Андрей Булычев – Северная война (страница 38)

– Оружие-то у тебя хорошее, Ильюша, да вот только бьёт оно уж больно неточно, – вздохнул огорчённо комендант, глядя на удаляющегося врага.

– Так оно больше по площадям-то бить приспособлено, Варун Фотич, – развёл руками прапорщик, – Это вон стреломёты к точному бою приспособлены. Ничего-о, пристреляемся ещё, когда они уже кучно пойдут, ни одного ещё, Бог даст, на дно к ракам отправим, только бы от дождя рабочие жгуты жил сохранить! – и крикнул команде орудий, – Гуще салом и ворванью всё там промазывайте, не жалейте смазки! Потом всё кожаными кожухами укройте поплотней, и навесы сверху поставьте защитными!

– Эх, не к месту дождь Фотич, вся наша механика с жилами тетив подмокнет, чем тогда врага-то бить будем?

– Ну, не скажи, очень даже к месту дождик, Ильюша. Зато проливать всё тут не нужно будет. Смотри, как всё уже промочил, теперь-то уж нас точно тут не подпалят! – не согласился со своим розмыслом комендант. Навесы у нас от дождя есть поверх стены, самострелы отработают, как им и положено. Да и луки, пока не отсыреют, сколько смогут, а всё же возьмут своё. Ты вот только представь, каково вот этим-то тут будет! Ох, и не завидую я шведу. Хотя, зная их породу, думаю, что больше всего опять тем же финнам тут достанется. Ну да ладно, поглядим-увидим, как там дальше будет. Ты только своё хозяйство в готовности держи, надеюсь, теперь до ночи сюда эти архаровцы больше не сунутся. И всё-таки, что не говори, а время-то на нас сейчас работает.

Ярл Адольфус, предводитель объединённого войска из шведов и финских племён, был я ярости. Русскую ладью, что высматривала их ещё в морском заливе, перехватить им так и не удалось. Капитаны двух дозорных судов стояли бледные перед своим предводителем. Ярл был решительным и очень скорым на расправу командиром. Только вчера перед всем войском, сразу же после высадки на восточном балтийском побережье по его указанию был казнён весь десяток из суми, что бражничал на одном из кораблей, перевозящих сюда войска.

– Так будет с каждым, кто забыл, что он идёт на войну! – бросил он презрительно в ту сторону, где стояли толпы союзников, – Возьмём Ладогу, и я отдал вам этот город на три дня, делайте с ним и со всеми окрестными селениями всё, что захотите! Но пока даже думать не смейте безобразничать! Всем непонятливым – смерть!

«Но капитанами судов тоже просто так не разбрасываются, тем более, что эти были из гутов Готланда,» – думал про себя ярл, выбирая им наказание. «Эти островитяне старались всегда и всюду подчеркнуть свою независимость. Гораздо проще было с такими, как вот этот дан, стоявший чуть в стороне, что был из бывших капитанов датского королевского флота, и звали его по-моему, – вспоминал ярл – Гарольд Волосатый. Изгой, принятый со своей ладьёй и всей её командой на шведскую службу, а теперь старавшийся выслужиться у новых хозяев.»

– Я мог бы вас казнить перед всем войском, как сделал это со вчерашней пьянью, ведь вы совершили гораздо более серьёзный проступок, сбежав от врага. И мне плевать на то, что вы гуты! Да и на вашем тинге, полагаю, было бы весьма неприятно услышать о том, что их двух уважаемых шкиперов предали позорной смерти за проявленную трусость. Так что, у вас есть лишь один шанс выжить и вернуть себе доброе имя, – распалялся ярл. Вон стоит храбрый и достойный капитан Гарольд. Вы поступаете в его распоряжение со всеми своими командами! И попробуйте только ещё раз отступить! А тебе, Волосатый, я даю возможность проявить себя хорошим предводителем, я слышал, что у тебя есть своя месть к русским? Ну, вот и напои её кровью всех этих славян! Чините суда, добирайте команды и прорвись рекой на Ладогу. Пока мы будем осаждать эту русскую крепость на острове, залейте русской и карельской кровью берега этого озера. Твоя тройка на рассвете идёт первой, Гарольд. За тобой проскочат ещё десять судов, затем уже разделяйтесь и действуйте там сами!

Увидев, как радостно сверкнули глаза у Гарольда, он кивнул своему ближнему помощнику Фрею: «Этот всё сделает, чтобы утолить жажду мести, ещё и хорошо заработав при этом.»

– Завтра штурм. Первыми идут мимо острова суда Волосатого, пусть собирают на себе все камни и стрелы с крепости. Затем по обоим рукавам идут ещё две пятёрки, они тоже оттянут на себя внимание. Ну и потом мы бросаем на штурм крепости всю своё войско, чтобы на каждой ладье, корабле или даже финской долблёнке к завтрашнему утру было по приставной лестнице, а на больших посудинах так по две или даже вовсе по три лежало наготове. Рассчитывайте, как минимум, одну лестницу на десяток. И первыми высаживайте на берег финнов. Наших воинов мы придержим для самого решительного случая. И что там по берегу? Надеюсь, вы его весь хорошо проверили? – посмотрел Адольфус на Стена, старшего его «лесных волков».

– Да, господин, – ответил предводитель шведской дозорной сотни, – Сначала берега на большую глубину прочесала емь. Потом по ним прошлись мои люди. Мы перебили с десяток прячущихся там карел с русскими. Емь потеряла три десятка, у меня потеряно семеро.

– Меня не волнуют потери финнов, а вот то, что гибнут шведы, ещё даже не выйдя на берег Ладоги, это, конечно же, плохо, – нахмурился шведский предводитель, – Ладно, хоть вы тут и зачистили берег, а всё равно держите всё под контролем. Да, и можешь оставить своих по десятку с союзниками на каждом берегу. Остальные твои стрелки мне будут нужны при штурме.

Пасмурный рассвет нового дня нехотя разгонял ночные сумерки. Малые однодревки карел, дежурившие всю ночь на реке, медленно подгребали к берегу. Ночью попыток прорыва на Ладогу не было, и теперь отдежурившим на лодках можно было отоспаться в крепости.

Прохаживающийся у парапета дозорный зевнул, поёжился от прохладного и сырого ветерка и замер, вглядываясь в нижнее течение Невы. Вынырнувшие из расходящегося сумрака три дракара неслись вверх по течению, вспенивая воду вёслами.

«Тревога!» – заорал дозорный и сдёрнул с плеча реечный самострел.

С лестниц и переходов крепости послышался топот множества ног, а со смотровой вышки звенел и звенел тревожный колокол.

Заскрипели натяжители на стреломётах и торсионах онагров.

– Выше, выше, Егорий, убирай ещё клин, далековато пока идут, – командовал Илья наводящему, – Давай, бей!

И первый камень вспучил воду перед носом у головного дракара.

– Заряжа-ай! – заорал прапорщик и сам бросился помогать накручивать ворот, – Левее, левее, проскочат ведь гады! – злился на такое долго зарядное орудие командир розмыслов, – Бей!

И второй каменище поднял фонтан брызг у среднего судна. На прорывающихся к озеру дракарах мелькали бортовые вёсла. Их команды изо всех сил пытались вывести свои корабли из-под удара. А по ним били огромные стрелы из стреломётов, и даже доставали арбалетные болты. Как бы сейчас не было велико расстояние, а всё-таки речники добивали до цели, пусть даже и своим ослабленным боем.

– Сейчас, сейчас, – твердил Илья, наведя с упреждением на ту точку, куда должны были выйти по его прикидкам враги, – Бей! – и он дёрнул за рычаг спускового механизма.

Онагр громогласно заскрипел и метнул из гигантской пращи новый камень.

– Есть! – сметя левый борт крайнего дракара, он проломил его и выбил часть противоположного борта.

Судно начало быстро набирать воду, и шкипер развернул его к близкому берегу. Не дойдя до него всего-то два или три корпуса, оно накренилось и, медленно перевернувшись, начало тонуть. Как бы не было близко до берега, а более трети команды ушло вместе с судном на дно.

– Цели по обоим рукавам! – закричали со смотровой башни, и мимо крепости пошли два отряда судов по пять ладей в каждом.

– Эх, нам бы ещё два онагра на свободные углы башен, – пробормотал Илья и схватил дубовый молот для грубой наводки.

– Помощь нужна! – закричали наводчики от онагров, и к командам, ведущим огонь по двум сторонам, бросились добровольные помощники.

– Поберегись! – рявкнул Вторак, и они с Ослопей, поднатужившись, подвернули южное орудие в сторону цели.

Ещё три корабля под флагами короля Швеции ушло на дно. А с западной стороны накатывала уже масса ладей, дракаров и просто лодок с сидящими в них воинами. Совсем скоро они оказались в зоне действия метательных орудий крепости. А заряжающие уже обливались от натуги потом, натягивая их дуги и торсионы.

– Бей, бей, бей! – слышались команды с башен.

Некоторые лодки прошивались буквально насквозь или же переворачивались от удара тяжёлых стрел. Развернувшиеся в западную сторону онагры закидывали один за другим свои каменные снаряды, и вниз по течению теперь относило доски, вёсла, размозженные тела и разбитую деревянную щепу.

Но волну атакующих уже ничто теперь не могло остановить, и первые десятки воинов с причаливших ладей начали карабкаться на прибрежные валуны и возвышенный берег.

Самострелы били по подходящим судам и лодкам, выкашивая их плотно сбитые команды.

– Луками бей! – прокричал Варун, и на сотни десанта, выливавшегося на берег, ударили из всех луков крепости её защитники.

Сверху накрапывал мелкий дождик, и первыми через пять-шесть выстрелов начала выходить из строя тетива охотничьих луков карел из тех, кто сейчас не был закрыт сверху навесами. Но цель была рядом, и даже они могли достать со стены метательными сулицами в подступающих осаждающих.