Андрей Булычев – Балтийский рейд (страница 18)
– Русь! София! –с тыла вдруг ударила та сотня, что шла на подмогу дружине от терема подворья. Расклад сил тут же мгновенно изменился. Численное преимущество русских стало уже более чем семикратным. Не было уже стрелковой поддержки, а сами датчане, сдерживаемые гридью на пирсе, падали один за другим, пробитые самострельными болтами.
Митяй, сидя с Маратом на самом верху того самого сарая, откуда только три минуты назад они сняли лучника, заканчивал перезарядку своего самострела, натягивая его ударные плечи. Всем хорош самострел с перезарядкой рычагом тип «козьей ножки», надёжный, скорострельный и мощный весьма, однако попробуй-ка ты его перезарядить, балансируя на самом коньке крыши. Зато и обзор тут был отменный, позволявший бить врага сверху буквально на выбор.
Раздался щелчок. Всё! Перезарядка почти закончена. Болт с гранёным наконечником быстрее на направляющее и навести оружие на цель.
Внизу шла яростная сеча, от ударов мечей и секир раскалывались, не выдерживая, щиты, ревели яростно воины, с отрывистым рыком вкладывая в каждый удар всё свою силу и ненависть к врагу. Вот высокий дан, достал своим мечом русского дружинника и открылся в общей сечи. Митяй нажал на спусковой крючок, и болт, пробив прочный доспех на груди, прошёл сквозь всё тело, а справа раздался щелчок самострела Марата. Гранёная смерть нашла ещё одного врага внизу…
– Ингвара живым брать! –выкрикнул княжий сотник Олег, и вокруг оставшейся пятёрки, вставшей спина к спине выстроилось большое кольцо русских дружинников с мечами и копьями наперевес.
– Ингвар, повторю, князь обещал жизнь! Положите мечи перед собой! Никто не обвинит вас в трусости, достойно бившихся против стольких врагов!
Командир данов, отирая кровь с рассечённого лба, усмехнулся и выкрикнул в ответ:
– Спасибо за заботу, Олег! Только кто мне вернёт моих храбрых воинов? Как мне затем смотреть им в глаза там, на небесах, скажи, если я вот сейчас сдамся и останусь в живых?!
Он что-то произнес, и вся его пятёрка синхронно повернулась внутрь своего маленького круга, обняв друг друга за плечи и плотно прижавшись голова к голове.
Ни одна стрела, болт или копьё не вылетели в такую открытую и лёгкую мишень. Честь воина–превыше всего!
– Zeelandis, dø for kongen! (Зеландцы, умрём за короля! -Дат.)
Датчане стремительно развернулись и с яростными криками ринулись навстречу своей смерти. Через несколько секунд на поляне всё было закончено.
В это самое время пластуны Савватея «зачищали» купеческий терем. Он был огромным со всеми его комнатами, переходами, клетями и подвалом. Но нигде уже не было того сопротивления, которое они встретили у самого входы. Только выбили меч из дрожащих рук хозяина, а самого его в исподней рубахе и без штанов выбросили на освещённый факелами двор.
Тут же уже стояли несколько человек из прислуги, приказчики да два бугая из охранников, отсвечивая свежими, наливающимися на глазах синяками.
Вид у всех был испуганный и покорный. Да и как по-другому, когда среди ночи тебя поднимает такая вот орава вооружённых воинов с криками «именем князя и святой Софии!» и вытаскивает затем нагим во двор?
– Есть здесь Афоня из приказчиков? –обратился к стоявшим «гражданским» Саватей, и из толпы вытолкали робкого вида мужичка.
– Почто не у себя дома, а у хозяина на дворе ночуешь нонче? – взводный задал вопрос до предела испуганному от грозного вида окружающих приказчику.
– Прости, господин, велено было с другими людьми тут ночью быть, вот и не ушел, поэтому домой, –дрожащим голосом залепетал Афоня, всячески стараясь показать, что он готов делать всё и говорить только правду, лишь бы не сердить всех этих страшных воинов.
– Хорошо, а теперь скажи-ка ты правду, братец, для чего это тебя и других тотут нонче ваш хозяин оставил? –и Савватей пристально вгляделся в глаза приказчика.
Афоня всхлипнул и снова залепетал:
– Да он нам всем наказ дал, чтобы мы всех нужных ему людей обежали да созвали на подворье к ночи. И каждому свою особливую грамотку давал, которую мы им бы передать были должны.
– Та-ак, –протянул взводный, –Кто к иноземцам ходил? –и вновь поглядел на Жидиславовых людей.
В толпе прошло шевеление, и из неё вышли двое одетых почище и посправнее остальных.
– Стало быть, мы ходили, господин, –ответил тот, что выглядел постарше и посерьёзней, –Приказчики мы, с нижних суконных лавок, меня Иваном, а его Петром кличут. Я намеднина Немецкий двор к Карлу купцу из Браунгшвейга с грамоткой ходил.
– А я на Готский двор к Густаву из Риги, –подал голос Пётр.
– Мы против своего князя и Батюшки Новгорода ничего худого не замысливали, –вновь взял слово Пётр, –Если чего худого и было тут, так мы в неведенье о том сами были. Наше дело маленькое – торг вести да перед хозяином отчёт держать.
– Ага, «я не я и корова не моя», разберёмся! –усмехнулся Савватей и повернулся к вышедшему из дома Сотнику.
– Прапорщик! Бери ещё пятерых, и переверните тут вверх дном весь дом. В первую очередь ищите тайные места для хранения пергамента и берестяных грамот. Такие вещи в подвалах не хранят, так что они должны быть там, где сам хозяин живёт, или совсем рядышком, под его постоянным приглядом. Вот и вскрывайте все сундуки, лари и шкатулки в опочивальне да ближайших комнатах. Простучите все стены, потолок и полы. Ну да, не мне вас учить, времени у нас мало, через пару часов светает, ещё через час сюда прибудет князь с городским начальством, и к этому времени у нас всё тут должно быть готово. Вместе с бумагами, можете отдельно и оружие на двор вынести. Вещи и ценности не трогать! Им отдельный учёт люди посадника и тысяцкого потом вести будут. Фотич, бери своих людей и проведи быстрый опрос всех, начиная с управляющего, тиуна, да и всех местных, кто что видел или слышал тут противозаконного. Все они сейчас напуганы, в себя пока не пришли, да и видели, что теперь уже не утаишь ничего, и приказчики прилюдно о ночном сборе уже тут поведали. Так что, правильно вопросы задашь – они всё сами основное расскажут. Ну а поподробнее уже у посадника «на подвале петь будут».
Жидислав после смерти жены жил бобылём, без детей,–и Варун с пятёркой пластунов увёл всю дворню к дальней обширней конюшне, чтобы без лишней суеты и шума вдумчиво там всех расспросить.
Дошло время и до «душевного» разговора с самим хозяином. Он так и сидел, сжавшись около крыльца, куда его в одном исподнем толкнули в самом начале. Рядом лежали двое его зарубленных при штурме ближников, и вид своих бывших подручных не давали ему успокоиться и собраться с мыслями. Жидислава бил озноб. Сумбурные мысли же лихорадочно мелькали в голове. Всё пропало! Открылась его тайная связь и работа на врагов, он только что слышал разговор своих приказчиков и теперь не сомневался, что теперь всё выйдет наружу. А в этом случае ему уже никто не сможет помочь. Все, кого только он прикармливал или одаривал из нужных и «высоких людей», все как один от него тут же открестятся и даже пальцем не пошевельнут, чтобы хоть чем-тоему помочь, боясь только за свою шкуру. Нет, теперь он живой никому уже не нужен. Ведь хотел же всё тут продать и с золотом да каменьями уходить потом в Киев или в тяготеющий к литвинам Полоцк! Отсиделся бы там с пяток годков, пока бы всё тут не успокоилось, ну или на новом месте бы, глядишь, обжился. А теперь уже всё! Поздно! И Жидислав от отчаянья и жалости к себе аж взвыл, глядя на стоящих в отдалении воинов.
Вот двое поговорили о чём-то и тот, в ком можно было сразу узнать старшего, подошёл к купцу.
– Жидислав, я Андрей Иванович, бывший сотник Дозорной сотни князя Мстислава Удатного, ты уже возможно слышал обо мне как о командире Обережной и Дозорной сотен из Деревской пятины. Понятно ли я излагаю? – и посмотрел прямо в глаза купца.
Тот ещё больше сжался и опустил глаза вниз.
– Стало быть, понятно и, стало быть, слышал. Ну что же, тогда продолжу. Мне известно обо всех твоих делах с врагами Батюшки Новгорода – датчанами, с кем свел тебя твой покойный дружок Остромир. Знаем мы всех людей, с кем ты свою паутину заговора плел, и большинство их тут уже спеленали. Показания на дыбе они, будь покоен, в подвалах посадника непременно дадут. Но я сейчас не о том. На тебе кровь моего близкого человека и всей его семьи, и я ему лично обещал эту встречу!
Жидислав встрепенулся и подобрал под себя ноги.
– То навет господин! Нет на мне никакой крови. Никого я не убивал! –заверещал он снизу как затравленная крыса.
Из распахнутой настежь калитки с улицы шагнула внутрь двора мужская фигура в длинном чёрном плаще. Подошла и встала рядом с Сотником.
– Ну, здравствуй, Жидислав Супеич, вот и свиделись мы, –раздался глухой голос, и плащ спал на землю с человека.
– Свят, свят, свят! Сгинь, нечистый! –вскричал Жидислав и, побелев на глазах, упал на колени и быстро-быстро трижды перекрестился.
– Не ожидал, значит, меня живым тут увидеть, думал, я со всей своей семьёй в овраге у Свири лежу? –тихо произнёс Парфён.
– Так это ты, нечистый Супеич, всё зло с нами сотворил?! Молись же теперь о своей душе, что ты сам так подло загубил. Не быть ей на небе после самого страшного суда. А земной суд буду я сейчас вершить, ибо имею на то кровное право теперь! –и Сотник, сняв со своего пояса меч, протянул его Парфёну.