Андрей Булычев – Гром победы, раздавайся! (страница 14)
– Вот-вот, выходит, что и нас скоро далеко погонят, – проворчал Быков. – В полях-то уже совсем подсохло, только лишь в лесу грязно, ну и в низинах. А ну, подтянись! – крикнул он, обернувшись. – Ковыляете как снулые утки с пруда. Три дня только дома не были, а уже устали они! Совсем обленились за зимнее стояние!
Полки и батальоны третьей дивизии готовились к выходу. Привыкшие к стремительным переходам прошлого года под началом Суворова, солдаты и предположить не могли, что можно долгое время стоять без дела.
– Скоро, скоро уже турку на штык возьмем, – ворчали седоусые ветераны, правя заточенные клинки. – Два десятка лет назад мы тут хорошо басурманам кровь пустили. А потом до самых Балканских гор, до перевалов их гнали. Вот-вот уже Ляксандр Васильевич приказ барабанам в поход бить отдаст!
Но время шло, а приказа все не было.
Шестнадцатого апреля прискакал десяток казаков из тех трех сотен, что ушли на юг. Грязный, пахнущий конским потом урядник передал генерал-аншефу донесение от командира эскадрона.
– Обозы видели у австрийцев? Орудия они с собой катят? – живо поинтересовался у казака Суворов.
– Катят, ваше высокопревосходительство, – подтвердил тот. – Точно катят! И повозок у них богато, и пушек всяких. Конница все больше впереди или в боковом охранении следует, а опосля ее уже пехоты тьма топает. Ну а пушкари с обозными – те в самом хвосте армии тянутся.
– Вот и цесарцы в поход двинули, – задумчиво проговорил генерал. – В обозах у них осадной припас едет, обложат Журжи, а потом, глядишь, и штурмом ее возьмут. А нам тут и дальше у этого Серета сидеть. Спасибо вам за службу, станичники! – поблагодарил он казаков. – Каждому по полтине, а уж уряднику рупь за старание! Отдыхайте, вижу, как вы замаялись.
Почти каждые три-четыре дня начали приходить от дальнего казачьего разъезда вести. Турки не стали принимать полевого сражения и откатились к своей крепости. Австрийская армия под командованием принца Фридриха Кобургского, подступив к ней в конце мая, обложила и начала осадные работы. Суворов же маялся от безделья. Все дороги давно уже открылись, но приказа наступать ему все не было.
– Бочонок бараньего сала взять, деревянный масло, еще сера взять, селитра, воск и хороший порох, – перечислял старшему полковому интенданту секунд-майору Рогозину потребности своих оружейников Курт. – Я просить приготовить пакля без кострики, хороший селитряный фитиль и корпуса для гренад. И еще у меня быть одна очень важный потребность, по-русски это называться густа, или земляной, каменный масло. Другой названий произносить на персидский манер словом «нефть».
– Так, говоришь, сало баранье, топленое тебе нужно, оно у нас в пятиведерной бочке хранится, достаточно ли одной? – почесав кончик носа, спросил у Шмидта секунд-майор.
– Да, да, это вполне хватить, – кивнул тот. – Это есть основной часть ингредиент для изготовления оружейной смазки. Ее еще долго готовить, если нам нужно его больше, я к вам еще зайти.
– Хорошо, тогда идем дальше. – Рогозин перевернул лист в большой амбарной книге и подозвал к себе стоящих поодаль троих егерей. – Вот этот бочонок берите, братцы, только смотрите осторожнее с ним, он шибко тяжелый. И глядите, в телегу его переваливайте тихонько, а то ненароком свернете там все. Так, ну что, идем дальше. Теперь смотрим деревянное масло. – Интендант пробежал глазами по стоящим в ряд бочкам. – Ага, а вот и оно под цифирой 7. Только вот, господин прапорщик, это то подсолнечное, что вы в марте с собой из Буга привезли. Оливкового у меня покамест так ведь и не было, и привезут ли его когда, я даже и не знаю.
– Да, да, подсолнечный хорошо, – подтвердил Курт. – Это как раз то что нужно, оно есть хорошо очищен, фильтрован и нам вполне подойти.
На склад с улицы зашли загрузившие бочку солдаты.
– Хорошо ли загрузили? Надежно стоит? Не разворотит там телегу? – поинтересовался у них Рогозин.
– Не извольте беспокоиться, вашвысокоблагородие, – успокоил майора один из егерей. – Мы ее с обозными там надежно закрепили. Они и дальше там увязывают, так что ничего ей не будет.
– Ну-ну, проверю потом, за всем свой пригляд нужен, – нахмурившись, пробормотал Александр Павлович. – Вот эту теперь так же в телегу осторожно катите, а мы пока пойдем по списку дальше. Сера, мешок, селитра, фитильный шнур и хороший порох – это уже к каптенармусу Нестору на пороховой склад, сейчас здесь вот закончим и туда сразу пройдем. По гренадным корпусам тебе сразу скажу: их всего два ящика у меня осталось, да и то из них, небось, треть ты точно выкинешь. Там все ржавое. Есть гренады, которые и вовсе на половинки распались.
– Ничего, мы все забрать, – пожал плечами прапорщик. – Это есть много лучше, чем новый корпус отливать. Им все равно потом рваться на осколки. Главное, чтобы там основная оболочка быть.
– Ну, ладно, смотри сам, – сделал у себя пометки в журнале Рогозин. – Тогда здесь заберешь еще пару мешков пакли, которую вам очистили от кострики, и круги воска, а вот с земляным маслом, сиречь с нефтью, у нас совсем беда. Не было его вовсе даже в армейских поставках, а запрос, как ты и говорил, я по всей форме давно отправил. Но сам же знаешь, какая это тягомотина у нас – обещанного ждать. Авось года через три, глядишь, его и подвезут.
– Года через три мы уже пить кофе дома, – усмехнулся Шмидт, – а не ждать армейский поставка за Днестр. Ладно, у меня еще есть пара галлонов для особый случай. Обойтись пока этим.
– Ну, тогда, господин прапорщик, пошли в пороховой склад, – предложил Курту Рогозин. – Братцы, а вы эти круги воска захватите и мешки с паклей, – показал он егерям пальцем на приготовленный груз. – Да поживее шевелитесь, родимые, я сейчас здесь склад запирать буду.
– Ну как тебе в нестроевых служится, Иван Карпыч? – поинтересовался у сидящего в телеге ветерана Усков.
– Да служба как служба, – пожал плечами инвалид, – и тут нужна солдатская сметка и сноровка. Так-то я не жалуюсь, мундир мне добрый выдали, фузейку вот с укороченным стволом, – похлопал он по старенькому ружью. – Хорошо, что лошадка без норова досталась, спокойная, тихая, мы с ней быстро поладили. А главное, Степа, на душе у меня сейчас хорошо, тепло. Я ведь вновь словно бы как в семье своей очутился, при деле, а не в нахлебниках. Ну а чего, дело мне солдатское знакомо, уважение у начальства и у товарищей я имею. Да и весело мне здесь, а скучать некогда.
– Да-а, вот ведь оно как бывает, – почесал голову каптенармус. – А ведь многие, особенно попервой, по дому своему тоскуют, по той жизни крестьянской, оставленной при рекрутчине. А тут вона как, люди и сами обратно к службе бегут. Привычка это, Иван Карпович, сросся ты уже с солдатчиной, – сделал он вывод, – не можешь более без барабанного боя и без мундира военного жить. На вот тебе, спрячь! Нестроевым вроде как их не положено, но пусть он у тебя будет, с твоей-то рукой. Бери, бери, от меня это тебе самоличный подарок.
На сене рядом с ветераном лежал поблескивающий жирной смазкой драгунский пистоль.
– Спасибо тебе, Степа, – поблагодарил товарища ветеран, – хорошая вещь! Я для него сумку навроде гренадной сделаю, чтобы со стороны не видать было. Может, и саму гренадку получится найти. А то бывает, знаешь, вот так едешь с полей, везешь чего в полк, а ну как вдруг турка из перелеска выскочит!
– Ла-адно, будет тебе гренада, Карпыч, – усмехнулся Усков. – Только ты ее тоже никому не показывай, а то у нас главный интендант, Александр Павлович, ох ведь и строг!
Первый батальон Хлебникова бежал в рассыпном строю по огромному полю. Разбившиеся на боевые тройки егеря по очереди припадали на колено и имитировали стрельбу.
– Внимание, батальон, кавалерия с правого фланга! Дистанция пять сотен шагов, идет рысью во весь опор! – подал команду руководитель учений премьер-майор Гусев.
– Внимание, кавалерия справа! До цели пять сотен шагов! – продублировал команду Хлебников. – Батальон, бегом в каре! Штыки надеть! На внешнюю сторону встают те, кто с совнями!
По этой команде рассыпная цепь стрелков быстро свернулась. Егеря споро выстроили на поле квадрат. На внешней стороне его встали те, у кого были при себя копья-совни, за ними стояли стрелки. Копейщики тут же присели, а поверх их голов врага уже выцеливали штуцера и фузеи стрелков.
– Первая стрелковая шеренга, пли! Вторая, пли! – выкрикнул командир батальона. – Копейные, работаем совнями! Первая шеренга, ружья заряжай! Вторая, гренады готовь!
– Неплохо, очень даже неплохо, – одобрительно покачал головой Егоров. – Уверенно у Славки роты работают. Видна у его егерей выучка. Завтра на батальон Дементьева вот так же поглядим.
– Так в строю ведь уже по большей части все обстрелянные, опытные, – кивнул на каре егерей Гусев. – У нас сейчас на весь полк новичков едва ли полная сотня наберется.
– Это хорошо, – порадовался командир. – Ладно, Сергей Владимирович, ты продолжай тут и далее учения, а я поеду в Бырлад. Курту какой день обещаю в его мастерскую заглянуть, у него там какие-то сложности возникли. Обижаться ведь будет, ты же нашего немца знаешь.