Андрей Булычев – Гром победы, раздавайся! (страница 26)

– Ого-о, сколько их тут! – пробормотал Егоров, вглядевшись в окуляр своего зрительного прибора. – Пять-семь конных алаев на нас выходят.

– Тысяч пять конницы точно есть, – подтвердил Гусев, – и к ним еще продолжают с юга подскакивать, – показал он рукой вдаль. – Вон, от горизонта еще пыль к небу тянется.

– Туркам позарез нужен этот мост, – задумчиво проговорил Егоров. – Не всякий ведь всадник приучен с конем вплавь такую реку переплывать. А уж о пехоте я и вовсе даже не говорю. Для них такая преграда без моста непреодолима. А у турок ведь еще и артиллерия с обозами имеется. Так что сначала они попробуют пробиться к нему с наскока, чтобы его целым и невредимым захватить. Потом, как получат по зубам, они еще разок сюда полезут, ну а дальше будут и другие пути выискивать. Сейчас у нас полдень, а это значит, что раньше ночи пешее войско сераскира сюда не успеет подтянуться. Вот дотемна продержимся, а там будет туркам неожиданность.

– Господин полковник, конница неприятеля разворачивается для атаки! – выкрикнул наблюдатель.

– Вижу, Матвей! – отозвался Егоров. – По-олк, к бою!

– До цели полторы тысячи шагов, тысяча двести, тысяча! – громко отсчитывал расстояние Гусев. – Идут легкой рысью, не спеша!

– Смотри-ка, спокойненько, уверенно скачут, словно бы наши кавалергарды на амператорских маневрах, – проворчал ветеран Поликарп, покусывая ус.

– А тебя чего, дядька, никак с кавалергардами служба сводила? – поинтересовался Демьян, пристраивая поудобнее свою фузею.

– Было дело, – поморщился старый солдат. – Чай, уже третий десяток лет служу.

– Без команды не стрелять! – крикнул пробегающий по окопу прапорщик. – Выбрать себе цель загодя и бить залпом! Потом быстрая перезарядка – и ждать новой команды!

– Девятьсот шагов, восемьсот! Конница ускоряется! – выкрикнул главный квартирмейстер.

– Отборным стрелкам, огонь! – скомандовал Алексей, и два десятка длинных нарезных стволов ударили вдаль.

Кавалерия неприятеля накатывала большим полукругом. Когда до нее оставалось пять сотен шагов, последовал залп всех штуцеров и фальконетов. Теряя десятки убитых и раненых, турки тем не менее продолжали рваться к мосту.

– Четыре сотни шагов, три! – разнеслось над русскими укреплениями.

– Полк, залпом – огонь! – крикнул Алексей, посылая и свою пулю в приметного всадника. Семь с половиной сотен гладких стволов и уже успевшие перезарядиться штуцера ударили прицельно в наступающих. Парой секунд позже вылетела картечь из стволов пяти фальконетов, а потом рявкнула и большая австрийская пушка. Не выдержав такого плотного огня, чуть-чуть только не доскочив до цепи рогаток, турки развернулись и, настегивая своих коней, понеслись назад.

– Прекратить огонь! Всем перезарядиться! – слышались команды ротных офицеров.

Вслед откатывающейся коннице хлопнуло несколько выстрелов, и над редутами повисла тишина. Потом в нее вплелись приглушенные расстоянием крики и стоны раненых турок, ржание изувеченных лошадей и стук сотен шомполов о внутренние стенки стволов. Звучали такие уже привычные звуки войны.

– Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться?! – с боковой части редута, перекинув фузею за плечо, выбежал каптенармус Усков.

– Так, Степан, я не понял, а ты это чего здесь делаешь?! – нахмурившись, произнес полковник. – Я тебе где со своими людьми приказал быть? У вас ведь там во вьюках наш самый последний боевой припас и весь оставшийся провиант хранится!

– Ваше высокоблагородие, да у нас все там в полном порядке и под строгим присмотром, – жалобно протянул каптенармус, – а у вас тут вона чего, турка, как словно бы ошалелая, наступает. Я ведь уже столько времени в настоящем бою не был, ну, вот и решил полк вместе с Гераськой и Кузьмой поддержать, – кивнул он за спину, где из-за мешков с песком выглядывали два егеря-тыловика. – Ну и предложение у меня еще было к вам по своей части.

– У каждого свое дело на войне, Степан Матвеевич, – нравоучительно произнес командир полка, – то, которое он лучше других знает. Ладно, так чего ты хотел-то от меня?

– Дык атаку-то неприятеля мы отбили, – заметив, что гроза миновала, уже более уверенно проговорил Усков, – а как там оно дальше-то будет, одному Богу ведь известно. Так ведь, Ляксей Петрович? Ну, вот я и думаю: и когда же это еще нашим доблестным егерям доведется горячего поесть? Мы на своем бережку в нескольких брошенных пехотой котлах кипятку крутого нагрели. Вашвысокоблагородие, вы только дайте команду, а мы ведь и в малых, походных котелках нашим ребяткам пищу быстро из дорожного провианта сготовим. У нас ведь там цельная стрелковая рота Вадима Валерьяновича в тыловом редуте и совсем даже без дела сидит. Нет, и у нее там, конечно, очень важное поручение, так-то она мост с нашего тыла стережет. Но свободные же у его ребят руки покамест.

– И сколько же времени вам, Матвеевич, на такую вот подготовку понадобится? – оборвал рассуждения каптенармуса полковник.

– Так немного совсем, ваше высокоблагородие, – уверенно ответил Усков. – По времени-то я вам точно не скажу, сколько это будет. Знаю только, что толкан – он ведь распаривается совсем быстро, да и вяленое мясо – оно тоже успеет в котелке маненько размякнуть. Коли нам туда сухарики покрошить и кипяточку крутого добавить, так и совсем ребяткам тогда хорошо будет.

– Действуйте, Степан Матвеевич, – согласился с доводами своего каптенармуса Егоров. – Кормите егерей. Все ты правильно решил. Подойдешь к поручику Ширкину в занимаемом им замостовом редуте и передашь ему, что я самолично попросил часть егерей роты вам в помощь отрядить.

Прошло немного времени, и через мост потянулась вереница стрелков с плоскими котелками в руках. Каждый из них нес их в руках по четыре штуки. Не прошло и полчаса, как эти же егеря пронесли обратно уже парящие посудины с горячим.

– Ваше высокоблагородие, я вам там с господами старшими офицерами у самого бережка парусиновый полог постелил, – доложил Егорову вестовой. – Варево в котелке уже там томится, я его чистой тряпицей пока прикрыл да и сухарики рядышком положил.

– Ну что, господа, пойдемте походной егерской еды откушаем? – предложил Гусеву с Милорадовичем Алексей. – Негоже заставлять нашего Никиту долго ждать! Ему и самому нужно успеть с артельными своими поесть. Пойдемте, пойдемте, все как и положено: один котелок превосходного варева на троих. Усков давеча говорил, если еще сухариков в нем размочить, так и вообще тогда пальчики оближешь! Вкуснее, чем в любой столичной ресторации эта еда будет! Даже и венская с нашей, на постилушке у реки ну никак не сравнится! – подмигнул он Живану.

Дозорная сотня, разделившись возле моста на две половины, скакала вдоль левого берега реки Арджеш.

– Пятерка Тришина здесь встает! – скомандовал Осокин и пришпорил коня. – Лужин, а это, стало быть, ваше место! – крикнул он, махнув рукой в сторону берега. – Давай, давай, Василий, прячь надежней своих людей в кустах! Пятерка Дроздова готовится на следующий участок!

Каждое звено егерей во главе со старшим из капралов или унтер-офицеров имело примерно около пяти сотен шагов до соседнего с каждой из сторон. Это расстояние реки и нужно было оберегать от переправы неприятеля.

Дошла очередь и до пятерки во главе с Леонтьевым.

– Мишка, вам вот здесь стоять! – кивнул на прибрежные заросли командир роты. – Деревья и кусты тут совсем близко к самой воде подходят. Значится, будет где ребят укрыть. Ладно, расставляйтесь здесь сами, братцы, а мы дальше двинули! – И поредевший отряд во главе с поручиком поскакал вниз по течению.

– Так, Данила, тебе, значится, при лошадях на взгорке оставаться и не спать, – осмотревшись по сторонам, распорядился Михаил. – Ежели ты вдруг наши выстрелы услышишь, так сразу же вверх по течению и еще маненько от берега вглубь скачи. Там конные драгунские и казачьи разъезды должны будут тебе по дороге попасться. Вот и приведешь их к нам, а мы пока в обороне на бережку будем стоять. Пойдемте, братцы! – махнул он спешившемуся звену, и четверо егерей пошли к реке.

Вторую атаку турки повели более продуманно. Пока на предмостовые редуты накатывало несколько тысяч их конницы, два больших отряда сипахов ударили одновременно во фланги.

– Конница спешивается у рогаток! – крикнул Гусев. – Господин полковник, сейчас они на редуты нахлынут, пора подрывать фугасы!

– Жде-ем! – прорычал Алексей, оглядывая все поле боя. – Господин премьер-майор, ступайте к сборному батальону и ждите с ним сигнала к атаке!

– Слушаюсь, господин полковник! – козырнул главный квартирмейстер и устремился к обратному скату редутов, туда, где уже выстраивались в шеренги три стрелковые роты.

Волна турок, разметав передние рогатки и баррикады, выстроенные перед русскими укреплениями, и теряя при этом десятки своих людей от пуль, устремилась к редутам.

– Канонирам товсь! Фугасы подрывай! – скомандовал стоящему подле себя главному оружейнику Егоров.

Курт дунул в свисток, и по этому пронзительному сигналу полковые пионеры резко дернули зажатые в их руках натяжные шнуры. Один, второй, третий разрывы вздыбили землю перед валами. За ними следом басовито грохнули еще два, и в мечущихся внизу турок ударили картечью все установленные на редутах орудия.

– Батальон, в атаку! – завидев отмашку полковника, скомандовал Гусев.