Андрей Булычев – Кровь на камнях (страница 45)

Алексей осмотрелся. Да-а, маскироваться его егеря научились! Понять, что на небольшом пятачке лежит почти что четыре десятка, людей можно было, только зная это наверняка. Ряды небольших холмиков среди травы и мелких кустиков терялись уже через три-четыре десятков шагов, сливаясь с окружающей местностью.

Началась жизнь и на дороге. По древнему тракту, помнящему ещё сандалии римских легионов, на север в сторону Шумлы проскакал десяток верховых. «Видать, в селе заночевали, – подумал Алексей. – До города отсюда ещё вёрст пятнадцать». Через час в этом же направлении проскакало ещё пять десятков всадников.

– Не наша цель, – решил Егоров. – Ждём дальше.

– А вот это уже интересно.

Ближе к полудню, когда солнце начало хорошо припекать, со стороны села показалась голова длинной колонны. Впереди неё ехало десятка три всадников, а за ними вслед тянулись повозки. Несколько передних были крытыми чёрной кожей.

– Военный обоз! И приличный какой! Хвост его во-он только что вдали показался. – Алексей внимательно вглядывался в окуляр своей подзорной трубы. – Так, а в его хвосте ведь ещё пара десятков всадников идёт, да на самих повозках сидят по двое. Итого восемь десятков, но обозных можно в расчёт не брать. Ладно, со всеми остальными мы тоже разберёмся, – решил капитан и приподнял руку со сжатым кулаком.

Головной конвой прошёл через мост и был от него уже в пяти десятках шагах, максимально сблизившись со стрелковой позицией егерей. Алексей опять приподнял руку и, растопырив пятерню, резко её опустил.

Из-под моста быстро выскочил Афанасьев и понёсся по прибрежным камням вниз по течению. А по нему в это время уже проходила третья крытая повозка.

Мощнейший взрыв хлестнул Алексея волной горячего воздуха. В ушах звенело. Вот это рвануло! Похоже, что обоз с порохом идёт! Скинув с себя лохматку, он взял на прицел одного из вздыбившихся на коне всадников. Бах! Бах! Бах! – ударила россыпь фузейных и штуцерных выстрелов, выбивая конницу. Половина ошалевших от взрыва конвойных метались по дороге, не соображая, что здесь вообще происходит и откуда их разят пули. Наконец оставшийся десяток пришпорил коней и унёсся прочь.

– Вперёд, к мосту! – крикнул Егоров, перезаряжая штуцер.

Обозных на повозках уже не было, они неслись в сторону села. Оттуда же им навстречу выкатывались те два задних конвойных десятков. И точно порох! Алексей взрезал кожаный верх, на дощатом настиле повозок стояли в ряд бочонки. Ладно, с этим мы позже разберёмся.

– На тот берег, в шеренгу стройся! – Егоров обежал перевёрнутую телегу с бьющимися на земле покалеченными лошадьми и перебежал реку. – Ждё-ом! – негромко выкрикнул он, выбирая свою цель. Стрелять нужно было наверняка, чтобы покончить сейчас с противником разом. – Целься! Огонь!

Со ста шагов тридцать семь ружей егерей промаха не дали. Пятеро счастливчиков испытывать свою судьбу дальше не стали и, развернувшись, неслись теперь вслед за удиравшими обозными.

Порох был только в четырёх оставшихся повозках, во всех остальных был шанцевый инструмент, амуниция и фураж для лошадей.

– Василий, все повозки собирайте в кучу, подготовьте их к подрыву и сразу же уходите, – скомандовал Афанасьеву Егоров. – Если место в мешках есть под порох, то можете его немного с собой захватить! Только быстрее, неизвестно, кого теперь на этот шум можно будет ждать!

Через четверть часа, когда отряд, минуя выгон, уже подбегал к лесу, за спиной сильно громыхнуло.

– Это перед мостом рвануло, – оглядываясь, доложил егерям Афанасьев. – Я на них чуть меньше замедление выставил.

Баба-ах! – ударил второй мощный взрыв, поднимая вверх густое облако дыма.

А вот это уже те две пороховые, что всё же успели тот мост миновать.

– Ну всё, вашбродь, нет у турок более обоза, – удовлетворённо развёл он руками.

– Ваший благородий, подход свободный, стрелять удобно. После того отойти в овраг никто не мешает, – докладывал Гусеву командир дозорного отделения Лазар.

– Сколько их всего в полевом лагере и кто из них там к опушке ближе? – допытывался у разведчика подпоручик.

– Лагерь большой! Перед городом много разный войска стоят, много всяких, и конные, и пешцы ести, – пожал плечами серб. – К опушке леса сипахи ближе, наверное, алай, только потрепанный. Около полутысячи их стоит.

– Ладно, выдвигаемся туда, куда нам наша разведка советует, – принял решение командующий западным отрядом. – Даём быстрые пять залпов и потом бегом в овраг, а после него по камням хребта уходим. Если за нами увяжется хвост, то сбрасываем его и уже с другого бока на Шумлу будем заходить. У нас приказ ротного – туркам у крепости покоя не давать! Бегом, братцы, бегом марш!

– Команде пока осмотреться, приготовиться стрельбе и выбрать себе цели, – показывал на городские предместья Гусев. – Самый первый свой выстрел все дают общим залпом, а потом будут три минуты на россыпной огонь. Кто сколько своих пуль за это время успеет от опушки выпустить и сколько он неприятеля ими поразит, столько, стало быть, от него и будет пользы. Вы, главное, братцы, целиться в спешке не забывайте и упреждение на ветерок берите. Отряд, то-овсь! Целься! Огонь!

Тридцать девять ружей громыхнули одним залпом, а потом забили частой россыпью. На поляне носились и падали люди, ржали кони, гремели заполошные выстрелы. Егеря были уже давно в овраге, а шум в огромном лагере всё усиливался.

– С кем они там воюют, Серёж? – спросил Бестужев у Гусева, перескакивая на валун. – Мы ведь уже минут десять, как по ним огонь не ведём.

– Так у страха-то глаза велики, Лёшка! – усмехнулся подпоручик. – Подожди, вот ещё минут десять там погомонят, в большую кучу все соберутся, а потом ту опушку уже и приступом возьмут. Затем ещё и доложат паше, как они там отчаянно дрались с неверными и вусмерть их напугали!

– Ваше благородие! Пять повозок со стороны Варны на Шумлу идёт, – докладывал старший разведчик восточного отряда. – На передней и на задней подводе по двое турок сидит, а на тех, что в серёдке, только по одному обознику едет.

– Это не наша цель, – отрицательно покачал головой Живан. – Что нам эти пять телег с оборванными ополченцами. Только встревожить более крупную рыбу можем. Нет, нам нужно ждать дальше.

– Господин поручик, мы там баранов разглядели в телегах, ещё и мешки какие-то, корзины, птица в связках, – с нажимом проговорил Цыган. – Потап Савельевич же говорил, что у нас в лагере провианта немного, и весь он длительного хранения. Может, всё же того, по-тихому их в ножи возьмём? Обещаю, они даже и пикнуть не успеют, не то что из свово ржавого ружжа пальнуть!

– Малый обоз с провиантом? – задумался Милорадович. – Небось с села какого-то вывозят, у жителей съестное отобрали и теперь его к своему лагерю свозят? Интересно. Точно сработать втихую сумеете?

– Ва-аше благородие! – протянул с нажимом Лужин. – Обижа-аете! У меня тут целый десяток пластунов, а их всего там семеро. Распределимся и на раз-два всех срежем! Быстрее бы надо, совсем скоро они уже сюда подойдут!

– Ну, давай! – наконец решился офицер. – Только смотри, Федька, если что не так выйдет, ты лично перед ротным ответишь!

– Есть, ваше благородие! Не волнуйтесь, мы вас не подведём!

Селим искоса взглянул на соседа, толстого Айкута, только недавно назначенного старшим в их обозный десяток, и, чуть подстегнув вожжами лошадок, затянул старинную песню. Было жарко. Всех давно разморило, а до Шумлы оставалось ещё часа два езды по тряской дороге. Скорее бы сдать этих баранов да завалиться спать в теньке. Но вот, наконец, их обоз заехал в буковую рощу, и здесь уже стало гораздо прохладней. Вот теперь весь оставшийся путь у них уже пойдёт по лесу, и это было хорошо.

Свою смерть Селим не увидел, на его глазах из придорожного куста вдруг вылетели две фигуры в страшных сетчатых балахонах, сверкнули кинжалы, и из горла Айкута ударил фонтан крови.

– А-а-а! – обозный успел только лишь вскрикнуть. Сзади, с боку раздался какой-то шорох, затем резкая боль, и всё – темнота…

– Ну вот, вашбродь, а вы переживали, – качал головой Цыган, обтирая травой кровь с клинка кинжала. – Зато мы теперь на целую неделю вперёд со свежим провиантом. А вам Савельич лично лучшую часть ягнёнка на костре запечёт, вот помяните моё слово!

– Ладно, молодцы, ловко сработали, – похвалил пластунов Милорадович. – Я и до десяти не успел досчитать, как вы всё здесь закончили. Теперь загоняем телеги в лес, распрягаем, а на лошадей вьючим всю провизию и быстрей к лагерю. Но половина отряда остаётся со мной на дороге. Нам ещё османов нужно будет пощипать.

Четырнадцатого июня возле Туртукая переправился через Дунай генерал Салтыков. Румянцев в этот же день начал её восточнее – возле Гуробал. Пятнадцатого числа на правом берегу были все основные силы русской армии. Три тысячи турок Мустафы-паши, стоявшие лагерем у Рущука, пытались было помешать переправе Салтыкова, но были им разбиты наголову и бежали в крепость. Генерал, преследуя их, обложил её и отбил силами Апшеронского полка первую вылазку.

Корпус Румянцева взял в осаду Селистрию и заблокировал в ней большие силы неприятеля. Турки несколько раз пытались вырваться из неё на оперативный простор, но каждый раз они несли большие потери и были вынуждены оставаться в крепости.