Андрей Булычев – 1812 (страница 11)

— Третий эскадрон, напра-аво! Четвёртый, нале-ево! — выезжая из общего строя, прокричали капитаны. — Походной колонной по двое! Аллюр шагом!

Выехав за пределы лагеря, пошли далее привычным уже порядком. В отрыве на полверсты следовали головным дозором фланкёры, за ними шли все остальные. На реке мелькали силуэты судов. Вторую неделю турки, оттеснив русскую флотилию и заняв большие острова, хозяйничали на Дунае выше Журжи.

— А я у флотских, когда мы с Гришкой парусину меняли для полога, спрашиваю, а чего же вы так речку-то позорно басурманам отдали? — долетел до Тимофея голос Ярыгина. — Так они чуть было в драку не кинулись на нас с обиды. Мы бы, говорят, их в один день к Видину бы отогнали, так командование не даёт силу показывать. Пущай, дескать, ходят они себе выше Журжи и хозявами себя чувствуют. Не пугайте, мол, турок.

— Да ладно, враки это всё! — послышался голос Чанова. — Не может начальство просто так реку туркам отдать. Брешет кто-то, или они, или ты сам, Стёпка.

— Ильич, да мне-то на что врать?! — воскликнул возмущённо Ярыгин. — Гришка, подтверди, что взаправду так говорили!

— Ну да, всё верно, без обману, — засвидетельствовал слова товарища Казаков. — Так и сказали, что велено не мешать туркам на реке.

— Странно это всё, — встрял в разговор Блохин. — В открытом бою неприятеля одолели, а потом ему Рущук отдали. Речникам нашим силу не дают показывать. Ещё и отрядам больше эскадрона не велено на берегу показываться. К чему всё это? Турки вон совсем осмелели, сначала острова заняли, а скоро так и вовсе на наш берег перепрыгнут. Куда наш Кутузов смотрит? Когда ему за спину зайдут?

— Отставить разговоры! — рявкнул, обернувшись, Тимофей. — Унтер-офицер Блохин, берите своё отделение. В паре вёрст впереди заросшее камышом устье речушки, которая впадает в Дунай, там три хижины рыбаков с нашей стороны стоят, проверьте всё вокруг них, порасспрашивайте местных. Может, они видели чего интересного?

— Есть проверить устье речки, ваше благородие. — Лёнька козырнул. — Отделение, за мной! — И выскочив вперёд, повёл за собой ускоренной рысью дюжину драгунов.

Прошло минут десять, и до ушей Тимофея долетели звуки ружейных выстрелов.

— Взвод, к бою! Ружья из бушматов! — прокричал он, потянув за цевьё своё. — Галопом за мной!

Среди зарослей и строений на берегу мелькали фигуры, хлопали выстрелы и слышались крики. Осадив Янтаря у разросшейся ветлы, Гончаров выпрыгнул из седла.

— Коноводам принять коней! — рявкнул он, взводя курок. — Взвод, в цепь! Вперёд!

Над головой пропела пуля, ещё одна сбила ветку куста рядом. Огонь вели из хат и сараев, из разросшегося вокруг строений хутора сада. Перебежав открытое место, Тимофей упал около перезаряжавшего за деревом свой штуцер Блохина.

— Сколько их там всего, Лёнька?! — прокричал подпоручик, выглядывая из-за ствола.

— Не знаю, Иваныч! — откликнулся тот, доколачивая молотком пулю. — Десятка три стволов точно в нас били! Мы двоих заметили, что от большой ветлы у дороги к хутору бежали. За ними было скакать. И тут давай по нам вовсю палить. Фёдорова сразу наповал, Коношину руку прострелили, а у Балабанова конь вон при смерти бьётся. — Он вытянул руку, показывая.

— Десант, что ли? — оглядывая поля боя, произнёс в сомнениях Тимофей. — Неужели турки именно здесь свою высадку начали? Нет, не похоже, они бы уже в атаку на нас пошли, чтоб отогнать. Тогда что, разведка?

— Да Бог их знает, — проворчал, вскидывая ствол перезаряженного штуцера, Блохин. — А ну-ка, злыдни, где вы там хоронитесь? Ага, во-от, с крыши двое палят.

Громыхнул выстрел, и он удовлетворённо хмыкнул.

— Петухов! — окрикнул лежавшего за камнем драгуна подпоручик. — Беги к дороге, вот-вот эскадрон уже наш сюда должен подскакать. Передай капитану Копорскому, что на хуторе до полусотни турок засели и мы с ними в перестрелку вступили. Подскажи Петру Сергеевичу, чтобы он левее выход из реки к Дунаю перекрыл и сюда к нам подкрепление прислал.

Драгун вскочил и бросился к дороге. Вслед ему загремели выстрелы.

— Ух, какие ярые, — процедил, выглядывая неприятеля, Тимофей. — Ага, прав ты, Лёнька, на каждой крыше по паре стрелков вижу. Сейчас я. — И откинул один из щитиков на казённике.

Вот мелькнула голова на одной из крыш хат, и блеснул ружейный ствол. Турок приподнялся, как видно ища цель, и мушка легла в прорезь на его груди.

— Чуть выше, — прошептал Тимофей, смещая прицел. — Три сотни шагов всё же. — И плавно потянул крючок.

Громыхнул выстрел, облачко дыма отнесло в сторону, и он разглядел в том месте, куда стрелял, неподвижную фигуру.

— Один готов. — Правая рука потянулась за новым патроном к лядунке, а большой палец левой уже откинул полку замка. — Целься точнее, братцы! — крикнул Гончаров больше для того, чтобы подчинённые знали, что командир рядом и управляет боем. — Стрелять только из-за укрытий! Если есть возможность, меняйте позицию!

Патрон к зубам, рванув его край, Тимофей насыпал порох на полку замка. Закрыть крышку.

— Сместись-ка, Лёня! — И он привстал, прячась за ствол дерева.

Самое неудобное в дульнозарядном оружии — это засыпка пороха в ствол. Никак ты это не обойдёшь, вот и приходится всё время открываться, поднимаясь. То ли дело в оружии будущего, меняй себе магазин или ленту лёжа и поливай неприятеля очередями.

Пуля в стволе, курок на взвод, и перезарядившись, он обвёл взглядом крыши. Пусто: или попрыгали все вниз, или прячутся хорошо. А вот и цель. В густой кроне дерева мелькнул огонёк выстрела, и поплыло облачко дыма.

— Хорошо притаился, не разглядишь, — проворчал Тимофей, выцеливая просвечивавшее сквозь листву тёмное пятно. «Бам!» — приклад ударил в плечо, а с дерева кулём слетело пробитое пулей тело.

Выстрелы со стороны противника гремели всё реже. «Ура-а!» — вдруг раздалось за взводной цепью. Топоча, сзади неслась с примкнутыми штыками толпа драгун во главе с Копорским.

— Ура! — подхватил клич Гончаров. — В атаку, братцы!

Перепрыгнув через плетень, он бросился к распахнутой двери дома. Пистоль в руку. Нырок внутрь. Пусто. Только у окна лежит труп турка. Мимо дома с криками бежали драгуны. Мелькнула фигура Копорского.

— Пётр Сергеевич, людей послали перенять турок в устье?! — крикнул, выбегая из дома, Тимофей.

— Какое устье?! Каких людей?! — возбуждённо прокричал тот в ответ.

— Я вам вестового послал, драгуна Петухова! — заполошно дыша, произнёс Тимофей. — Чтобы вы выход на Дунай перекрыли. Похоже, это разведчики здесь орудуют. Они явно сюда на лодках заплыли!

— Никаких гонцов не видал. — Копорский потряс головой. — Услышали звук боя издали — и сразу галопом к вам. А у ветлы твои коноводы сказали, что вы с засевшими в хуторе турками перестреливаетесь. Вот мы и ринулись вам на подмогу.

— Они же уйдут теперь! — в сердцах выкрикнул Тимофей. — Пётр Сергеевич, я к устью! Фланкёры, за мной! — И понёсся к речке.

Верстах в трёх выше по течению эту речушку можно было легко пройти вброд, здесь же, вблизи места впадения в Дунай, она представляла собой серьёзную преграду. На берегу уже никого не было, только лишь виднелись следы от лодок на песке, несколько окровавленных тряпок и войлочная шапка.

— За мной! — воскликнул Тимофей, и три десятка драгунов бросились по тропке заросшего камышом и рогозом берега. Минут пять заполошного бега — и вот оно, устье. На большую воду выгребали три большие многовёсельные лодки. До ближайшей было около пары десятков саженей, и можно было отчётливо разглядеть, с каким напряжением работают вёслами гребцы.

— Всем огонь по крайней! — крикнул Тимофей. — Штуцерники, сбейте тех, кто на корме!

Ударили россыпью гладкоствольные ружья. Громыхнули четыре взводных штуцера. С кормы и левого борта тяжёлые пули сбили несколько человек, но течение, закручивая лодку, продолжало её уносить всё дальше от левого берега. С реки бахнуло несколько выстрелов, и пули свистнули над головами.

— Зараза! — выругался в сердцах подпоручик. — Поздно! Никак не достать уже их! Не хватало ещё шальную пулю схлопотать! Взвод, уходим к хутору! Блохин! Лёня, останься пока с двумя своими, поглядите, куда эти уплывут. Так уж, для порядка!

— Слушаюсь, вашбродь! — откликнулся унтер-офицер. — Балабанов, Рожков, на месте! Прячемся в кусты!

На рыбацком хуторе царила суета. В ряд сносили убитых турок, рядом бросали их оружие и предметы экипировки. В стороне, на травке, под деревом, лежало два трупа в драгунских мундирах.

— Братцы, Петухов наш! — воскликнули, стягивая каски, фланкёры. — Рядом с Фёдоровым лежит.

— Теперь понятно, почему Копорский сразу к устью людей не послал, — произнёс с горечью Тимофей. — Не добежал, бедолага. А я уж, грешным делом, осерчал на него.

— Ушли? — подбежав, спросил Марков.

— Ушли, — отмахнулся Гончаров. — Последнюю лодку обстреляли, а толку-то. Капитан где?

— Вон в той, в дальней хате. — Димка показал рукой. — Раненого нашли в стожке сена, так они с Назимовым пытаются расспросить его.

— Пойду доложусь, — сказал Тимофей, натягивая на голову каску. — Сколько всего этих? — спросил он Гуреева, проходя мимо ряда с убитыми турками.

— Двенадцать, вашбродь, — отозвался перебиравший трофейные ружья вахмистр. — При них семь коротких карабинов и два длинных ружья, как у наших пехотинцев. И ведь каждый ещё с пистолем. — Он кивнул на трупы. — А у кого их и по два. Сабельки при всех тоже неплохие. Видать, сурьёзные были вояки. Уж больно единообразное вооружение на всех, ещё и обихоженное. На простых-то они совсем не похожи.