Андрей Булычев – Крест за Базарджик (страница 43)

– Турки без боя сдавать крепость не хотят, – полетела весть по поднимавшемуся на рассвете русскому лагерю. – Гарнизон не больно велик, но жители в основном все верные султану магометане и будут защищаться упорно. Крепость же сама мощная, обнесённая валом и каменными стенами, так что дело предстоит жаркое.

– Казаки доложились, что перед самой крепостью склоны холмов покрыты виноградниками, а в них засели турки, нашему авангарду, господа, надлежит их выбить оттуда, – ставил задачу взводным командирам Копорский. – Как это уже было в начале лета при Козлудже, формируется головной отряд из фланкёров Стародубовского и Лифляндского полков под командой подполковника Салова. Тебе, Тимофей, с твоим взводом надлежит быть через полчаса уже на западной стороне лагеря на Свиштовской дороге и влиться в этот отряд.

– Есть.

– Лишнего там не геройствуйте, – продолжал наставлять его Копорский. – Ваше дело – это связать турок стрелковым боем и открыть для нас, а уж мы обойдём их и попробуем отрезать от крепости. Меньше боеспособного гарнизона внутри – легче потом штурмовать будет, а то, глядишь, и сдадутся без оного.

Командир эскадрона распустил своих офицеров, и Тимофей поскакал поскорее поднимать взвод. Подполковник Салов человеком был отважным, но гневливым, это знали все, и нарываться на взбучку не хотелось.

– Быстрее седлаем коней! Быстрее! – покрикивал он, крутясь на Янтаре. – Яночкин, Шишов, может, вам ещё у костров понежиться, поспать, пока мы воевать будем?! Подтягиваем подпругу – и в строй!

– Ваше благородие, вы бы ехали, – подбежав к нему, обратился Клушин. – А мы бы с Клоковым вьючных чуть позже подогнали, чтобы вас не задерживать?

– Добро, Степанович, – согласился с ним Тимофей. – Потом пристроитесь, хоть в хвост общей колонне, тут уже неважно, к какому взводу, потом разберёмся на марше. Взвод, левое плечо вперёд! – крикнул он, разворачивая Янтаря. – Рысью за мной марш!

Обогнув штабные шатры, драгуны прорысили к перелеску, за которым проходила дорога на Свиштов. Здесь уже стояло при двух офицерах с полсотни незнакомых драгунов и находился сам подполковник Салов.

– Гончаров?! – Он окинул взглядом подъехавшего с докладом прапорщика. – А чего так шустро сегодня? Ни один наш взвод ещё не успел подъехать, а ты уже тут. Вон пристраивайся за лифляндцами, у них целых два уже явились.

– Разобрались в колонну по четверо! – скомандовал, вернувшись к своим, Тимофей. – Дистанция между соседними взводами три сажени, между рядами одна.

Вскоре один за другим начали прибывать взводы из обоих полков и после докладов занимать своё место в общей колонне. С каждым новым подъехавшим Салов становился всё более резок. Клушин, как более опытный служака, прибился со своей вьючной к очередному подразделению, а вот Клоков метался вдоль колонны, ища родной взвод.

– Это что за полудурок там вдоль строя болтается?! – рявкнул Салов. – Чей дуралей?!

– Мой драгун, господин подполковник! – отозвался, выехав из колонны, Тимофей. – С вьюками задержался по моему приказанию, чтобы не задерживать взвод, собирал их в лагере.

– Ну так поставьте его уже в строй! – взрыкнул Салов. – А то он как слепой щенок, который сиську у матери потерял!

– Семён, сюда! Сюда, зараза! – крикнул Тимофей, а к месту построения уже подъезжал запоздавший взвод из четвёртого эскадрона Стародубовского полка.

– А я ведь смотрю, вашбродь, погоны-то у всех здесь красные и на воротниках тоже у всех красный цвет, а где вы стоите, ну вот никак не могу разглядеть, – оправдывался Клоков. – А их высокоблагородие вдруг как закричит да как заругается, так у меня и душа в пятки ушла.

– В заднее место она у тебя ушла вместе с разумом! – Чанов, подскочив, дал ему подзатыльник. – Быстро вставай позади взвода, охламон! Скажи спасибо, что подполковника отвлекли, а то было бы тебе по первое число! Не видал, что ли, у лифляндцев, окромя красного, по краям погон и воротника ещё и белая выпушка нашита, а приборный цвет так и вообще жёлтый. У тебя пуговицы вон белым отливают, а у них золотым. Неужто так трудно понять это, балда?!

– Так со стороны-то оно всё едино, Иван Ильич, – бубнил смущённо драгун. – Красное – оно и видно, что всё красное, поди попробуй ты эту выпушку разгляди.

– Отряд, аллюр рысью! Марш! – донеслось от головы колонны.

– Взвод, рысью! – продублировал команду Гончаров и дал Янтарю шенкелей.

Пару часов хода – и глазам открылась крепость. С северной её стороны протекал Дунай, а с южной большим полукругом окружали поросшие кустарником и виноградниками холмы.

– Отряд, строй фронт! – донеслась команда Салова. – Разобрались в две стрелковые линии! Дирекция на южные холмы! – Он махнул рукой, указывая точку движения. – Трубач, сигнал «Наступной марш»! Ружья из бушматов долой! Аллюр рысью! Марш!

Две сотни кавалеристов, разбившись в две линии, лёгкой рысью поскакали в сторону холмов. Не доезжая около пары сотен саженей, в их сторону с них бухнул одиночный выстрел, и сразу вслед за ним громыхнула их целая россыпь.

– Далеко же, – оскалился ехавший рядом Лёнька. – Куда там стрелять? Сотни четыре шагов, а то и все пять до нас, это всё равно что в белый свет палить.

– Да один дурак не выдержал – и все давай за ним пулять, – сказал, усмехнувшись, ехавший рядом Балабанов. Прогудевшая над головой пуля заставила его резко пригнуться. – Однако… Вот так сдуру могут ведь и попасть! – буркнул он, выпрямляясь.

– Кто со штуцерами, по своей сноровке – огонь! – донеслась команда Салова. – Остальным искать цель! Огонь только по моей команде!

– Искать цель, – проворчал, повторяя за подполковником, Блохин. – Попробуй её тут найди, когда все холмы в сплошных зарослях. Ага, а вот есть один! – И он вскинул своё винтовальное ружьё. Бумкнул выстрел, и Лёнька придержал коня, начиная долгую перезарядку, а его место занял выехавший из второй линии Казаков.

– Сто-ой! Це-елься! – долетел голос подполковника. – Первая линия, гото-овьсь! Огонь!

Тимофей, удерживая ружьё, спустил курок, целясь в середину холма, в то место, где только что блеснуло пламя вражеского выстрела. Попал, не попал – непонятно, противника он воочию не видел и стрелял сейчас наугад.

– Вторая линия, вперёд! – скомандовал Салов, и драгуны проехали в оставленные им промежутки. – Це-елься! Огонь!

Громыхнул залп, и по команде вперёд опять выехала перезарядившаяся первая линия. Тимофей сделал шесть выстрелов из ружья, и рядом с ним вновь оказался Лёнька.

– Целься! Огонь!

– Куда стреляем – вообще непонятно, – проворчал Блохин, вытаскивая из лядунки новый патрон. – Эдак мы весь порох без толку выжжем.

«Тридцать патронов в лядунке, – подсчитывал про себя Тимофей. – Быстро с седла не постреляешь, но уж пару раз в минуту сделать точно можно, а это минут пятнадцать на зарядку и стрельбу. Пусть столько же на перемещение в цепи, итого лядунка патронов опустошается за полчаса, две за час. У каждого драгуна сотня запасных патронов за спиной в седельном чемодане. Всё вместе около двух часов огневого боя, и если за это время не подойдут основные силы…»

– Хоть бы спешили, что ли, чем вот так с седла пулять, – проворчал работавший рядом шомполом Казаков. – Три кремня уже сменил, выкинул, всё внутри сажей забилось, а туркам хоть бы хны.

– Внимание, впереди конница! – донёсся крик одного из офицеров.

В зарослях мелькали фигуры коней и всадников, с одной из боковых дорожек выскакивал к подошве холма большой отряд сипахов.

– Внимание, готовность к отступлению в две линии! – гаркнул Салов. – Вторая линия, цель – неприятельская конница! К стрельбе товьсь! Огонь! Вторая линия, кругом! Аппель! Первая линия, к стрельбе товьсь!

Мушка, прыгая, наконец, легла посередине целика, заслонив собой его вырез, указательный палец лёг на спусковой крючок, дыхание выровнено, вдох-выдох, вдох-выдох.

– Огонь!

– Бам! – грохот выстрела из ружья слился с сотней подобных.

– Кругом! Аппель! – до ушей долетели команды, и Тимофей надавил коленом Янтарю в бок, разворачивая его на месте. – Аппель, аппель! В галоп!

Три сотни шагов до турок. Те, настёгивая коней и объезжая сбитые пулями трупы, только-только выскакивали с холма на равнину, спеша ударить в спину бегущим русским.

– Но-но! – настёгивал коня Тимофей. Две сотни до погони, сипахи потихоньку отыгрывали разделявшее их расстояние. – Но-о!

Рассыпанные цепи фланкёров подскочили к перелеску, а из него, набирая ход, уже вылетал Донской казачий Сулина 9-го полк.

– Сто-ой! Строй линии! – дублировали команды подполковника офицеры. – Набрали дистанцию! – прокричал Тимофей. – Оглядеть оружие и перезарядиться!

Потеряв полсотни всадников в скоротечной сшибке с казаками, сипахи спешили скрыться в виноградниках, а из зарослей на холмах опять гремели выстрелы.

– Ну, что Гришка, понятно, почему нас не спешивали? – крикнул, проталкивая пулю в ствол, Гончаров.

– Понятно, вашбродь, – отозвался тот, так же как и командир, перезаряжаясь за спиной. – Спешенными бы точно порубили, мы бы и коней не успели оседлать, а так вон туркам досталось. Хитро!

– Дирекция прямо! – разнеслась новая команда. – Отряд, рысью марш!

Держа ружья на весу, драгуны направили коней на то место, откуда только недавно отступили, а навстречу им откатывались от холма казачьи сотни.