Андрей Булычев – Начало пути (страница 34)
–Дом, сараи обыскать! Всех кого найдёте – во двор. Оружие тоже выносите. Более ничего не трогайте – распорядился Сотник и подошёл к связанному.
Кто таков?!
Подросток, глядя со страхом на оружного воина, зашмыгал носом и тонко выдал – Тишка я, младший сын хозяина двора.
–Как же так Тихон! Такой малой, а уже в разбой ударился, знаешь, что за разбой полагается по Закону?
Тишка ещё сильнее зашмыгал носом, а в колени с воем упала его мать. Не убивай господин младшенького, последний мужчина в роду остался, всё забирайте, только его оставьте в живых!
–Не голоси. Нечего брать, кроме оружия мы не будем. Передадим тебя и всё хозяйство во власть погостного старшины. Потом уже он с властями пятины и рассудит вас. Сын же твой в разбое участвовал, потому я сам его своим судом судить буду, и там уже решу, что с ним делать дальше.
И отвернувшись от запричитавшей бабы, подошёл к сараю, откуда Климент выводил запертых пленников.
Всего там содержалось пять девок от четырнадцати до 16 лет, три бабы и один мужик. Одна баба с мужиком была из местных – Родька промысловик охотник с женой Мироньей, чья изба горела, когда отряд только выходил на Крестцы.
Родька сам ходить не мог, был он весь избитый до полусмерти. И Миронья поддерживая его под руку, тихонько вывела из сарая.
Все освобождённые были напуганы и никак не могли поверить в своё счастливое спасение.
На крыльцо вышел Филат, бросивший к саням пару секир, щит, да три сулицы.
–Всё командир больше нет никакого оружия в доме.
–Ну что атаман! Пошли и мы беседовать с глазу на глаз – кивнул Сотник переминающемуся на снегу Бондарю.
–Или может тебя сразу им отдать?– и он кивнул на столпившихся рядом пленников, по глазам которых было видно, что только дай – они его разорвут на месте.
–Я хочу говорить хозяин! Хочу говорить! У меня есть много, что для тебя сказать! Я всё скажу! Я могу быть полезным! Причитал старшина ватаги. И быстрее шмыгнул в дверь избы, скорее прочь от глаз разъярённой толпы!
Находились они внутри долго. Видно действительно, было что поведать Бондарю надеявшемуся стать полезным Сотнику, и он всё пел соловьём, когда подъехал погостный староста и доложил, что они со всем уже управились и вся убиенная ватага висит на том самом месте, какое давеча указал господин сотник.
–Ну что Бондарь пора и нам двигать? И Андрей вытолкнул испуганного разбойника на улицу, где уже собралась большая толпа жителей Крестцов. Отбитых Миронью с Родькой облепили детишки, попрятанные ранее от разъяренных разбойников сердобольными жителями.
Сотник обвёл обширный двор взглядом и заговорил:
–Сегодня отряд обережной сотни Батюшки Великого Новгорода отбил ваш погост от разбойных людей, которые его разоряли совместно с владельцами подорожного двора. Это тоже приравняло их с такими же как они разбойниками из леса. Все лихоимцы побиты нами в бою, кроме их главного душегубца Бондаря, да младшего сына хозяина этого подворья.
Все они подлежат суду! Который и пройдёт на опушке у торгового пути. Присутствовать на нём разрешаю, только взрослым мужикам. Всем остальным попрошу всё вокруг прибрать, и больше в этот двор не входить, пока не приедет посадник с пятины, который и совершит в нём обыск да решит, что со всем имуществом этим делать.
–Старший у вас тут староста Никодим, сын Прохора, ему и ответ держать перед местной властью.
И уже переведя взгляд на стоявших отдельно отбитых девок да баб добавил. -Вам готовиться отбыть до дома, мы вас всех обратно к семьям развезём.
Поехали! И весь отряд с присутствующими погостовскими мужиками быстро устремился к опушке.
Суд долгого времени не занял. Все прегрешения захваченных были на лицо. И Сотник провозгласил свой приговор.
–Старшину разбойной ватаги Бондаря, за многочисленное душегубство, разорение жилищ смердов, лихоимство, пытки и издевательства своей властью приговариваю к смерти через повешенье. Приговор привести в исполнение немедленно.
Над опушкой раздался оглушительный вопль. Видно приговорённый, до последнего надеялся быть полезным Сотнику и вымолить себе прощение. И никак не мог смириться, что к нему пришло возмездие. Но не прошло и пяти минут как его тело уже висело рядом с остальными членами банды.
–Следующий!
–Тихон сын Жердея! Ты участвовал в разбое вместе со всеми и был пойман с оружием в руках, за что достоин смерти!
–Молись, у тебя есть пять минут!
И на опушке леса повисла мёртвая тишина. Только слышно было, как шепчет синими губами смертельно бледный Тишка, да скрипят верёвками, раскачиваясь на соснах, убитые в бою разбойники и только что казнённый старшина.
Всё…
Смиренный подросток сам подошел, встав под петлю и крепко зажмурил глаза. Все стоящие напряглись, казалось даже ветерок перестал раскачивать трупы, и вокруг разлилась жуткая тишина.
–Захваченный с оружием, в бою, враг подсуден по Закону мне лично! -заговорил торжественно Сотник.
–Правом своим, от смерти, Тихона, сына хозяина постоялого двора милую!
Приговариваю к отсечению мочки под правым ухом, как знак для всех, что был уже за ним грех смертный.
– С него же истребую клятву на Кресте, что не нарушит он Заповеди Божей более в жизни своей.
Через десять минут всё такой же бледный подросток стоял перед сотником с перевязанным ухом, и всё не мог поверить что это не сон, и он всё ещё живой.
–Тихон выроешь сам могилу и похоронишь своих близких, снять их тебе разрешаю!
– К той сосне с Бондарем, приколотишь накрепко вот эту грамоту. А сейчас дуй к мамке и своим двум сестрёнкам.
–У тебя сегодня второй день рождения!
–Поехали к подворью, всё оружие и отбитых собираем и в путь. Нам ещё девок развести по домам нужно. И они поскакали к жилью.
Обратно пришлось возвращаться уже на пяти санях, и проезжая мимо мрачной опушки с повешенной ватагой, всем было немного не посебе. Но такая наглядная форма донесения информации до охочих к разбою людей, в этом веке практиковалась повсеместно и говорила: Не грабь, не убивай, не насилуй, иначе и с тобой будет тоже!
Да и прикреплённая тут же грамота говорила сама за себя:
«Разбойники сии убиты Обережной сотней Великого Новгорода. Вся округа находится под её охраной. Злодею здесь не место!»
Сотник Андрей сын Ивана. 10.12.1224.г. От Рождества Христова.
Короткий отдых.
-Думаю юрту нужно ставить. Все, всё равно не уместимся в избе – высказал предположение Климент.
–Или хотя бы повоевать ещё недельку другую! – поддержал друга Филат.
–Ну, ведь совсем уже мочи нет,– вставил ворчливо Варун. Что мы тут детей нянькать подряжались? У меня уже башка раскалывается от детского визга и бабского балобольства. Тьфу!
Места сейчас действительно катастрофически не хватало. Спали что говориться, на головах друг у дружки. Уж, какая не была обширной изба, а обитало в ней кроме «старичков» Сотника с Митяем, деда Кузьмы с внучатами да ветеранов и ещё целый «санный поезд». Семья охотника Родьки с тремя детьми, «две девахи на выданье» Лиза с Катькой, у всех у них разбойники спалили жильё, а у девчонок так и вообще со всеми близкими в придачу. Ну и травницу Агафью плюсуйте со своим госпиталем: Втораком, Ивором и Осипом.
–Да… Что-то с этим всем нужно делать, до тепла мы явно так не дотянем. Нас тут всех скоро бабы скалками перебьют – чесал голову Сотник.
–Зря смеёшься Митяй, тебе первая твоя Лада приложит. Вон как смотрит, когда около тебя Катька вьётся. Держись! И вся компания, кроме Митьки весело рассмеялась.
–А если серьёзно, то и по еде мы скоро трудности будем терпеть, ртов то вон сколько прибавилось! – сказал что – то обдумывая командир.
–Ладно, отлежались, отдохнули после Крестцов. Будем бить ватагу Плётки под Яжелбицами. А там уж будет видно, что дальше делать будем. Завтра и выдвигаемся поутру. Ночку то ещё протяните? – и все тяжко вздохнули кивнув.
За ужином, когда все немного поутихли. И даже детвора сидела, присмирев и утомившись после игр в такой интересной и светлой избе. Сотник объявил всем своё решение.
–Все вы теперь нам как семья и знаете, что за дело у нас в здешних лесах! Все зашевелились и загомонили: Бить разбойников «в хвост и гриву», изведите их, натерпелись!
–Тихо! Рыкнул Сотник и все разом притихли.
–Я пока не договорил, так что послушайте.
Завтра затемно выступаем. Идут ветераны, Митяй и я. Остальным держать оборону. За старшего остаётся Кузьма, ему не привыкать.
С места встал Родька, поклонился и умоляющим голосом простонал-возьми и меня с собой хозяин?
При последнем слове Сотник заметно скривился. Но как он не ругал Родьку, а отучить от такого обращения никак не мог. Тот так и звал его только так, испуганно сжимаясь, когда его распекал за это Андрей.
–Я обузой не буду, для меня лес что, что для Кузьмича вот самострел будет. Я в нём как в книге всё читаю! Каждая птичка мне весть подаёт. Да я запахи, как собака чую, а белки из лука в глаз только бью! И он умоляюще, в глаза посмотрел Сотнику.
–Хм… И кто ещё в поход хочет? Все снова хором загомонили. В поход хотелось всем. Только Агафья сидела в уголке тихонько и вязала очередной шерстяной носок детишкам.
–Ладно, коли так! Война дело не шуточное. Тогда сделаем так. С нами пойдут ещё, Родька как искусный лучник и лесовик, и Вторак, как более всех восстановившийся после долгой голодухи, да набравшийся сил.