Андрей Булычев – Сотник из будущего. На порубежье (страница 8)

– Кто-то на сухом месте будет сидеть, а нам опять в трясину лезть, – проворчал, щупая слегой густую жижу, Некрас. – Вот что за судьбинушка такая во владеньях водяного воевать?

– Чего ты тут-то бухтишь, старый ты пень?! – воскликнул напарник. – Там бы, в становище, и сказал сотнику, чтоб не посылал. Слушай теперь тебя, заноза.

– Ты рот-то громко особо не разевай, Федька! – буркнул дядька. – Молод ещё на меня покрикивать, да и лес шума не любит. Хоть он даже и заливной, с болотиной, а всё одно шёпотом лучше в ём говорить. Вон он, глянь, тот самый островок, у которого мы в прошлый раз бегущих лесовинов прищучили. На нём и засядем, никто мимо просто так не пройдёт, а нам чуть посуше на горбушке будет.

Ратники, промерив шестами путь, подошли к небольшому, поросшему чахлыми деревцами и кустарником островку. Забравшись на самое высокое место, огляделись. Перед ними расстилалась большая трясина, но именно тут пару седмиц назад и пробирался бегущий в сторону крепости Феллин десяток от разбитого у Педьи вражеского войска. Поглядев на топь, Фёдор передёрнул плечами и, скинув с головы войлочную шапку, перекрестился.

– Ты чего? – покосился на него Некрас.

– Да как представлю, что тут, совсем рядом, в трясине все те лежат, – прошептал тот. – Не по себе как-то становится.

– Это да-а, жу-утко, – согласился напарник. – А ведь нам всю ночь тут придётся сидеть. Сегодня, сказали, точно никого не будет. Похоже, с утра находники от крепости в нашу сторону двинутся, а значит, после полудня их ждать. А может, и вовсе не полезет никто в болото. Чего им в него лезть, когда у них ещё и сухой, хороший путь есть?

– Ну не зна-аю, сотник говорит, что могут, – пожав плечами, промолвил Фёдор. – Чтобы хоть нашим за спину зайти. Так что глядим, не зря же десять пар в болотине выставили, хотя воев и так мало. Опасается начальство. Ну что, вощанку расстилаем, и дальше по очереди глядим?

– Давай, – согласился Некрас, доставая со спины заплечный мешок и тугую скатку.

Через минуту пропитанная воском плотная материя была расстелена на влажном мху, и уже на ней сверху разместились сами ратники. Пожевав вяленого мяса с сухарями, запили еду водой из фляги и смазали тетивы луков особым защитным варом. Некрас накрыл себя сверху второй разложенной скаткой и, свернувшись калачиком, засопел. Фёдор положил около себя на полог сигнальный рог и лук со стрелами и превратился в слух, стараясь уловить малейшие звуки.

Потянулись долгие часы ожидания посреди болота. Так же, как Фёдор и Некрас, сидели на своих постах два десятка ратников их ополченческой нарвской сотни.

За спиной у стоящего на лесной опушке отряда небо начало светлеть, а вскоре глазу открылась большая поляна с проходящей по ней дорогой. По левую руку от неё виднелась покрытая высокой травой болотина, по правую – заросшее кустарником и петляющее русло реки.

– Жарко сегодня будет, – поглядев на всходящий оранжевый диск, произнёс Селиван. – Вона какое солнце, и небо с ночи чистое, не облачка.

– Это да, и роса обильная, – согласился с ним Крива. – Умыться к ручью ходил, ноги по колено мокрые от травы. Ну как там, Славко, ничего на дороге не видать?

– Не-ет, – откликнулся сидящий на дереве наблюдатель, – тихо всё. Так-то развиднелось хорошо, если что – загодя угляжу.

Командующий отрядом всякое движение с разведением костров запретил, и вои перекусывали, затаившись в зарослях, всухомятку.

– У болотины птицы множество, ночной обход делали с Вавилом, прямо из-под ног выпархивали, – рассказывал Мирко. – Я чуть было одну рукой не схватил.

– Да-а, сейчас бы костер развести, уху из утки сварить, или того же гуся запечь в углях, – размечтался Лузга. – Птица сейчас ох какая скусная, отгнездилась, жирок для перелёта набирает.

– Корней Агапыч даст тебе «костёр», – Селиван хмыкнул. – Забудь, паря, пока энтих находников не отгоним, так и будем сушину жевать.

– Так уж скорей бы отогнать, – проворчал Лузга. – Сколько у крепости в сырых лесах ползали, таясь, а к себе пришли, два раза только горячее поели – и опять на сухомятку.

– Ну а что тут поделать, в пластунах оно так, – заметил десятник. – Никто тебя в них ведь не гнал. Может, хочешь обратно в пешцы перейти? А то я Семёна Васильевича спрошу?

– Не-не-не, – замотал головой молодой пластун. – Я же просто так, Пяткович. Куда я от своего десятка? Да и скучно мне в пешцах, тут оно в пластунах гораздо интересней.

Время тянулось медленно. Солнце подбиралось к зениту, показывая, что совсем скоро будет полдень. Никакого движения на дороге с запада всё ещё не было, и воины, ожидая, негромко переговаривались. Пару раз назначенные командиром отходили к привязанным неподалёку коням и переставляли их на свежую, не выщипанную траву. Наконец, наблюдавший с дерева Славко выкрикнул, что видит всадника.

– Тревога! – рявкнул десятник. – Беляк во весь опор несётся! Видать, враг по дороге пошёл!

К опушке подлетел всадник и, остановившись, вздыбил коня.

– Корней Агапыч, две сотни передовыми идут! – доложил он выскочившему из кустов командиру взвода. – За ними ещё следом тянутся, но где-то в версте от головных. Сколько всех, посчитать никак невозможно. По виду они из балтских, на немцев совсем не похожи. К старшинам я доложиться, а скоро и Якун к вам подскочит!

– Лети! – махнул ему рукой Корней, и всадник, пригнувшись, понёсся по дороге. – Огляделись вокруг, ребятки, потоптались, где надо кусты надломили, чтобы стрелу не мешали метать! – крикнул, оглядывая воинов, взводный. – Сейчас Якун ещё подскачет, а значит, совсем близко уже неприятель. Ждём пока, братцы!

– Вишь, как хорошо, что мы давеча коней с собой прихватили, – Вавила толкнул локтем Селивана. – Вона как пригодились! И весть быстрей передать, и тяжесть привезти. А то – «по буеракам тяжело их тащить». Так бы на себе всё это сюда пёрли, – он ткнул ногой большой тул со стрелами.

Минут через десять наблюдатель доложил о втором увиденном всаднике. Подскочивший к опушке Якун доложился Корнею и отъезжать не стал. Заведя коня в лес и привязав рядом с остальными, он вернулся к вытянутой цепи лучников.

– Идут, идут! – побежало вскоре по линии стрелков.

С западной стороны на дороге показалась большая толпа, по-другому её и назвать было трудно. Никакого воинского строя неприятель не соблюдал и двигался так, как ходят обычно ополченцы – большой шумной ватагой. Уже издали было понятно, что это не дружинные вои, не было сверканья на солнце железных шлемов и брони. Только позади, на едущей за пешцами конной полусотне, было что-то подобное.

– Ждё-ём! – рявкнул Корней. – Стрелы мечем только по моей команде! Первые три по головным, потом вглубь с переносом!

Враг приближался. Криве даже показалось, что он расслышал отдельные слова в гомоне толпы. Три сотни шагов до неё. Две с половиной.

– Уже можно начинать метать стрелы! Чего ждём?! – Крива перевёл взгляд на командира десятка. Терентий же, переступив с ноги на ногу, шумно выдохнул и поднял лук. Крива повторил за ним и потянул тетиву. – Ну-у?!

– Бей! – донеслась команда взводного, и он, выгнув свой мощный, сложносоставной лук, послал одну за другой две первые стрелы. Выхватил ещё две из стоящего у ноги тула, метнул следом их. А теперь, как наказывал командир, – бьём вглубь.

В двух сотнях шагов от опушки на земле лежало уже с полсотни убитых и раненых. В тех, что шли впереди всех, торчали по две, а то и по три стрелы. Понеся потери от невидимого врага, толпа пешцев с ором бросилась назад. Всадники попытались было их остановить, но несколько стрел долетело и до них. Головные сотни неприятеля в панике откатились к западному лесу.

– Сто-ой! – долетела команда старшего отряда. – Осмотреться! Из кустов никто не выходит!

Прошло минут пятнадцать, и с той стороны, куда отбежал неприятель, послышался рёв сигнального рога. Подгоняемые своими командирами, из леса выскочили пара сотен пешцев с копьями и луками и ринулись к той опушке, где был враг.

– Бей! – И из зарослей опять полетели стрелы. Метнув в ответ свои и потоптавшись, толпа снова откатилась на запад.

– Малыге щеку распороло! – долетело справа.

– У меня все целые! – крикнул, докладывая, Терентий. – Стрел в тулах мало осталось! С десяток у каждого, остальные только в колчанах!

– Опять по дороге пошли! – долетел крик наблюдателя. – Агапыч, вижу челны на реке! Много челнов! Из-за излучины показались и пока стоят, ждут чего-то.

– Похоже, за спину нам зайти хотят, а эти с дороги отвлекают, – произнёс озабоченно взводный. – Если отрежут нам путь отхода, худо будет. Ладно, братцы, выстреливаем всё, что осталось в тулах, и потом бежим!

Десять последних стрел Селиван выпускал уже безо всякой спешки. В дерево рядом с ним вонзилась вражеская, и он, подхватив опустевший тул, припустился вслед за товарищами.

Через пару минут на то место, где только что стояли лучники, заскочила поредевшая сотня латгаллов. В двух местах на лесной подстилке виднелись кровавые подтёки, самих же русских здесь уже не было, они в это время стремглав неслись на восток к своим главным силам.

– …Около сотни постреляли, господин капитан, – докладывал Онни командир отступившего заслона. – Два наката отбили, и только когда челны пошли, приказал отбежать. Побоялся, чтобы нам за спину по реке не зашли.