Андрей Булычев – Кровь на камнях (страница 42)
Русский мемуарист Вигель позже напишет, что из подражания Суворову «многие генералы гнались за оригинальностью, в том числе и граф Каменский, и этою юродивостью он ещё больше рождал в себе дурную славу».
С женою, как вспоминали современники, фельдмаршал обращался дурно, имея на её глазах любовниц. Московский его дом на Смоленском бульваре 17 «поражал соединением азиатской роскоши с европейской утончённостью и русской распущенностью».
Разные это были люди, да и умрут они по-разному. Граф Каменский будет убит в поместье, топором своего дворового, брата малолетней любовницы.
Но девятого июня 1774 года две дивизии генералов-поручиков встретились под Болгарской деревней Юшенлы. Дальше их путь на Шумлу лежал через небольшой городок Козлуджи. Перед ним находился большой Делиорманский лес, через который можно было проехать, только лишь минуя узкое дефиле.
Суворовские полки с марша вышли от деревни в сторону этого леса и расположились на бивуак. Перед ними туда проскакала дозорная казачья сотня. Обгоняя роту Егорова, для проведения рекогносцировки на местности в сопровождении гусарского и казачьего эскадронов проехал и сам Суворов со свитой своих штабных офицеров.
– Веселей, егеря, турки близко, разобьём их, потом отдыхать будем, а пока потерпите ещё, братцы! – подбодрил расступившихся на лесной дороге солдат генерал.
– Да мы-то что-о, вашпревосходительство! Мы-то к энтому делу уже привычные, это вон пяхота отстала! Видать, пока в деревне все колодцы не осушат, никак из неё не выйдут! – шутили в ответ егеря.
На лесной дороге дозорная казачья сотня столкнулась с турецким авангардом, шедшим по ней же навстречу русским. В узком дефиле завязался встречный бой. К месту сватки приблизился Суворов с бывшими у него под рукой двумя конными эскадронами. Казаки и гусары вступили в рубку, и турки даже немного в самом начале прогнулись, немного попятившись. Но тут к ним на помощь поспешило сразу несколько алаев сипахов, разом переломив в свою сторону всю эту сшибку. Началось стремительное отступление.
– В сторону! Турки ломят! Тысячи их идут! – прокричал скачущий первым казак, чуть не снеся головной дозор роты.
Вдали бахали выстрелы и слышались крики.
– Рота, все в лес! – отдал команду Егоров, и егеря, рассыпавшись из походной колонны, кинулись в заросли.
В обратном порядке пронеслись казаки, гусары и свита генерала, а у них на плечах висела огромная масса турецкой кавалерии. Противник, желая использовать свой первый успех в сшибке, вылетев из узкого дефиле, сгруппировался и стремительно атаковал русскую пехоту. Но здесь их уже встречали плотные, заранее выстроенные каре. С этого момента руководство всем сражением перешло в руки Суворова. Генерал-поручик Каменский, считая, по-видимому, что продолжать его далее весьма рискованно, остался с основными силами своей дивизии при Юшенле. Только лишь малая часть его конницы приняла участие в дальнейших боевых действиях, придя на помощь боевым товарищам по собственному почину.
– Россыпным боем пали́! – отдал команду Егоров, выцеливая двигающего по дороге противника.
– Ваше благородие, по лесу османская пехота подходит, шагов двести до неё осталось, много их! – перекрикивая близкие ружейные выстрелы, доложился Лужин.
Это уже было серьёзно. Всадники неприятеля в лес не лезли, стремясь поскорее проскочить простреливаемый участок. А вот если эти обойдут да навалятся всей массой, то тогда мало не покажется!
– Оттягиваемся к своим! – отдал команду Егоров. – Пионерам пару фугасов с замедлением на дорогу. Не давайте туркам сближаться, нам прямой бой тут – сама смерть!
Вот они крадутся по лесу, рваные шеренги солдат, на головах чёрные каракулевые шапочки, сами одеты в короткие кафтаны с широкими поясами – албанцы! Умелый, сильный противник для лесного боя.
Алексей взял на прицел одного из тех трех, что шёл шагах в сорока чуть впереди. Сейчас их разделяла только лишь небольшая просека.
– Ну, получай! – Палец плавно выжал спусковой крючок, щелчок курка по огниву, вспышка, облако пороховых газов и удар приклада в плечо. А впереди с криком рухнул на траву человек. Привстав на корточки, Лёшка выдернул патрон из поясного патронташа, а слева и справа от него гремели выстрелами ружья егерей.
Бум! Ударила в то дерево, за которым прятался Лёнька, круглая ружейная пуля, и на барабанщика сыпануло сбитой корой.
– Хорошо бьют заразы, меткие! – подмигнул ему капитан. – А ты не зевай! Пристрелялись – смени позицию! – И сам же переместился чуть влево. – Кто это тут такой? Ага, а вот, похоже, и он!
За раскидистым кустом орудовал шомполом албанец. Казалось, что сквозь звук перестрелки до Лёшки долетел этот характерный звук удара металлического прута о ствол. Подожди, только никуда не уходи! Алексей выбрал серединку той тени, что мелькала сейчас за листвой. Мушка в серединке целика. Бах! Больше движения за кустом уже не было.
Алексей вскочил и пробежался вдоль егерской цепи.
– Держать оборону, братцы! Для нас этот пролесок последний рубеж. Не удержим – врукопашную в лесу придётся резаться!
Возле головы свистнула пуля, и он пригнулся. Вот уже час шёл этот лесной бой. Рота потеряла в нём уже убитого и двух раненых. Долго они так не продержатся, если навалятся с леса и дороги, только и останется тогда бежать без оглядки!
– Вашбродь, по дороге османская конница драпает! – донёсся доклад Андреянова. – Сломя голову несутся, видать, наши им там наподдали!
– Держим рубеж, братцы, передать по цепи, что наши совсем близко! – крикнул Егоров, прочищая шилом забитое затравочное отверстие в замке штуцера.
Русские пехотные каре, отбив три наскока кавалерии неприятеля, сами перешли в наступление и скорым шагом вступили в дефиле Делиорманского леса. Дорогу здесь пробивали Суздальский и Севский пехотные полки. По сторонам от них шли егерские батальоны Ферзена, Река и Трейдена.
– Наши, наши идут! – послышалось от дефиле, удерживаемого первой полуротой. По лесу с тыла бежали цепью зелёные фигуры в егерских мундирах.
– О-о, да здесь волкодавы албанцев к земле прижали! – крикнул невысокий жилистый поручик, подбегая к Алексею. – Батальон полковника Ферзена, господин капитан, поручик Слободской, – представился егерский офицер. – Теперь обратно этих погоним! – И, оглядывая просеку, выдернул из ножен саблю. – Рота, за мной!
Егеря выскочили вслед за своим командиром.
– Особая рота, вперёд! – Лёшка взвёл курок на уже перезаряженном штуцере и, пригнувшись, вынырнул из-за ствола на просеку.
– Ура-а! – нёсся клич нескольких сотен глоток. Беспорядочно отстреливаясь и не приняв ближнего боя, албанцы спешно откатывались на юг. А по дорожному дефиле уже с гиканьем неслись казачьи сотни.
Суворовские войска, совершившие до этого длительный суточный марш, прошли восемь вёрст в жару по лесной, загромождённой брошенным турецким обозом дороге и, выйдя на южную опушку леса, развернулись в боевые порядки. В атаку шло два пехотных каре. Спереди, в ста шагах перед ними, бежали в россыпном строю егеря, а кавалерия прикрывала пехотные фланги.
Вновь, как в прежних полевых сражениях, в клубах пыли с криками накатывала на русские шеренги неприятельская конница.
– Рота, дальний прицел четыре сотни шагов. То-овсь! Пли-и!
Грохнул оглушительный залп, и егеря в уплывающих в сторону облаках сгоревшего пороха сами без команды вели зарядку своих ружей.
Огнен как мог старался не отстать от своих русских товарищей. Его потряхивало от чувства близкой опасности и азарта боя. Быстрее, быстрее, ну же! Шомпол протолкнул тугую овальную пулю, обёрнутую плотной бумагой, до самого упора. Шомпол на место в цевьё!
– Огонь! – послышалась команда ротного, и по ушам хлестнул ружейный залп.
– Не успел! Ворона! – сам себя ругал молодой солдат. Засмеют товарищи копушу! Щёлкнул курок, встав на боевой взвод. Прицел! Выстрел! Бах! – фузейная пуля сбила того всадника, в которого он и метил. Ура! Он попал! Стрелок обернулся. Егеря уже были в шагах в десяти сзади, они спешно откатывались под защиту пехотных шеренг. А на Огнена неслась орущая и визжащая толпа турок. Быстрее, быстрее! Ну почему он такой неумелый!
Баба-ах! Баба-ах! Баба-ах! – волнами раскатились ружейные залпы от пехотных каре, и над головой у серба свистнула туча свинца. Он резко пригнулся и, потеряв равновесие, растянулся на траве. Ну всё, теперь точно его затопчут! И, сжавшись в комок, он закрыл глаза.
– Ранен, куда, где болит?! – По щеке хлопнула ладошка. Парня подхватили под руки два крепких егеря и потащили вглубь строя.
– Не-е, оглушило мало, упал. Не поврижден. – Огнен выдохнул и окончательно пришёл в себя.
– На вот, паря, хлябни водицы, – капрал из третьего отделения подставил горловину фляжки ко рту и влил ему воду.
– С почином тебя, братец! Почитай, что заново ты нонче родился, вот теперь ты настоящим егерем стал! – хохотнул подошедший рябой солдат и хлопнул его пятернёй по плечу.
Оген поперхнулся и закашлялся.
– Чаво тут крутишься, дурында! – прикрикнул на пехотинца егерский капрал, постукивая серба по спине. – Иди вон в шеренгу, басурмане уже прочь откатывают, скоро сами в атаку пойдём!
– Ну всё, оклемался, поди? Держи вот ружжо своё, вояка, и более его не теряй! Ты хоть даже и ранетый будь и кровью исходи, а личное своё оружье при тебе завсегда должно быть, ещё и с зарядом в стволе! – наставлял серба опытный егерь. – Ладно, один раз по молодости такое простительно, пошли вон скорей, капитан уже команду подал. Сейчас в цепи вперёд пойдём!