Андрей Бойко – Алиса Кольцова: Хроники Янтарного края (страница 3)
– А ты? – спросил Степан.
– А я полечу, – просто ответила Алиса.
Всё сработало как по нотам. Сначала в глубине галереи раздался оглушительный грохот – это Степан свалил в ров груду старых, ржавых листов железа. Двое помощников Зайцева, выругавшись, бросились на шум. В ту же секунду свет в каземате мигнул и погас – Лена нашла и обесточила старый распределительный щит. Каземат погрузился в полумрак, освещаемый лишь аварийными лампами их собственного оборудования и экраном Зайцева.
– Что за чертовщина?! – рявкнул профессор, отвлекаясь от своей работы. – А ну проверьте периметр!
Этого секундного замешательства Алисе хватило. Лёгкой тенью она метнулась через каземат и прыгнула в открытую кабину «Стрижа».
Зайцев обернулся и застыл. На фоне светящихся приборов он увидел силуэт девочки.
– Ты?!..
Алиса не ответила. Её пальцы уже летели к панели. Система защиты «Стрижа» была двухфакторной, биометрической. Алиса приложила палец к сканеру. На панели загорелся символ ожидания второго ключа. Тогда она сорвала с шеи свой медальон и приложила его гладкой стороной из лунного камня ко второму сканеру.
Микрочип внутри среагировал. Кабина «Стрижа» мягко осветилась ровным светом. Гравитационный инвертор издал тихий, мелодичный гул, оживая. Летак плавно приподнялся над полом, с лёгкостью обрывая подключенные к нему кабели.
Лицо Зайцева исказилось от ярости.
– А ну вылезай, девчонка! Куда ты лезешь?! Я почти вскрыл его! Это мои данные!
– Не твои! – крикнула Алиса, и её голос зазвенел от возмущения. – Они папины! Всё в «Стриже» папино, а ты – просто злой воришка!
Не дожидаясь ответа, она качнула штурвал. Мощный, но беззвучный импульс сжатого воздуха отбросил Зайцева от летака. Профессор не удержался на ногах и рухнул на груду оборудования.
Алиса вывела «Стриж» из узкого каземата во внутренний двор форта. В ту же секунду Миша отправил сигнал тревоги с точными координатами. Над старыми стенами уже слышался нарастающий гул – чуть левее подымающегося в небо солнца неслась служба безопасности Института.
Вечером, когда всё закончилось, а сконфуженного Зайцева вместе с его помощниками и неопровержимыми доказательствами их вины увезли для очень серьёзного разговора в Учёный совет, Павел Андреевич долго молчал, глядя на дочь. Выглядел он уставшим, но в его глазах больше не было того утреннего отчаяния. Отец подошёл и просто положил руку ей на плечо, слегка сжав. Слов в этот момент и не требовалось.
Из кухни доносился приглушенный смех и аромат горячей пиццы, только что вышедшей из молекулярки.
– Пойдём, спасительница, – тихо сказал отец, кивнув в сторону кухни. – Команда, кажется, уже празднует победу.
На кухне Миша, Лена и Степан под руководством мамы Алисы действительно устроили пир. Увидев вошедших папу с дочкой, они радостно зашумели. Миша, дожевывая кусок, поднял палец вверх:
– Я тут подумал, надо будет в школьном влоге написать про наши приключения!
– И какой заголовок поставишь? – хитро спросила Лена.
Миша на секунду задумался и с улыбкой ответил:
– «Профессор Зайцев – ретроград, а Калининград – рад!»
Все прыснули со смеху. Эта старая городская присказка вдруг заиграла всеми красками! Миша умудрился ею и поставить на место Зайцева, и поздравить их всех с удачным финалом.
Песня Дождя
Приближалось Восьмое марта, и Алиса была в отчаянии. Что подарить маме? Подарить что-то материальное, созданное на молекулярном синтезаторе, казалось бездушным. Цветы? Но у мамы, ботаника-селекционера, была целая оранжерея с такими диковинками, рядом с которыми любой букет выглядел бы блекло.
Ответ пришел сам, как это часто бывает, случайно. Вечером мама разговаривала по видеосвязи с бабушкой Таней, и Алиса, пробегая мимо, услышала обрывок фразы:
– …а помнишь, мама, как в детстве на даче? Сидишь на веранде, а по железной крыше стучит летний дождь. Не этот наш, городской, по расписанию, а настоящий, тёплый, с запахом мокрой земли… Вот бы сейчас хоть на минутку туда…
Сердце Алисы ёкнуло. Вот он! Подарок! Подарить маме тот самый дождь из её детства.
Первым делом она, конечно, обратилась к Исинку. Задание было сложным, но интересным.
– Исинк, мне нужна полная иммерсивная симуляция. Летний дождь в деревне. Стереозвук, запах мокрой земли и свежей листвы.
– Интересная задача, Алиса, – ответил Исинк. – Формирую звуковой ландшафт на основе архивных записей XX – XXI веков. Подключаю климатический модуль для генерации запахов. Готово.
Комнату наполнили звуки. Это было невероятно. Стереосистема создавала эффект полного присутствия: вот капли застучали по крыше, вот зашелестели листья, вот где-то вдали глухо прокатился гром. В воздухе действительно появился тонкий аромат свежести и влажной почвы. Это было технически безупречно. И совершенно неправильно.
– Нет, не то, – вздохнула Алиса, отключая симуляцию.
Звук был слишком чистым. Запах – слишком правильным. В нём не было той случайности, той живой неправильности настоящего момента. Не было души.
Тогда она решила действовать сама. Она притащила в свою комнату всё, что могло издавать звуки: папину старую металлическую лейку, тазик, бутылки с водой, сухие листья из парка. Она заперлась и начала творить. Но её попытки были ещё хуже. Бульканье воды, неуклюжий стук по тазику и шуршание листьев сливались в нелепую какофонию. Это было даже не смешно, а грустно.
Она полетела к Мише. Может, он поможет? Друг с энтузиазмом взялся за дело. Он скачал звуковые сэмплы, обработал их, наложил фильтры, создал сложную партитуру на своем синтезаторе.
– Вот, слушай! – гордо сказал он.
Это было лучше, чем у Исинка. Звук был более «живым», с интересными нюансами. Но он был… музыкой. Красивой, но искусственной. Это был не дождь, а «композиция на тему дождя».
Совсем расстроенная, она полетела к дедушке.
Андрей Васильевич, выслушав её историю метаний, хитро прищурился.
– Ты пытаешься скопировать звук, внучка. А надо скопировать чувство. Исинк и Миша твои – молодцы, но они работают с цифрами и нотами. А память твоей мамы – она не цифровая. Закрой глаза. Какой он, тот дождь? Что ты слышишь?
Алиса закрыла глаза. Дождь… Он ведь не просто шумит. Он живёт. Он начинается не сразу. Сначала – редкие, тяжёлые капли. Бум… бум… Они как будто предупреждают. Потом он набирает силу, становится чаще, быстрее… потом превращается в сплошную стену шума, в которой уже ничего не разобрать… а потом, когда устанет, снова затихает, и только слышно, как последние капли срываются с листьев. Кап… кап… Это же целая история!
– Я поняла! – воскликнула она, вскакивая. – Это не просто звук, это песня! Спасибо, деда!
Утром Восьмого марта она проснулась раньше всех. Она притащила в мамину спальню всё своё простое «оборудование» и тихонько притворила дверь. Когда мама открыла глаза, она увидела Алису, сидящую на полу в окружении тазиков, бутылок и старой лейки.
– Алиса? Что…
– Тс-с-с, мамочка, с праздником! – прошептала Алиса. – Просто слушай.
И она начала свой концерт.
Она не просто лила воду. Она кончиками пальцев выстукивала по дну перевёрнутого тазика редкие, первые капли. «Бум… бум…". Потом взяла две бамбуковые палочки и забарабанила ими чаще, быстрее, создавая ритм нарастающего ливня. Затем в ход пошла лейка, и ровная, густая струя воды зашумела в большом тазу, создавая фон. Она шуршала сухими листьями, которые они с Леной собрали в парке. А потом всё стихло. И только редкие капли, которые она выдавливала из губки, падали в маленькую чашку. «Кап… кап…».
Это было несовершенно. Это было наивно. Это был не настоящий дождь, который мог бы создать Исинк. Но это была целая история, рассказанная с любовью.
Анна Николаевна сидела на кровати, закрыв глаза. На её лице была такая светлая и тихая улыбка, какой Алиса давно не видела.
– Это он, – прошептала она, когда «дождь» закончился. – Тот самый… Спасибо, дочка.
Она протянула руки и крепко обняла Алису.
– Знаешь, – сказала она, целуя её в макушку, – Исинк мог бы создать мне идеальную симуляцию. Но он никогда бы не подарил мне то, что подарила ты.
– А что я подарила? – спросила Алиса.
– Свою любовь, – просто ответила мама. – А это самый настоящий и самый лучший подарок на свете.
Двойное дно
Комнату Алисы заливали краски заката, а город начинал зажигать первые вечерние огни. Свет от вирт-шлема отбрасывал тревожные блики на разбросанную по креслу школьную форму. Всевед Алисы уже несколько раз коротко вибрировал, но она упорно игнорировала тактильные сигналы.
Алиса была не здесь. Она была в «Архивах Беломорья». В своей любимой вирт-игре в облике ловкого следопыта, она кралась по заросшему мхом валуну в локации «Сумеречное Ромове». Воздух в шлеме пах сосновой хвоей и влажным камнем. Перед ней стояла задача: для сборки нового крутого лука «Тихий шёпот» не хватало трёх «прусских наконечников стрел».
В углу её игрового зрения, рядом с картой, уже с полчаса настойчиво пульсировала маленькая иконка раскрытой книги.
Алиса раздражённо моргнула, пытаясь выкинуть назойливый значок из поля зрения, и ещё глубже погрузилась в игру. Она уже час методично тяпала – монотонно обыскивая тайники в окрестностях священной рощи натангов. Скучновато, но лук очень хотелось. Вот и второй наконечник. Остался последний.