Андрей Булычев – Гром победы, раздавайся! (страница 28)
– Стой! – скомандовал Вучевич у маленькой, всего лишь в пару десятков стволов рощицы. – Вот здесь мы и примем свой последний бой, братцы, все равно пешком нам от конницы далеко не уйти!
– Эх, хотел ведь взять совню у стрелков, – пристегивая штык к ружейному дулу, проворчал Мартын. – Этим-то коротышом не больно-то и сподручно снизу конного колоть.
– Сначала стреляем из ружей, а не успели перезарядиться – мечем гренады, – пояснял товарищам Лазар. – А уж как они вблизи будут, бьем в упор из пистолей и принимаем на штыки! Все понятно?! Готовьтесь! Вот и они!
Из реки на прибрежный песок в брызгах воды выскочили первые кони. На них тут же заскакивали всадники, выхватывая из ножен свои кривые сабли.
Грохнули ружейные выстрелы, и весь первый десяток вывалился из седел. С расстояния в сто шагов русские егеря не промахивались. В это время на берег выскочило сразу несколько десятков сипахов.
– Гренады! – прокричал Лазар, раздувая фитиль на своей.
– Быстрее! Быстрее, братцы! – проорал Данила, настегивая своего коня. – Наши там уже из последних сил держатся!
Впереди и уже неподалеку грохнул один, за ним второй, третий разрывы.
– Все, у них уже фугасы в ход пошли, – прошептал он и вытащил из кобуры пистоль.
Эскадрон драгун с ходу врубился во фланг мокрым сипахам. Слышались резкие хэканья, звон стали, крики и стоны раненых и умирающих. Нет-нет иногда грохали выстрелы от той кучки егерей, что были зажаты в рощице. С другой стороны вместе с отрядом поручика Воронцова подскакала казачья сотня, и окруженные со всех сторон турки, не выдержав натиска, бросились обратно к реке. По плывущим к своему берегу всадникам били и били кавалерийские карабины, егерские фузеи и штуцера. Обратно на свой берег вышла едва ли их четвертая часть.
А возле небольшой редкой рощицы на левом берегу реки Арджеш, возле трех своих порубленных товарищей стояли, склонив головы, егеря дозорной роты.
– Алексей, дозорная рота и наша кавалерия сорвали три попытки переправиться через реку, – докладывал командиру полка Живан Милорадович. – Может быть, уже пора начать оттягиваться на север? Вечереет потихоньку, вот-вот сюда должна османская пехота подойти. Нам ведь с ней здесь точно тогда не совладать.
– Рано пока, Живан, не время еще начинать отход, – не согласился со своим заместителем Егоров. – Если мы не удержим эту позицию на реке до ночи и отойдем отсюда засветло, вот тогда нам турки точно не дадут оторваться от них на марше. В том-то и заключается весь мой замысел. Нужно продержаться подле этого моста до полной темноты, а там у нас уже часов семь хода в запасе будет.
– Это-то все мне поня-ятно, – протянул подполковник, оглядывая с высоты вала степь. – Еще бы только эти два часа покоя нам здесь турки дали.
Двух часов покоя у егерей не было. Вскоре вдали, у самой линии горизонта, показалось пыльное облако.
– Ваше высокоблагородие, большая колонна с юга! – крикнул наблюдатель с подзорной трубой. – Кто идет, совсем не видать, там пыль все вокруг застилает!
– Ну вот, теперь уже и сам сераскир вместе со всем своим основным войском явился, – рассуждал Алексей, вглядываясь в окуляр. – Так, впереди, в голове колонны вроде бы как опять конница идет, а вот это дальше уже пехота за ней тянется. Значит, на подходе должны быть и обозы с артиллерией. Еще бы часа полтора, самое большое – два – и можно было бы и нам отходить. Неприятель должен быть хорошо вымотан маршем, он ведь непривычный к таким вот быстрым переходам, как мы. Убедятся турки, что мы здесь крепко держимся, и на отдых, глядишь, встанут, а за мост уже посветлу двинут. Хотя кто их знает, могут и крепко с ходу ударить, побоятся до утра нам мост оставлять. Вдруг мы его сжечь попытаемся. Живан, по всем ротам передайте: готовиться к отражению скорой атаки, в ближний бой никому не вступать! Как только нанесли весомый урон туркам своим ружейным огнем, так сразу же за мост на противоположный берег откатились и уже оттуда по туркам снова залпами бьем!
Примерно через час неприятель пошел на приступ редутов тремя большими колоннами.
Ударив по ним тремя залпами, егеря по команде ротных офицеров перешли на самостоятельную стрельбу по собственному прицелу и сноровке. Каждый из них старался побыстрее перезарядиться и выбить как можно больше врагов.
– Целься вернее, братцы! – кричал Кириллов, сам орудуя в стволе шомполом. – Мимо басурмана пулю не посылай, прицелился ему в грудь и жми плавно на крючок!
Вот наконец пуля дошла до порохового заряда, капрал откинул крышку замка и взвел курок. Перед здоровенным турецким пехотинцем со знаменем в руках упали сразу два сраженных выстрелами воина, полностью его при этом открыв.
– Получай! – Федот мгновенно перевел на него ствол и выжал спусковой крючок. Пуля ударила байрактара чуть ниже шеи, и большое шелковое знамя выпало из мертвых рук на землю.
– Михаэль, все фальконеты укатывай за мост! – крикнул Уфимцеву Курт. – Быстрее, быстрее, с того берега уже будете стрелять! Катить скорее, сейчас роты начнут отходить! Авдей, готовить большая пушка к подрыву! – скомандовал он старшему канониру, стоявшему у австрийского орудия.
– Эх, еще два заряда осталось, – сказал огорченно капрал. – Ядро и картечь, ну жалко же просто так бросать! Закладывайте картуз с «ближней» в ствол, братцы! Сыпанем в последний раз по туркам!
Колонны неприятеля, оставив уже более двух сотен трупов на подходе, после подрывов фугасов немного замедлились, но потом опять выровнялись и все же продолжили свое движение вперед. Туркам во что бы то ни стало нужно было взять этот мост! Командиры гнали их вперед под пули и разрывы.
Большая часть стрелковых рот уже отошла на другой берег, теперь и последние две с главных редутов, отстрелявшись в упор и метнув свои гренады, начали быстро откатываться к мосту.
Канониры навели ствол австрийской пушки в центральную колонну неприятеля, и Авдей поднес запал к боковому отверстию. «Ближняя», мелкая картечь ударила в самую гущу наступающих порядков.
– Быстрее, быстрее ствол бань, Ванька! – крикнул главный канонир, прилаживая фитиль к запальному отверстию орудия. – Закладывай тройной заряд, братцы! – рявкнул он, и пионеры быстро засунули в орудийный ствол мешки с порохом. – С боков еще тут заложите и внизу под лафетом! А теперь бяги все быстрей! – крикнул он и поджег фитиль.
Волна турок уже перехлестывала через окопы и валы мостовых редутов.
«Ба-ам!» – сработал на них первый большой фугас.
«Ба-ам!» – ударил следом другой.
Возле головы Авдея свистнула одна, вторая пуля. Бок обожгло резкой болью, но он продолжал отбегать вслед за подпалившими фитили своих минных зарядов пионерами.
«Баба-ах!» – оглушительно грохнуло за его спиной, и в том месте, где только что стояла большая австрийская пушка, поднялся столб пламени и дыма.
Замыкающие стрелковые роты перебежали мост, и теперь офицеры выстраивали своих солдат в шеренги на левом берегу.
Вечерние сумерки начали резко сгущаться, но противоположный русскому берег, озаренный пожарищами, был егерям хорошо виден.
– Первая шеренга, с колена, вторая и третья, поверх, стоя, товсь! – скомандовал Егоров. – Це-елься! Первая шеренга, залпо-ом! Пли-и! Вторая шеренга, залпом! Пли-и! Третья, залпо-ом! Пли-и!
Кинувшиеся было разрозненной толпой к мосту турки заметались под плотным огнем и откатились назад, к только что захваченным полуразрушенным редутам.
На мост забежали Курт с Афанасьевым Василием и проверили заложенные там фугасы.
– В порядке, господин полковник! – крикнул прапорщик. – Терочный запал весь на месте, никакой шнур не перебит!
– Добро! – кивнул ему Алексей. – Теперь осталось только дождаться атаки турок на сам мост. Думаю, эта будет уже последняя на сегодня.
Неприятель долго тянуть с ней не стал. Сераскиру позарез была нужна переправа, и он двинул вперед свою основную ударную силу – два алая янычар. Гвардейцы султана бежали к мосту под тревожный бой барабанов плотной единой колонной. Подсвеченные от пожаров красным, над ней развевались два больших стяга. Ударили русские фальконеты и штуцера, за ними вслед фузеи, но янычары, пробежав по телам своих павших товарищей, ворвались на мост.
– Рано! Рано! – прокричал Курт, стоя возле Афанасьева и Ильина. В руках у всех были зажаты длинные витые бечевки. – Подрыв! – наконец скомандовал он. Унтеры и прапорщик резко дернули свои шнуры. Почти одновременно, заглушая все звуки, грохнуло три мощных взрыва. Колонну атакующих накрыло осколками, бревнами и обломками от мостовых конструкций. Подорванный с двух сторон у берегов и посредине, мост развалило этими сильными взрывами и сбросило вместе с людьми прямо в реку. Стрельба разом прекратилась, и только слышались вопли покалеченных и тонущих людей.
– К бою! – покричал командир полка. – Дальним прицелом по противоположному берегу – огонь!
Оставляя тела убитых и раненых, турки отступили подальше от реки. Мост был разрушен, и смысла вести перестрелку с русскими теперь уже никакого не было.
– Алексей Петрович, уходите в сторону Бухареста первыми, вы свое сражение здесь уже выиграли, – сказал командиру егерей полковник Леонов. – С вами драгуны Александра Карловича пойдут, а мы здесь с моими казаками видимость присутствия всего нашего арьергарда создадим.