь приготовленный нами к торгу воск да мёд. И вот с этим-то вот самым обозом ты и сам приедешь, а и может, и какую грамотку мне привезёшь от того же Путяты, да мало ли ещё от кого, – и при этом прищурился так остро. – Да и в санях этих кое-что уже по моему заказу будет, так что считай, что ты и как приказчик, и как охрана нашего добра выступаешь! Цени, сын, доверие! – и улыбнулся ему поощрительно.
Глава 9. Плотницкая артель
Осень всё сильнее вступала в свои права. Уже сбивались в стаю перелётные птицы. Ставили на крыло молодых и совершали перелёты с одного болота или озера на другое.
Вот-вот они закурлыкают в небе и потянутся длинными клиньями в дальние южные страны.
От недалёкого леса за рекой слышался рёв лося. Там шли турниры сохатых по отбору самых здоровых и сильных самцов. Тех, что смогут дать жизнь будущему потомству и защитят его от острых волчьих клыков лютой зимой.
В избе уже постоянно подтапливалась печь и заводил за ней песню на своей скрипочке чёрный сверчок.
А за слюдяными окнами с вечера стояла холодная темень. В доме же самом было тепло и уютно.
Бездельничать тятя вечерами тоже не давал. Коли восковые свечи светят – значит, это кому-нибудь нужно!
Похоже, что нужно это было больше всего самому тяте. Иначе как и объяснить, с каким рвением и усердием он передавал Митяю всевозможные премудрости, науки да знания? Откуда и ведать-то столько мог!
Науки те касались всего. От мироустройства и богословия до счёта с письмом, глаголицей и сложением.
Скрип от начертания на бересте доносился, наверное, до Волчка, что жил себе в сарайке на сеновале и отвечал за охрану хозяйской птицы со скотиною.
Были, конечно, и хорошие науки. Назывались они история, география и чудное такое название – ботаника или зоология. Как интересно было слушать про завоевания воителей древности: того же Александра Македонского или же князя Святослава! И представлять потом, уже лёжа на постилушке, одного из этих славных героев.
Слушать про далёкие жаркие страны, где люди ездят на элефантах, огромных таких животных с большими ушами и хоботом. В огромных лесах-джунглях скачут стаи смешных обезьян, поедающих невиданные фрукты – бананы, а за ними охотятся огромные змеи – удавы да могучие коты – пантеры!
Такие-то вот уроки хоть и всю ночь учить можно! Но тятя хитро чередовал их друг с другом. И опять приходилось Мите аккуратно выводить стилом на бересте – аз, буки, веди. Да постигать непростое лекарское искусство…
Вот в один из этих самых вечеров, когда после ужина только было, и сели к столу для урока, вдруг по-особому зло залалял в сарайке Волчок.
Митя и глазом-то не успел моргнуть, как переменившийся на глазах отец грозной молнией метнулся к оружейной и уже оттуда буквально выкатился каким-то размазанным и стремительным движением в сени. Он только и расслышал его рык «Тревога!» да разглядел в отцовских руках меч с топориком и пару метательных сулиц.
Наконец и его тело на автомате, уже сто раз отработанным движением выдернулось из-за стола. Подхватило охотничий лук с колчаном стрел, небольшой меч на поясе да замерло напротив входа, готовое к бою. А сознание всё тукало: «Враг, рядом враг!»
Отца в сенях уже не было. Снаружи не разносилось никаких посторонних звуков, кроме заливающегося лаем пса. Что там? Может, тятя бой с врагом ведёт неравный на подходе?
– Может, он ранен уже и ему там нужна помощь?! А я тут дом, как обозный какой, сторожу! – горячился Митя.
Но отцовский указ на такой случай был твёрдый: держать оборону и никуда без приказа не выходить!
Вот и приходится только крепко сжимать лук с наложенной гранёной стрелой. Да вслушиваться напряжённо в ночь.
– Отбой, Митя! Отбой! – донёсся до него отдалённый и весёлый голос отца.
Уф… Ложная тревога, и тут отлегло от сердца.
Совсем уже рядом раздалось топанье ног и ещё чей-то негромкий да покашливающий смешок.
Вот так да! Отец возвращался не один. За ним с дорожными мешками за плечами да всяким хитрым инструментом в руках выступала долгожданная плотницкая артель.
– К тебе, Андрей Иванович, уж и не подойдёшь гостем незваным! Ребята хотели было пошутить, да я вот отговорил. Знаю же, чем шутки такие с тобою заканчиваются. Дырок им мало, что ли в башке, так мигом ещё прибудет, и не заметишь даже как, – и снова, тихо кхекая, засмеялся.
– Да ты уж наговоришь, Лука, – улыбнулся отец. – Я если только и укоротить что, если у кого слишком длинное там отросло да теперь мешается! – И вся артель дружно загоготала над отцовской шуткой.
– А по части наделать дырок, так это уже можно к Митяю. Опусти лук, сынок, да подойди поздоровайся с мужами честными и с работниками отменными.
От такой похвалы да беседы доброй у всех как-то стало враз легко на душе. И уже на предложение Сотника заходить в избу, согреться с дороги да поснедать, что Бог послал, все с радостью и улыбкой поспешили в сени.
– Ноги холстиной тщательно обтирайте, охламоны, чай, белая изба, да и снимите все свои онучи у порога! – отдал команду артельный. И зашёл в дом, поклонившись и перекрестившись на иконы в чистом углу. – Мы помним, Андрей Иванович, порядки твои, и как ты за свинство и неряшность Ослопю о позапрошлом годе проучил да в яме его помойной искупал!
При этом самый здоровый детина, на котором-то и держалась вся ломовая работа в артели, ещё сильнее заработал ногами, счищая грязь и громко сопя.
– Но теперь-то Ослопя уже сам чистюля, ни в жизнь не врюхается в грязь!
И все опять рассмеялись.
– Ну и ладушки.
– Митрий! Тебе баню затопить да воду в неё наносить из кадки огородной. Темно, конечно, на дворе, ну да ничего, ты справишься. Вы же, гости дорогие, с дороги устали, поди, так что рассаживайтесь тут пока по лавкам да и ноги вытягивайте, отдыхайте. Сейчас я вам ужин в печь поставлю, благо истоплена она. Вы в баньке попаритесь, покушаете, а там и медовухи с устатку отопьёте ну и расскажете, что в мире нашем делается-то нонче.
Артель Луки Тесло, вернее, её профессиональное ядро, состояло из пяти человек, было ещё в ней двое, но они были с Руссы да Торжка, и ушли уже на зиму к себе. Тут же была большая Новгородская её часть.
Сам Лука Тесло – мужчина где-то сорока пяти лет от роду. Невысокий. С небольшой рыжей бородкой клинышком и говорком въедливым да эдаким кхекающим. Про таких в народе говорят – невидный. Но если взглянуть в глаза мужику да присмотреться к нему самому повнимательней, то сразу же становится понятно, что это прирождённый лидер. Взгляд прямой, уверенный, такой с прищуром. Походка твёрдая и цепкая. Да и характер такой же. Спуску он своим не давал! Как говорится, держал хвост пистолетом и всех в ежовых рукавицах. От того в артели его был всегда порядок и взаимопонимание, да и достаток, разумеется, чего не скажешь про другие склочные ватаги. Нет, тут был свой лидер, и его уважали! Да и было за что. За тридцать лет плотницкой работы где только и что ему не пришлось строить. От резных княжьих теремов и церквей с колокольнями до крепостей и острогов на дальнем с емью и свеями порубежье. А уж про избы да всякие там хозяйские постройки – тут уж и говорить было нечего!