Андрей Булычев – Эстляндия (страница 36)

К вечеру, как Карасик ни вглядывался вдаль, он уже не мог найти на горизонте паруса преследователей. А через сутки в полной темноте пластунский отряд высадился на побережье лесной бухты.

– Быстрее, быстрее! – торопил своих бойцов Варун. – Ну, давай, Трескович, двигай обратно. Там в устье Невы ты встретишь ушкуйников Редяты и будешь действовать уже вместе с ними.

Немолодые уже мужчины обнялись. Фотич закинул за спину мешок разведчика и побежал по рыхлому песку в сторону заросшего соснами берега. Пока стояла ночь, пластунам нужно было уйти как можно дальше на юг. Здесь, на побережье, находиться им было слишком опасно.

– Может, кинуть всё-таки стрелу, дядька?! – нервничал молодой Емелька, поглаживая лук.

– Я тебе кину, мелочь рыбья! – Пригрозил ему кулаком десятник Пахом. – Ты почто знаешь, что это вражьи всадники к нам скачут?

– Да а как по-другому-то? – удивился парень. – Уж точно не наши. У наших-то и лошадей таких мохнатых нет, и верховые на них обличьем – ну чистые степняки! Я таких о прошлом годе на новгородском торгу сам видел, когда наш посадник там коня для себя выбирал. Эх, жалко, хороший был конь! Всех ведь лошадей при такой-то голодухе подъели, а теперь вот и дозором по окрестностям уже не пройти.

– Сами живы остались, и то ладно, – проворчал Бурав, зрелый и кряжистый воин из старших посадских. – Во-о, гляди-ка, к нам, кажись, они скачут! Ну, поглядим, кто же это такие, – прогудел он, поглядывая в сторону брода из-под прижатой ко лбу ладони.

И правда, к Лужскому острогу, небольшой, сработанной из брёвен крепостице, проскочив через открытый прибрежный луг, подъехало пять всадников явно неславянского обличья. Руки у них были свободны, и держались они совершенно спокойно и с большим достоинством.

– Эй, затворники, старшой тут ли, на стене, у вас? – на совершенно чистом русском языке прокричал передний степняк в стёганом малахае и в кожаном подшлемнике на голове.

– Для кого затворники, а для кого вои православные! Сами-то вы кто такие будете? – недоверчиво оглядывая конников, высунул нос из угловой башни Славко Вышень, посадник Лужской крепости.

– Андреевская бригада, слыхали ли о такой? – ответил ему степняк.

– Да как не слыхать-то, – удивился посадник. – Только уж больно не похожи вы на наших новгородских воев. Обличье у вас как бы не то!

– Как надо обличье, нашенское, – усмехнулся всадник. – Мы дозорное передовое звено от неё, из большой Степной сотни. Через сто вёрст ниже рекой начинаются ижорские земли, а западнее них – эстляндские, не слыхали сами тут чего-нибудь подозрительного? Нет ли чужих ратей каких поблизости? Может, рыбаки или купцы чего-нибудь вам подсказали, мимо острога проходя?

– Да нет, – протянул Славко. – Мы бы точно услышали, ежели кто на нашей земле бы тут озоровал. Сказывали, что у устья, в Лужской губе, немецкие корабли рыскали и местных рыбаков там хорошо пощипали, но чтобы здесь вот кто-то чужой ходил – не-ет, того точно не было.

– Говоришь, на Вотском заливе немцы рыбаков местных грабят? – протянул степняк. – Ох, как интересно, – и он покачал головой. – А про чужих на суше не слыхали, говоришь? Ну, так вы за стены выходите хоть иногда, а то сидите тут сиднем на заднице, защитники, а у вас вон под боком уже немец ходит!

– Да ладно! – встревожился посадник. – Не может того быть, до немца-то от нас тьма дней пути. Это ежели даны где-то в верховьях ижору погоняют, да и то они потом к себе уходят побыстрей. Не-е, шуткуешь ты что-то, – и посадник погрозил всаднику пальцем.

– Да больно нужно мне шутковать, – усмехнулся собеседник. – Вон рыбак только недавно сказал, что чужой десяток на конях видел. Он сам со стороны нижнего течения наверх на долблёнке своей плыл. А вы – «шуткуете»! Не до шуток тут! Ладно, скоро вся наша конная дружина сюда подтянется и на дневку будет вставать. С испугу стрелу, глядите, не пустите в них, а то глазом не успеете моргнуть, как вас по бревнышку здесь раскатают! – и громко гикнув, развернувшись, дозорная пятёрка порысила к дальней лесной опушке.

Через час через брод пронеслось ещё три десятка таких же степных воинов, как и первые. Эти покрутились молча перед острогом, словно разнюхивая вокруг, и потом так же молча унеслись вслед предыдущей пятёрке. А через короткое время на большую поляну у острога вышли первые сотни конного войска.

– Ох, мамочка! – протянул Емелька. – Сколько же их всего?

Поток воинских отрядов полноводной рекой выходил из дальней лесной опушки, а над ними стеной стояли поднятые вверх копья.

В это самое время два десятка Андреевских ладей подходили по Ильмень-озеру к Волхову. Ещё чуть-чуть – и покажутся главы Софийского собора Господина Великого Новгорода. Пешая рать бригады спешила пройти столицу без остановки. Уже за Дубовицей можно было вставать на дневку, после чего двигать дальше в сторону Ладоги и, пройдя Невой, уходить в Вотский залив.

В детинце наконец-то закончились долгие трёхдневные переговоры с посланниками датского короля. Старший иноземного посольства канцлер Кристиану оказался «крепким орешком». Ни на какие уступки земель идти он в первые два дня не соглашался. И только горькая весть о том, что последняя крепость Датской Эстляндии пала, взятая приступом крестоносцами, а остатки от разбитого немцами войска откатились на русскую территорию в Копорье, заставила его всё же смягчить свою позицию.

– У вас всё равно не осталось здесь земель, граф! – дожимал князь посла. – И вам не удержать столько земли, сколько было в ваших руках ранее. Нарва – словно тот камень, который будет вас тянуть на дно, и у нас с вами всегда это будет болезненная тема, которая не даст нам жить друг с другом в долгом мире. Не я, так другой князь всё равно захочет убрать эту крепость от своих рубежей, также как и Котлин, который стоит прямо на нашей главной торговой дороге. Уступите их нам – и все вопросы будут разом сняты, а наши рати смогут выйти в поход. Тем более что Нарва и так уже вам не принадлежит.

Граф взял два часа на раздумье, и в итоге между двумя державами родился договор.

Королевство Дания и Новгородская республика объявляли себя союзниками, обязуясь поддерживать друг друга в военных делах на суше и на море против любой третьей стороны, претендующей на их владения в Восточной Прибалтике. Дания соглашается на присоединение крепости Нарвы к Новгороду вместе с прилегающими к ней землями до Чудского озера на юге и реки Пуртсе на западе. Также она уступала Господину Великому Новгороду остров Котлин в Вотском заливе, что стоит напротив устья Невы.

Всё, теперь оставалось ещё выбить ливонцев из Эстляндии, а это была очень непростая задача!

Глава 6. Лесные эсты

На Копорье шла княжья дружина в тысячу воинов. Новгород своё ополчение не выставил, голодный народ воевать за высокие интересы не захотел. Откликнулось на призыв сотен пять из былых находников, надеясь пограбить и досыта поесть на войне. Можно было надеяться ещё на сотен пять от ижорцев и воти, да около тысячи воинов обещал выставить граф Кристиану из тех данов, кто отступил под натиском немцев от Нарвы на восток. Итого пять тысяч вместе с Андреевцами собирали союзники против примерно такого же по численности войска ливонцев.

Теперь нужно было объединить все эти силы и выбрать то место, где они смогут нанести удар.

– Фотич, у меня такое чувство, что мы в этом лесу не одни, – поделился с командиром своими сомнениями Родька. – Уже часа два у меня вон затылок чешется, а рука сама собой за мечом тянется.

– Знать бы ещё, кто нас выслеживает. Ладно эсты, а если это немецкие лесовики или их союзники из латгалов и ливов? – откликнулся Варун.

Отряд пластунов за ночь отдалился от побережья вёрст на десять, и теперь они продолжали идти по лесу на юг. Разведчики пару раз натыкались на следовавшие в восточном направлении конные отряды, и они, затаившись, пропускали их дальше. По внешнему виду всадники принадлежали к ливонцам, и нужно было проявлять осторожность, чтобы не ввязаться в ненужный сейчас бой.

Из лесного полога возникли неожиданно Калева с Петром, и, поднырнув под большой еловой лапой, они опустились около командиров.

– Старшие, шагов через сто впереди идёт хорошо набитый тракт, свежих следов на нём много, с одной стороны там болото начинается, а с другой овраг лежит с ручьём, – рассказывал Калева. – И поворот там удачный – очень хорошее это место для засады. Да я понимаю, что не время сейчас для засады. – Кивнул он, упреждая ответ Варуна. – Дело-то не в этом, там, окромя нас, уже кто-то расположился. Да, – подтвердил он, заметив недоверие офицеров. – Йибу с его чутким Арно хорошо сработали. Пёс загодя чужих там учуял, ну а потом и мы их уже разглядели. Спрятались засадники удачно, десятка два на самом повороте, и по десятку по бокам от него залегли.

– Кто это может быть, разглядели? – задал дозорным вопрос Варун.

– А кто их знает, Фотич. – Покачал Калева головой. – Близко никак к ним не подберёшься, они бы сразу нас там заметили. Но одеты все просто, бронных мы никого не увидели, и ходят они так легко, как хозяева, каждый листик в лесу чуют, даже хвоинку не помяли, пока туда шли. Хорошие лесовики, почти такие же, как мы, – и усмехнулся.

– Так-так-так, – задумчиво пробормотал командир отряда. – Значит, как лесные хозяева себя ведут и место самое удобное для засады выбрали. А ведь они вполне могут быть лесными эстами. Значит, делаем так, – и он, подозвав под большую ель командиров десятков, начал ставить всем старшим отряда задачу.