Андрей Булычев – Крест за Базарджик (страница 38)

– Двое часовых там было, – прибежал с докладом Еланкин. – В нас стрельнули, и мы им в ответ, одного пулей сбили, а второго Стёпка догнал и штыком. У нас ни в кого не попали.

– Взвод, всем осмотреться! – скомандовал, вытирая пучком травы лезвие камы, Гончаров. – Чанов Иван, язык живой?

– Живой, вашбродь! – донёсся ответный отклик. – Да мы тут навалились на него, он же брыкался, считай, что прикрыли.

– На коня его! – распорядился Тимофей. – И Осипа забираем! Клоков, пошли за мной! – позвал он пробегавшего мимо драгуна.

На берегу высилась деревянная конструкция, отдалённо напоминающая огромную, перевёрнутую на бок шпульку от ниток с торчащими перекладинами. На противоположный берег уходил от неё канат толщиной с руку.

– У тебя ведь палаш? – спросил у Клокова Тимофей. – Руби им канат, а потом в воду его. Из костра возьмёшь горящие поленья и потом сам ворот подпалишь. Всё ясно?

– Так точно, ваше благородие! – рявкнул драгун и, выхватив палаш, рубанул им по канату.

– Пеньковый, толстенный, – уважительно проговорил прапорщик. – Такой и палашом за раз не перерубишь, а уж тем более саблей. Смотри, Семён, чтобы хорошо ворот разгорелся, – произнёс он, глядя на противоположный берег. – Вон какая там суета поднялась. Кричат, мечутся. Им бы сюда всей массой подскочить, а уже никак. Во всяком случае, пока. Ночь и даже часть дня у нас есть, но вот потом они всё равно что-нибудь придумают и наведут переправу. Значит, нужно ждать погоню.

Драгуны подогнали коней к берегу и, обыскав лагерь, прихватив трофеи, оседлали их. Пылал, разгораясь на берегу, паромный ворот. В его свете темнели на расстеленном пологе тела восьмерых турок.

– Уходим! – бросил, разворачивая коня, Гончаров. – Пятёрка Ярыгина идёт головным дозором. Остальные за мной!

Через пару часов взвод был в своём лесном лагере.

– До рассвета ещё пара часов, – прикинул Тимофей. – Копаем могилу, хороним Гордеича и уезжаем! – распорядился он. – Торопись, братцы! Неизвестно, когда турки очухаются и за нами бросятся. Но погони ждать точно нужно, мы тут на их земле и хорошо наследили.

Лопаты с собой не было, и подрывали землю палашами. Провозились до зари.

– Прощай, Осип Гордеевич, – произнёс, стоя у могилы, Гончаров. – Прости, что не уберёг. Прими, Господи, в небесные чертоги Твоя православного воина Осипа. – И перекрестился.

– Вечная память рабу Божьему Осипу! – напевно провозгласил Блохин.

– Вечная память, вечная память, – произнесли хором стоявшие вокруг драгуны.

– По коням! – натягивая на голову фуражку, бросил Тимофей. – Порядок следования у нас пока прежний. Ярыгин со своими в головном дозоре! Ваня, на тебе и Фроле лично язык. Глаз с него не спускайте. Вон он какой кровью нам достался.

Глава 8. Погоня!

Взвод возвращался тем же путём. Тимофей поторапливал людей, словно спиной чуя опасность. Знакомой уже дорогой шли быстро. Миновали протяжённое Варненское озеро, село у Белославского решили не обходить, и дозор проскочил его на рысях, осматривая.

– Ваше благородие, только местные, – доложился Ярыгин. – У жителей спрашивали, говорят, что уже неделю турки не заезжали.

– Заходим, – распорядился Тимофей. – Час передышки. Перекусываем сами, поим коней и задаём корм. Вперёд!

Расположились в центре, на небольшой сельской площади подле колодца. Спрятавшиеся при виде военных местные потихоньку начали выходить из домов, и уже образовался своеобразный торг. Подносили в кувшинах молоко и простоквашу, фрукты, виноград, сыр и лепёшки.

– Лёнька, Ваня, глядите только, чтобы без хмельного! – прикрикнул, поднося ведро с водой Янтарю, Гончаров. – А то я вижу, что там местные в кувшинах подсовывают. Не дай Бог узнаю, что кто-нибудь просто пригубил! Пришибу!

– Не переживайте, Тимофей Иванович! – откликнулся Блохин. – Дураков нет! Порядок все знают!

– Ваше благородие, расспросил я языка, пока ехали, – обратился к командиру взвода Чанов. – Как увидал, что его увозят, гонор-то с него спал, а то всё ведь брыкался. Так вот, как я понял, что он мне через пень-колоду разъяснил, в Варне этой тысячи две с хвостиком всего турок. Велено им на крепости все порушенные нашими укрепления восстановить и никуда пока не лезть. Провианта и припасов в крепости мало совсем, поэтому ни о каком большом войске, чтобы его там держать, пока и речи не идёт. А если вдруг русские снова большими силами подойдут, то велено было Варну оставить, потому как укрепления там сейчас слабые и пушек совсем мало, и уходить из неё за протоку. Вот они и сторожили паром, потому как это главный путь к отступлению, ну и по морю, конечно, можно, хотя, говорит, побаиваются наших кораблей.

– Как же ты с ним изъясниться-то сумел, Ваня? – покачав головой, поинтересовался Тимофей. – Я вон пытался учить турецкий, но и пары фраз толком связать не могу.

– Да это не всё ведь языком, ваше благородие, – усмехнувшись, сказал унтер-офицер. – Где-то и на пальцах показать можно, а про корабли и про море он вообще на песке прутиком рисовал, и я только потом лишь смекнул, о чём это он бормочет.

– Ладно, это хорошо, что ты его понял, Ваня, – заметил Гончаров. – Теперь бы только до штабных довезти.

– Вечереет, – произнёс, подойдя, Блохин. – Может, в селе заночуем, а Тимофей Иванович? Темень тут быстро накатывает. Ещё часок – и дорогу толком не разглядишь, шагом будем плестись. А тут и крыша над головой, отдыхать лучше.

– Ты что скажешь, Иван Ильич? – покосился на Чанова Тимофей.

– Так-то оно, конечно, в селе лучше ночевать, – задумчиво проговорил тот. – Но если и правда за нами погоня, то и она к селу будет спешить. Для турок ведь тоже лучший отдых ночью под крышей, вряд ли им самим нравится по неизвестной дороге в темноте шарахаться.

– Вот! Всё правильно! – воскликнул Гончаров. – Я тоже так же думаю. Про погоню, что она есть, не могу утверждать, но уверен, что опасаться её нам определённо следует. Как бы наше командование поступило, если бы у нас далеко в тылу турки переправу спалили и офицера выкрали?

– Так понятно, что погоню бы вслед выслали, – уверенно заявил Чанов. – Уж сотню казаков – это точно. А то и две.

– Ну да-а, это верно, – согласился Блохин. – Пойду тогда я ребят потороплю.

Прошло немного времени, и в сгущавшихся сумерках отряд драгун выскочил по слабо набитой дороге на запад.

– Марк, останешься со своими у села, – распорядился прапорщик. – Часа три около околицы скрытно постоите, если ничего интересного не будет, значит, уходите вслед за нами. Мы немного отойдём и встанем на отдых у дороги.

Коням, да и людям, требовался отдых, поэтому далеко в темноте не отъезжали. Вёрст через пять остановились на примеченной ещё в прошлый проход полянке рядом с дорогой и озером, в которое впадал небольшой ручей. Расседлали коней и, спутав им ноги, пустили пастись.

– Костры не разжигаем, вьюки и оружие держим под рукой, – распорядился командир взвода. – Снедь в селе наменяли, так что перекусываем и отдыхаем. Подъём будет затемно. Первая смена караула – за пятёркой Ярыгина, вторая – за пятёркой Рожкова, третья будет за пятёркой Ковригина.

– Вашбродь, сюда ступайте, – позвал Тимофея Клушин. – Под кустиком вам постелил. Садитесь пока, покушайте. Вот мясо в вощанке, холодное оно, конечно, но ничего, проверил его – не заветрилось. Это то самое, которое ребятки из османского караула из котлов прихватили. Тут же лепёшечка, лучок из села и сыра кус. А это вам гостинец. – И открыл тряпицу. – Виноград и сливы, ох и сладкие. Я промыл всё в ручье, не переживайте.

– Спасибо, Степанович, – поблагодарил денщика Тимофей. – На руки мне польёшь?

– Полью, ваше благородие. – Дядька с готовностью подхватил прислонённое к дереву ведро. – Не надо флягу, вот же есть вода. Холодная, из ручья её только зачерпнул.

– Садись, Степанович. – Тимофей кивнул на полог. – Садись, садись, а то мне одному еда в горло не полезет. И бери не стесняясь, мне одному много. Завтрака у нас не будет, а мясо точно в такой духоте испортится. Да садись, я же сказал!

– Ну, я тут тогда с краешку, – произнёс Клушин, повинуясь.

Драгуны поужинали и вытянулись на разостланных конских потниках и вальтрапах, лагерь спал, и только маячили в темноте часовые…

– Ваше благородие, ваше благородие! – знакомый голос словно бы выхватил Тимофея из глубокого омута. – Я это, вашбродь, Ярыгин, – опасливо косясь на направленный пистоль, представился Стёпка. – Гонец от Кудрявого, ну то есть от Смирнова Марка, прискакал. Говорит, что турки в село заехали.

– Турки?! – Гончаров вскочил на ноги. – Где гонец?!

– Тут я, ваше благородие! – Из-за спины Ярыгина выступила тёмная фигура. – Драгун Казаков.

– Сколько турок?! Что делают?! Дозор посылали в нашу сторону или все на отдых встали? – забросал его вопросами прапорщик.

– Сколько точно – не разглядели, вашбродь, – ответил Гришка. – Ну, около сотни точно их было, а может, и того больше. Дозор не посылали. Ну, то есть сразу они точно никуда не посылали, – поправился он. – А вот как потом, я не знаю, мы понаблюдали маненько, и меня потом к вам с вестью отправили. Марк наказал передать, если что непредвиденное случится, он ещё одного гонца к вам пошлёт, а так-то пару часов побудет там для уверенности и потом нас нагонит.

– Что ещё приметили?! – бросил Гончаров.