Андрей Булычев – Кровь на камнях (страница 51)
Главный оружейник пристально вглядывался вдаль.
– Далеко, господин капитан, на самый предел боя штуцер. Только два итальянский до орудий достать и наша большая винтовальная пищаль. Сейчас солнце совсем встать, и мы начнём стрелять в цель.
Бум! Бум! – ещё два ядра ударили в стену. Бум! – раздался третий выстрел. К первым двум пушкам присоединилась ещё одна, и её снаряд прошёл выше башни.
Понятно, топчу тоже было неудобно вести огонь при плохой видимости, но у них-то цель была огромной в отличие от егерей. Знай себе лупи, выполняя приказ паши.
– Всем укрыться и не высовываться! Пушки со стены в ниши пока закатите, вдруг сдуру и по ним попадут, – скомандовал Алексей, сам заскакивая в башню.
Бум, бум, бум, – ядра с гулом ударяли по крепости.
Наконец с башни хлопнул выстрел, за ним второй, третий. Пушки немного помолчали, а затем опять начали бить.
Хлоп, хлоп, хлоп, – щёлкнули ещё три выстрела штуцеров.
Теперь пушки замолчали надолго, и над перевалом опять повисла тягучая, тревожная тишина. Алексей выскочил из своей башни и перебежал по парапету в соседнюю. По каменной винтовой лестницы он поднялся наверх, и вот он уже стоит на самой её крыше. Два лучших стрелка роты Велько и Григорий, уперев стволы о каменные зубцы, всматривались через прицелы штуцеров вдаль, а Курт в это время с натугой вколачивал «долгую» пулю в нарезы ствола «весла».
– Четыре бомбардир точно попасть, один промазать, один не понимать! – доложился главный оружейник, наконец-то добивая пулю до порохового заряда.
– Фурьер, есть цель! – вдруг отрывисто выкрикнул Велько, а вдали опять бумкнула пушка.
Немец щёлкнул взводом курка и пристроил своё огромное ружьё в ложбинку на стене.
Бум! – второе ядро, прошелестев в воздухе, ударило в парапет стены, выбив из него каменные осколки и крошку. Раздался резкий вскрик, а потом послышалось:
– Лекаря, лекаря на стену! Огнену лицо осколками посекло!
– Поправка на ветер, прицел чуть-чуть левее на два точка. Я бить центральный орудий, вы так же два крайний, – скомандовал своим подчинённым Шмидт. – Огонь по готовность!
Алексей пристально всматривался в трубу. Около трёх пушек копошились фигурки турецких артиллеристов-топчу. Бах! – стегнул по ушам первый близкий штуцерный выстрел.
Бах! У крайних орудий упало по человеку. Как видно, центральное не успело ещё выстрелить, а его прислуга, не желая участи соседей, спряталась за лафет. Наконец оттуда выскочил человек с зажжённым пальникам и подскочил к орудию сбоку.
Бах! – хлопнул третий выстрел на башне, и тяжёлая пуля, ударив, аж развернула турка. Его тело упало на камни и покатилось под уклон, а пальник так и остался лежать у орудия.
– Молодцы, отборные стрелки! – похвалил своих снайперов Егоров. – В этот раз без промаха отработали! Не давайте им пристреляться, скоро, небось, и их пехота на штурм пойдёт, но вы, главное, пушкарям свободы не давайте.
Турки пошли на приступ с остервенением. Причём на этот раз атаковали они одновременно и с южной, и с северной стороны. Похоже, действия их были согласованными, не иначе как этой ночью лазутчикам всё же удалось просочиться мимо крепости. Самым опасным в этот день был третий штурм. При поддержке огня своих стрелков на приступ шли янычары и албанцы арнауты. У каждого штурмового десятка были длинные лестницы и пятёрка прикрытия с ружьями новых европейских систем. Тройка Курта била с башни не замолкая, похоже, что и турецких топчу гнали к орудиям под угрозой немедленной расправы. Три залпа не остановили волну атакующих. Падающих тут же заменяли новыми воинами, и штурмовые группы бежали по трупам дальше.
– Бить россыпью! Беречься стрелков! Чаще менять позиции! – крикнул, перекрывая шум боя, Егоров.
– Картечи мало! На три заряда всего осталось! Картечи давай! – проорал Савва, подбивая клинья под орудийный лафет. Ствол пушки опустился вниз, и помор поднёс пальник к затравочному отверстию. Ба-ам! – сотни мелких свинцовых шариков ударили в упор по подбегающим туркам. Десятки тел были разорваны в клочья, но на их месте по скользким от крови камням уже бежали к крепости новые штурмовые группы.
– Сейчас я уже! Бягу я, Савка, бягу-у! – в лестничный проход заскочил главный ротный интендант, держа в охапке сразу несколько картечных картузов.
Ба-а-ам! В стеновой проём влетело ядро и, отколов от ствола пушки толстое ушко-скобу, ушло вбок, разорвав по пути Еремея. Ещё один пионер Демид сидел, привалившись к стене, зажимая бок. По его ладони вниз стекала струйка чёрной крови. Интендант катался на полу, корчась от боли, большим куском скола от ствола ему срезало ногу ниже колена. Пушка, сорванная с лафета, валялась на напольных плитах, а сам Савва сидел с ней рядом, обхватив руками окровавленную голову.
– Вашбродь! С той, с тайной тропы, по которой мы сюды пришли, целая сотня горных арнаутов бяжить! – докладывал Егорову подбежавший молодой егерь. – С верёвками да с шестами все. Капрал к вам за подмогой послал. Боюсь, не удержимся мы там одним своим десятком.
– Держаться что есть сил! – крикнул Алексей. – Насмерть стоять! Лёнька, бери с собой одного вестового да двух лекарей, бегом в помощь к Луковкину, больше у меня, окромя вас, никого под рукой нет! А ты будешь при мне! – крикнул он Матвею, вестовому второй полуроты. – Не отходить ни на шаг! Быть рядом неотлучно! Бей в барабан сигнал «в атаку» не прерываясь! Ну-у!
Над крепостью разнеслась барабанная дробь. Под этот сигнал отдельная особая рота сотни раз уже на учебных полигонах и в баталиях с турками надевала штыки на свои ружья и шла с ними наперевес. Ну и что, что это крепостной бой, а не полевое сражение! Руки привычно выдернули клинковые кортики из поясных чехлов и примкнули их к стволам.
– Гренады кидай! – прокричал Егоров, поджигая фитиль на своей. У каждого егеря была теперь одна-единственная в подсумке. Ну вот и пришло её время! Вершины штурмовых лестниц уже стукнулись о верх парапета, а к зубцам лезли десятки штурмующих. Внизу громыхнул один, второй, третий разрыв. Затем канонада слилась в единый оглушительный рёв. Тысячи осколков вылетели от подножия крепости, круша живую ещё пока плоть. Около трёх десятков ошалевших турок влетели наверх стены, где их приняли на штыки егеря и выбила картечь из тромбонов. Очнувшийся Савва орудовал окровавленным банником. Живыми на парапете не взяли никого…
– Всё, ваше благородие, больше такой штурм нам уже не одолеть, – произнёс Макарыч, помогая перевязывать Алексею лоб Саввы. – Сиди ты на месте, не гоношись! – грозно крикнул он помору. – Его тут два самых главных командира заматывают, а он словно бы на иголках сидит!
– Да, Иван Макарович, похоже, такой нам больше точно не отбить, – согласился со старым солдатом капитан. – Я Лёньку в арсенале у пороховой комнаты посадил, если что, сам понимаешь, не дай бог нам этим в руки живыми попасть…
– Да как не понять-то, вашбродь? И всё ж таки на десять дней мы им здесь сумели путь перекрыть! Всё какая-никакая, а подмога для наших!
Ночью турки осмелились только лишь на одну вылазку. По приказу капитана были подорваны все оставшиеся фугасы, скинуты зажигательные шашки и последние десять гренад. Больше, кроме личного стрелкового и холодного оружия да двух недобитых пушек, воевать было нечем. В строю оставалось не более семи десятков. Но и дух неприятеля был, похоже, тоже подорван теми ужасающими потерями, которые он понёс за эти последние сутки. И, оставив несколько десятков трупов, турки откатились на свои позиции.
Бум! Бум! Бум! Всю ночь били в крепость ядра, круша зубцы и откалывая камни со стен. Выстрелы в ответ не раздавались, и топчу, отрывались за весь этот кровавый день.
К утру обстрел прекратился. Наученные горьким опытом артиллеристы попрятались среди скал. Над перевалом повисла напряжённая тишина.
– Прощайте, братцы! Ежели что не так, извиняйте! – крикнул Цыган, раскладывая возле себя перезаряженные ружья. – Покажем басурманам, как русские егеря могут красиво умирать!
– Да это ты меня прости, Федю-унь, – вздохнул печально Кудряш. – Это же я на Рождество твой кувшин со сливянкой из ваших сеней того…
– Ча-аво-о?! – Лужин с изумлением уставился на простодушного увальня.
– Отставить прощания и сопли! – скомандовал резким голосом командир роты. – Если от кого панику услышу, по три наряда в помощь интендантам схлопочете у меня! Устанете в Бухаресте воду кашеварам носить!
На крепостных стенах послышались смешки егерей, переросшие в хохот.
– Да я бы энтой воды кадками натаскал, – вытирая слёзы с глаз, пробурчал Лужин. – Вашбродь, а можно мне ещё котловым поработать в расположении, я бы вам такую кашку сварил, пальчики оближешь!
– Тебе нет, ты унтер! Устанешь, караулы разводить, – буркнул Егоров. – Вон, любитель твоей сливянки расстарается!
С северной стороны вдруг хлопнул выстрел, ещё один, ещё, и послышалась их частая россыпь.
– Чаво там такое! – Егеря встревоженно схватились за ружья.
Из-за поворота вдруг выкатилась толпа турок и заметалась у обрыва. Прошло несколько секунд, и за ними выбежали солдаты в таких знакомых зелёных мундирах.
– Наши! Наши идут! Ура-а!! – раздался крик со стен.
Турки побросали ружья на камни и задрали вверх руки:
– Милости! Милости просим! Сдаёмся!