Андрей Булычев – На порубежье (страница 44)

— Ура-а! — донёсся атакующий клич. Пять десятков всадников из дозорной сотни вынеслось с дальней опушки леса.

Развернувшись на ходу в линию, они выпустили стрелы по готовившемуся к атаке отряду датчан. Два десятка конных неприятеля вместе с рыцарями были смяты и изрублены, сброшенного с коня предводителя с трудом отбили пешцы датчан. Потеряв несколько человек в вязком бою с ними, русский командир отвёл свой отряд к опушке. Харью, бросив таран, отбежали от ворот, вместе с ними оттянулись подальше и даны. Над полем боя повисла пауза.

— Вовремя Степан подошёл, — вытирая с разгорячённого лба пот, сказал Варун. — Вот ведь негодник, а я ведь ему говорил рядом с полоном быть, не послушал.

— Хорошо, что не послушал, — заметил стоящий рядом Мартын. — Сейчас бы, кто в живых остался, внутри городища за каждый дом бы рубились. И всё без толку, всё одно бы полегли. А так хоть какая-то надежда появилась.

— Мало сил у Степана, — не согласился Варун Фотич. — Полусотней наскочил, с десяток убитыми и ранеными потерял. Сейчас разберутся даны, что к чему, их в лес загонят, коней стрелами побьют и самих прикончат, а потом и за нас возьмутся.

Время шло, но неприятель никаких активных действий не предпринимал. Как видно, понеся большие потери и опасаясь, что русские что-то задумали, он не решался более атаковать. Сказалось и то, что главный рыцарь был ранен, а большая часть его конной охраны полегла. Оттянувшись в лес, враги выставили наблюдателей на опушке и разбили в чаще лагерь.

— А может, и не полезут больше, — вглядываясь в маячивших вдали харью, промолвил командир пластунов. — Видишь, как Степан умно сделал — ударил быстро и сразу с глаз скрылся, а эти гадают теперь — может, это передовой отряд от большой рати был?

Смеркалось. Со стен спустилась пятёрка самых опытных пластунов и, прикрываясь отвесным берегом, проскочила к реке. Миновав через брод водную преграду, вскоре они уже были в лесу. Вернулись в городище около полуночи.

— На опушке только пара десятков лесовиков стоит, Фотич, — докладывал командиру Репех. — Остальные вот только недавно с места снялись и потянулись по тому самому пути, по которому сюда зашли. Идут медленно, потому как темень, а с собой ещё и раненых на подводах везут.

— Точно уходят? — поинтересовался Варун. — Может, хитрят, глаза нам отводят?

— Точно, точно, — пластун утвердительно кивнул. — И что интересно, большая часть харью вперёд убежала, даны сами с повозками тащатся.

— Похоже, не хотят они больше за хозяев умирать, — произнёс Фотич. — Ладно, тогда полусотню снаряжаем вслед. Мартын, сам её поведёшь. Как только подмога придёт, мы вслед за вами вместе с ней двинем, ты гонцов почаще присылай.

Первой к городищу прибыла с южной стороны вирумская дружина. Четыре сотни воинов упали в изнеможении на выгоне, ожидая, пока вожди решат, что делать дальше. Подбежал гонец от Ростислава.

— Сотня в трёх верстах, — доложился он Варуну. — Идёт без передышки. По пути небольшой отряд харью заметили, люди в нём пуганые были, оружие не у всех при себе — видать, потрепал кто-то. Ну а мы уж добили.

— Айвар, тебе взять всех своих и пройти коротким путём до Оленьего урочища, — распорядился Каиро. — Потом идти вдоль Чёрная трясина, тропу ты хорошо знать. И около самой топи делать засаду. Твоя задача не дать враг уйти короткий путь. Думать я, не будут они через тебя с боем прорываться, большой круг пойти, а нам это надо. Тут уже мы с главные силы нагрянем. Хочу я, Варун, всех тут известь, — посмотрел он на русского командира. — За сожжённый городище отомстить, за кровь и смерть стариков, женщин и дети. Чтобы все тут легли — и даны, и харью. Все, кто к нам прийти.

— Ты в своём праве, Каиро, — согласился Варун. — Это твоя земля, командуй, как лучше их перехватить.

Глава 8. Ночная вылазка

— А мы тут третий день вашу сотню дожидаемся, — выслушав измождённого пластуна, посетовал Назар. — Ладно, понимаю, что не просто так вас Фотич развернул, была на то причина, но вот что же нам теперь делать. С моими и приданными нас всего-то тут три десятка, а причал с поляной, где розмыслы осадные орудия собирают, три большие сотни охраняют. Потому как дюже сильно берегут осадное добро даны.

— Оставляй нас с собой, Шумилович, только дай отдышаться, — прохрипел Шаньга. — Нам с Миккали командир разрешил обратно не бежать. Что толку, если сотня уже к дальнему городищу эстов ушла, всё одно нам никак за ней не поспеть. А придёт время — всё войско к Нарве стянется.

— Быть по сему, — кивнул, соглашаясь, Назар. — Оставайтесь. Только много времени на отдых вам дать не могу. Коль так получилось, малой дружиной, в горсть людей супротив ихних розмыслов будем действовать. Вот смотрите, чего задумал, — произнёс он, разворачивая большой свиток бересты. — Это река Нарва, вот её русло с юга на север тянется. В самом верху обложенная данами крепость жирным кругом помечена. Тут вот внизу на реке старая пристань обгорелая, а ещё ниже новая выстроенная ворогом, и дальше лес. У новой пристани на берегу как раз-то и собирают розмыслы мудрёные осадные орудия. Самые большие из них — это пороки, знаете, небось, машины такие заморские, которые вдаль камни или горшки с горящей смолой бросают. Четыре порока уже полностью данами собраны, пятый доделывают, а рядом всякие другие хитрые затеи: осадные башни на огромных катках, чтобы на крепостную стену с них перебегать, тараны, которые против ворот, самострелы станко́вые и прочее. Вот тут, — Назар ткнул заскорузлым пальцем в бересту, где сужалось русло, — берег у новой пристани крутой, а выше по течению распадкок глубокий, поросший лесом. В том распадке мшара непролазная, ржавая вода под мхом дышит. Даны, поди, думают, что не пройти там человеку, а мы просочимся. Сначала на челнах, мыслю, можно через камыши заплыть, а потом по тому мху да по топи ползком, и как раз на розмысловой поляне окажемся. Там, конечно, тоже пара постов стоит, но так, для порядка больше, чем наскока ждут. А вот с леса да, там просто так не подлезешь, враз заметят и стрелами утычут, говорил уже — ратные сотни там караулят.

— А если прямо на пристань выбежать с реки? — предложил, внимательно вглядываясь в рисунок, Шаньга. — Вы же, Шумилович, я знаю, на челнах сюда от Юрьева заплыли? Ну вот, с них-то в тёмную ночь там и высадиться?

— Думали уже про это, не получится, — отмахнулся, поморщившись, Назар. — На самом берегу даны тоже крепкий заслон держат, а у пристани три, а то и четыре ладьи туда-сюда ходят, реку смотрят. Пару раз чуть было на нас не натолкнулись, когда мы ближе подплывали, чудом увернулись. Заметят — враз утопят всех, а кому посчастливится на берег выбраться, тех заслон этот на копья примет. А нам ведь нужно тайно, без всякого шума в самом начале зайти, ещё и горючую смесь с собой вынести. Вон она в коже, — он кивнул на прислонённые к ольхе кожаные мешки.

— Ну а что, замысел хороший, — сказал, отдышавшись, пластун. — Говори, что нужно делать, Шумилович.

— Вы пока отдыхайте, братцы, — распорядился Назар, — набирайтесь сил перед делом. Ночь в болотине — не девка на гулянке, вымотает враз, все жилы вытянет. Пойдёте в самой серёдке, мы-то уже хорошо огляделись, а вам всё в новинку. Первыми самые опытные мои ребятки полезут, в нужном месте они где надо колья воткнут, чтоб путь знали, связки прутьев в самую топь бросят, пяток жердей, и к постам вражьим выползут. Вслед за ними все остальные двинут.

Он подошел к кожаным бурдюкам, похлопал по плотному боку одного из них.

— Тут зелье лютое, розмыслы его наши сладили. Горючее и шибко смрадное, а как разгорится — и водой не враз уймёшь. С Юрьева сюда везли, ещё там про это дело замыслили.

Ночь укутала плотной тьмой все окрестности.

— Пора, братцы, — прошептал старший отряда.

Челны вышли с потаённой затоки и бесшумно заскользили по чёрной глади Нарвы у берега. Вёсла, обёрнутые в мягкую ветошь, входили в воду без всплеска, точно ножи в масло. Тёмные силуэты челнов казались лишь клочьями тумана, что медленно полз над рекой, скрывая дерзкую вылазку.

Назар сидел на носу первого судёнышка, вглядываясь в темень. Река здесь была коварна: чуть зазеваешься — и струя вынесет на главное русло прямо под борт датской ладьи. Мимо проплывали тёмные громады береговых зарослей. Где-то впереди уже угадывался отсвет вражеских огней, отражавшийся в воде зыбкими рыжими пятнами.

— Суши весла, — донёсся едва слышный шепот.

Челны по инерции ткнулись в мягкий берег, заросший высокой осокой, как раз там, где начинался поросший лесом распадок. Воины попрыгали в ледяную воду, придерживая судёнышки, чтобы те не стукнулись о камни.

— Схоронить лодки в камышах, — скомандовал шёпотом Назар, принимая с борта тяжелый кожаный бурдюк с горючим зельем. — Дальше ногами или пузом. Белян, Чеслав, ведите передовых, мы вслед за вами.

Пластуны поднялись бесшумно, точно тени из земли выросли. Мешки с горючим зельем приторочили к спинам широкими ремнями, проверили, не звенит ли нож о пряжку, не скрипит ли кожа.

— С богом, — вполголоса выдохнул командир.

Двинулись гуськом. Впереди, едва различимый в мороке, Чеслав прощупывал путь длинным шестом. Нога уходила в мох по колено, дрягва[33] чавкала, пытаясь удержать, затянуть в свои бездонные кладовые. Воздух в распадке стоял тяжелый, прелый, от него кружилась голова.