Андрей Булычев – Северная война (страница 36)

Но всё это было впереди, а пока: раз-два, раз-два – подтягивался на перекладине турника Сотник. И рядом с ним пыхтели сопливые мальчишки, курсанты старшаки и даже бывалые бойцы бригады.

– Если батя так трудится, значит, тут дело серьёзное. Надо бы и нам жирок растрясти! – и рыжий Фрол тоже пыхтел вместе со всеми от натуги.

– Ну вот, Андрей Иванович, и сыны мои Фёдор с Александром! – знакомил Сотника прибывший, как и было обещано обратной дорогой в Новгород, князь.

– То достойный муж и воитель отменный, дети. Я вам про него уже не раз рассказывал, – Ярослав положил свои руки на головы мальчишек погодок и чуть-чуть подтолкнул их вперёд.

Андрей замер в замешательстве. Сейчас, перед ним, здесь лично, стояли два канонизированных позднее, православных святых, благоверные князья Фёдор Ярославович и Александр Ярославович, а в будущем Великий князь и защитник всея Руси Александр Невский.

– Сыновья, ко мне! – хриплым от пересохшего горла голосом потребовал Сотник.

Василий, Митрий и чуть замешкавшийся Ильюха выскочили их своих воинских построений и замерли в шаге за спиной у отца. Происходило что-то необычное, ни единого раза ещё не видели они своего отца таким взволнованным.

– Кланяемся Вам, Александр Ярославович, Фёдор Ярославович, – и Андрей лично поклонился княжичам низким поклоном, коснувшись рукой земли.

Никогда и не перед кем он такого не делал. Но то же в точности повторили за ним и его сыновья. Вопросов у них никаких не было, если батя сказал, что надо, значит, так действительно было нужно.

А вот Ярослав Всеволодович стоял сейчас буквально оторопевшим. Не ожидал он такого! Не ожидал – это ещё было мягко сказано.

– Я сам и сыновья мои в верности и надёжности самой жизнью княжичам клянемся, – и Сотник поцеловал свой нательный крест.

– Клянёмся! – вдруг рявкнул за ним бригадный развёрнутый строй.

От них этой клятвы никто не требовал, ведь командир сейчас давал личный обет вместе со своими сыновьями. Однако, бригада настолько срослась в своём единстве с её командиром, что по-другому, похоже, быть просто не могло.

– Как это понимать-то, Иванович? – обратился к Андрею князь, когда сидели они вдвоём в избе у Сотника и пили там ставленый мёд.

– Да так и понимай, князь, что дети твои всегда для нас князьями будут. Если скажут жизнь за них отдать, так и отдадим, коли так нужно будет.

– Так дети же, не князья пока – изумился Ярослав, – Несмышлёные же совсем. Ещё ведь непонятно даже, что выкуется из них с годами самой жизнью.

– Я сейчас скажу, княже, а ты, я прошу тебя, не переспрашивай меня более, ибо больше ты этого не услышишь ни от кого и никогда. Сыновьям твоим великими быть, и славиться в веках на Руси их имя будет. А одного из них спасителем отечества потом потомки нарекут, и таким людям служить для меня высшее счастье.

– Да-а, слышал я про твой дар, Иванович, много чего про него мне рассказывали, но вот чтобы к моей семье это вот так вот относилось, никогда бы такого не подумал. Ладно, не будем о том более. Что жизнь нам грядущая готовит, то и принимать, потом мы достойно будем. Но то, что у детей есть такая надёжная защита, я однако запомню, и им о том же внушу. Малы они пока, многого не понимают ещё в этой жизни. Стараюсь я их достойными людьми окружить, чтобы доброму делу и мыслям дети от них учились. Вот и сейчас придётся мне оставить сыновей на княжение в Новгороде с воеводой Фёдором Даниловичем и тиуном Якимом. Хотел бы и твоего Илюшку к ним личником поставить. Парень он боевитый и сообразительный весьма. Что сам скажешь?

– Мал он ещё, – нахмурился Сотник, – Молодость да озорство в крови ещё играет, а тут ведь такая ответственность за князей!

– Ну ладно, ладно, ты середняка-то своего не хай, мало ты его в бою ещё видел, – усмехнулся князь, – А то, что озорной он да весёлый, так это же хорошо даже! Вот и будет моим мальчишкам он старшим товарищем, и другом им близким станет. У нас ведь серьёзных мужей и без того хватает. Вон, воевода Фёдор Данилович как глянет порой, так от того взгляда словно инеем кожа покроется. Если расшалятся детки не в меру, будет, кого им ушатом холодной воды окатить.

– Ну-у…, – развёл руками Сотник, – Ты сам знаешь, как и что надо, князь, молчу я.

– Да говори, – усмехнулся Всеволодович, – У тебя же всё время только по делу говорить получается. Жду вот, когда о чём своём заговоришь, а ты всё помалкиваешь, не дождался я, выходит, ну так на-ка вот, – и он положил перед Андреем большой свиток.

Андрей посмотрел на Ярослава, и, увидев его довольную и хитрую улыбку, развернул свёрнутый пергамент. Перед ним был план крепости, а наверху стояла надпись: «Шведское королевство. Крепость города Сёдертелье.»

– Спасибо, князь… – у Андрея перехватило дыхание от переполнявших его чувств.

Не забыл, выходит, обещания Ярослав. Добыть в столь короткое время такую информацию – это очень дорогого стоило!

Ушёл княжий караван ладей в сторону Батюшки Великого Новгорода, и в поместье стало спокойно и как-то даже непривычно тихо. А пройдёт ещё буквально пара дней, так и вообще опустеет оно наполовину. Сразу три курса школы уйдут из него на летние каникулы. И так почти половина строевых бойцов убыла в дальние отчины на побывку. Летние месяцы, они ведь не только от яркого солнышка, но и от работы обильной жаркие. Сенокос, уборочная, заготовки веток и древесины, откачка мёда, стройка, да мало ли ещё, какая помощь нужна будет родичам, а тут пара крепких сыновних мужских рук в хозяйство пришла, зачастую с такими же крепкими руками его друзей, у которых по сиротству и дома-то своего, отчего не было.

К пристани усадьбы подлетела, чуть ли не вламываясь в брёвна причала, спешащая из далека ладья. Гребцы её побросали свои вёсла и упали в изнеможении на скамьи. А в сторону штаба нёсся бегом, с пакетом в руках её капитан.

– Тревога, тревога, тревога! – ревел сигнальный рог со смотровой башни во все стороны.

– БАМ! БАМ! БАМ! – забил тревожным набатом колокол.

– Общее построение перед крепостью на большом плацу! – неслись команды с надвратной башни, и горн заиграл сигнал «Большой сбор!»

На огромной площади стояли в линии строевые и курсантские сотни, а чуть сбоку замерли сотни и команды из резервистов.

– Братцы! – выкрикнул комбриг, – Час назад в усадьбу прибыла с ладьёй весть от нашей дальней Невской крепости. В Вотском заливе собирается сейчас большое финское и шведское войско. Враги понесли жестокие потери этой зимой и, похоже, что этим же летом желают сполна за них рассчитаться. На пути сейчас у них стоит только лишь один заслон из трёх сотен Андреевцев, тех, что сейчас держат оборону в недостроенной крепости.

Мы сегодня же идём к ним на выручку, и от того, как быстро мы туда сможем добраться, будет зависеть, застанем ли мы наших братьев живыми.

Штаб уже начал подготовку к походу. Все отпуска и отгулы отменяются. Резервисты могут вернуться к своим делам. В бой идут только строевые сотни и курсанты двух старших курсов школы. Начать срочную подготовку к отбытию! Вольно! Разойдись!

Через четверо суток, почти что на подходе к Ильмень озеру, Андреевский караван догнал суда Ярослава Всеволодовича, уже предупреждённого ранее вестником.

– Сам уж не лезь без головы-то. Андрюха! Хватило чать недавней Тавастии, насилу ведь тогда тебя Лизавета откачала! – ворчал ему князь.

– Поберегусь, – кивнул Сотник, – У меня ещё дела незаконченные есть. Обидно только, что за мои ошибки хорошим людям своей кровью платить приходится, – и он, сжав зубы, заиграл желваками, – Никогда себе не прощу, если окажется, что ребят там на убой кинул. Понадеялся ведь, что враг глупее меня, а он вон гораздо умней оказался.

– Да-а, – протянул Ярослав, – Выходит, что просчитали нас шведы. Прислали посольство, чтобы всё миром в Тавастии решить, усыпили бдительность дарами да посулами. А сами финнов подняли и своё войско в набег подготовили. Это я виноват, сам же тебя и уверил, что у нас пара лет ещё есть, чтобы укрепиться, пока они там в своих северных лесах оправятся.

– Сам должен был всё понять, что не успокоятся они так скоро, – мотнул головой Андрей, – Ладно, князь, полетели мы, у меня под рукой пять сотен бойцов есть. Глядишь, и поспеем к бою.

– Погоди, вам Ладогу всё равно не миновать, а там посадник хороший и боевитый весьма, – и Ярослав заскрипел гусиным пером по свитку, – Сотен пять собрать сможет, всё вам там, в помощь будут. А попозжа и я с дружиной уже подойду.

Караван из девяти ладей Андреевской бригады, вздымая буруны волн, нёсся в северном направлении. Ему ещё предстояло пройти сотни вёрст по озеру Ильмень и реке Волхов, чтобы потом уже войти в Ладожское озеро, которое по праву за свою огромность на Руси называли морем.

Глава 7. Дедов подарок

От северного берега, где стояла летняя кота карельских охотников, неслась в сторону Орешка небольшая лодка долблёнка.

– Беда, однако, старший, совсем близко! Дед велел тебе передать, что в лесу худые люди появились. А скоро их станет вовсе как грибов осенью, – докладывал Варуну внук Карьялонни, – Лес наш большую кровь чует.

– Поблагодари своего деда, Ортьё. Пусть он уходит к нам в крепость. Там в лесу нам его никак не защитить, – обратился Варун к старшему из карел.